Мистика Александра Блока

— И Черизед, — повторил я.

— Убедил, — на этот раз сразу согласилась виконтесса.

А дальше ордынцы начали собираться в путь. Но верховный хан ждать их не стал, его группа на терексах сорвалась первыми. Он очень хотел оставить между собой и нашей армией ещё одну преграду, ещё один отряд... Хотя какой же это отряд! — полновесная тысяча. По нашим стандартам — полноценное армия.

Мы некоторое время следовали за ним. Точнее — сбоку от него. Преследовать — идти по следу, не стоило в любом случае. Охотники могут почувствовать погоню. Но вот такой простой приём сбивает чуйку. Ну и степь же... А мотору, парящему над почвой на полтора-два ярда, особая дорога не требуется. И он беззвучен. Даже моя "походка ветра" требует касания земли, ему же не требуется ничего!

"Пролетает, брызнув в ночь огнями,

Черный, тихий, как сова, мотор..."

Как же Блока поразили наши автомобили! Про свои он тоже напишет:

"Уж вечер. Мелкий дождь зашлепал грязью

Прохожих, и дома, и прочий вздор...

А мертвеца — к другому безобразью

Скрежещущий несет таксомотор".

Это он тогда обомлел, встретив меня в своём земном Питере. "Ты?! Но вы же... Вы же все мёртвые!" Попытался его разубедить. Получилось плохо:

"Он шепчет ей незначащие речи,

Пленительные для живых слова,

И смотрит он, как розовеют плечи,

Как на плечо склонилась голова...

И острый яд привычно-светской злости

С нездешней злостью расточает он...

"Как он умен! Как он в меня влюблен!"

В ее ушах — нездешний, странный звон:

То кости лязгают о кости".

Как над этими стихами хохотала Генри... Вернусь и посмеёмся ещё!

4. Приговор

Для начала вернулся к реальности здесь. Ольгетта вела чёртову лялечку предельно аккуратно: не приведи звёздное небо, ветка какого-нибудь куста покрепче проскрипит по дну, а то и того страшнее — по зализанному алому боку... С заместительницы всех начальников станется замазать царапину нашей собственной кровью. Да и посторонний скрежет может насторожить степняков.

Впрочем, вскоре мы их покинули. Напасть по дороге не выходило — мешалось тройное условие: уничтожение всех терексов, смерть Черизеда и священная неприкосновенность мотора. Степнячий параноик устроил ещё одну преграду между предполагаемыми преследователями и любимым собой — его десяток разделился. Сын с парой шаманов с парой воинов постоянно держался ярдов за двести позади его. Так что одним махом покончить со всеми не выходило.

Каждому из нас на ходу по одному уничтожить пятёрку воинов в принципе, если повезёт, было возможно. Но "возможно" — это не "гарантировано". А с Черизедом сейчас — лучшие. Уцелеют хотя бы по паре при первом ударе — даже, если кинутся в драку, при их численном превосходстве, заимеют против нас приличные шансы, а ведь могут и просто-напросто уйти в рассыпную, и как их, степняков, в степи по одиночке вылавливать? На "лялечке"?! Да в неё стрелу кто-либо из ордынцев запустит, и мы с Лю умрём от разрыва сердца! В общем, связываться не стали — рванули к очевидной их цели движения — к месту предыдущей ночёвки.

Тут уж можно было особо не осторожничать, все поисковые чары у шаманов направлены в тыл, а путь вперед был вытоптан в пыль — ни кустов, ни коряг. Ледниковые же валуны остались с другой стороны поля битвы.

Терексы на короткой дистанции могли едва ли не перегнать мотор, но на стайерской -уступали даже лошадям. Оно и понятно: если ты весишь в десять раз больше, то этот вес тебе надо ж как-то перетаскивать.

Мы считали, что у нас будет час на подготовку. Так оно почти и вышло.

Для нас же самой большой проблемой стало определиться, где устроится Черизед. Я ставил на шаблонность мышления, соответственно — на прежнее место. На общем фоне оно отчётливо выделялось. Где бы ни останавливался, он возводил вокруг своей ставки пентаграмму покоя. Первоначально та была разработана, чтоб обеспечить магу спокойный сон — не пропускала внутрь себя посторонних. Но маг тот был уровня архи, самому заниматься установкой быстро стало лень, он её ещё подработал — теперь её мог установить чуть ли не ученик, а она перестала пропускать даже невидимок — обжигала всех. Обжигала, если в вершинах пентаграммы закреплялись железные стерженьки. А если вкопать железные столбы — сжигала любое живое тело в уголь. Вот пять ям мы быстро и обнаружили.

Но...

Весь лагерь был устроен по берегам реки. Посреди своей Орды, Черизед установил шатёр, условно говоря — на нашей стороне. Но теперь тьмы и тьмы ордынцев вокруг больше не будет, и герцогиня полагала, что великий хан не преминет отгородиться от разбивших его ещё одним препятствием, ещё одной преградой — рекой.

Где — было понятно, обсуждая, мы оба сразу повернулись в одну и ту же сторону: на высоком берегу ровного пространства имелось немного, а это — прямо у обрыва с видом на всю прилегающую степь и на всех возможных подступающих врагов.

Засаду на переправе мы и рассматривать не стали: уж если хан соберётся на другой берег — этот коряво сбитый при прошлом его прохождении мост ордынцы явно будут пересекать всё в том же порядке и на нём всей толпой не сконцентрируются.

Проспорили мы с нею минут пять, и она итоге согласилась: ночёвку хан может устроить и там, и там. Значит, диверсию подготовить тоже надо — и там, и там. Кто где ждал — тому там и делать. Я на ближнем берегу, она — на другой стороне.

— У тебя полчаса. Я за это время тоже управлюсь и тебя подберу. Не наследить сможешь? Я-то с мотора не сойду, а ты? Верховным шаманам и тени запаха хватит, не говоря уж об одном единственном отпечатке твоего сапога. С собой Черизед наверняка самых-самых оставил.

— А мы с тобой кто?

— Ты полагаешь, что я тоже — самая-самая? Не боишься, что я как-нибудь Генри про это твоё мнение обо мне расскажу? Не поругает?

— Ругаться с Генри мы любим, — и глядя в её высокомерные льдышки глаз, добавил, почти облизнувшись: — Всласть!

А она... Никогда у меня не получалось угадать её реакцию! С Генри — да! С ордынцами — да! Со стражниками Тропы — да! А с этой белобрысой змеёй... Кто б, например, мог подумать, что в ответ на шутку со вторым яблоком она не просто уйдёт от нас и нашей компании, а её понесёт на границу в рейнджеры?!

И вот теперь...

Она, мы сидели на соседних сиденьях в бесовой лялечке — она развернулась, ухватила меня за волосы, притянула моё лицо к себе и резко, кратко, почти по-мужски поцеловала.

— Как же я давно хотела это сделать, — процедила рейнджерка. — Почти сутки!

И тут же, не глядя, ударила ладонью по клавиатуре управления. Боковина справа от меня растворилась, и сиденье, дёрнувшись и опрокинувшись, вывалило меня наружу.

Ай да заместительница... У неё для вышвыривания неугодных...— или не угодивших? — и такое тоже предусмотрено?!

— Один-один, — зафиксировала нынешняя управительница элитным самосвалом счёт наших поцелуев. — Да, раз ты от счастья не сдох, — хмыкнула она на мои копошения, — у тебя полчаса.

И, "брызнув в ночь огнями, чёрный — красный! - тихий, как сова — как райская птица! - мотор" стремительно унёсся на ту сторону реки.

В полчаса я управился. Самым... затруднительным было придумать, как перемещаться по лагерю, не оставляя за собой свежих следов хорошей градской обуви. Первое, что пришло в голову, приделать к ним конские копыта. Но, во-первых, двуногая лошадь тоже может вызвать некоторые подозрения, а главное, где её за полчаса найти — лошадь эту? Благо, при этом я начал перебирать экзотичные виды обуви и вспомнил про гэта. Так что обошёлся невысокими ходулями — деревянными чурбаками по три четверти ярда каждый, которые верёвками, магией, соплями и матерыми словами приделал к подошвам. Благо, особо ходить на них мне не требовалось — перемещался я по большей части прыжками. А вот стоять — Вэю держать меня над землёй было бы тяжко, а так, он просто помогал с равновесием.

Мотор с Ольгеттой появилась аккуратно через тридцать минут. Автомобиль приблизился ко мне, женщина окинула меня, неподвижно стоящего на своих "каблуках", усмехнулась:

— Странно, почему при всём при том ты всё равно не похож на чучело? — и почти без паузы: — Готов?

— Почти, — не стал я реагировать на подковырку.

— Что-то надо от меня? — сразу поняла она.

— А тебе от меня?

— Нет, сама управилась.

— То есть ты готова полностью?

— Да, — добавилось ледка в её голосе.

Ну, мороженое оно тоже ледяное. Вот только ещё и сладкое. Умеет же! И она передразнила меня:

— То есть, ты — нет? — уточнила она.

— Лёжку обустроить поможешь?

— Прямо здесь?

Огляделась. В эту яму в ста двадцати ярдах от ям под столбы пентаграммы покоя, охранявшей бывшую ханскую ставку, рабы сваливали мусор, ветки кустов, какую-то ветошь, пищевые отбросы. Потом другие рабы в этом мусоре копались, пытаясь выискать для себя условно полезное. В итоге всё перетоптано, перерыто, а уж ароматы...

— Да, в такой вони тебя не унюхают. Что от меня требуется сделать?

— Почти могилу. Только глубиной в ярд. При мне есть нечто вроде надувного матраса. Я буду внутри него. А ты на него сверху аккуратно положишь подрезанный верхний слой. Надо, чтоб тютелька в тютельку.

— Не задохнёшься? Их только ждать больше часа, а потом, пока успокоятся, пока усядутся-улягутся...

— Слой собственно земли будет дюйма два — остальное мусор. У ткани — кислородная проницаемость, каналы для воздуха сам сделаю. Опыт имею.

— Про каналы учту. Приступаю.

На могилу получившаяся ямка не походила. Ольгетта линейками не пользовалась. Грунт с грязью и мусором она вынула по сложному периметру — по имевшимся разломам, по границам щепок, по концам тряпок. Да, когда всё уложит, ни какому глазу будет не зацепиться ни за какую сорванную шероховатость. Рейнджер пограничья знала толк в обустройстве засад!

— Аккуратно, — вынужден был оценить я. — Снимаю шляпу.

И опять она не ответила, как я ожидал, какой-либо подколкой, типа: "Главное, штаны придержи!" Она, наоборот, чуть посерьёзнела:

— И ты... Ты тоже — будь аккуратней! Не заставляй меня потом заняться настоящей твоей могилой. Лезь! — и вдруг подобралась ещё больше: — Что с тобой?

Читала она меня всё-таки в полглаза.

— Орки, — ответил я. — Вэй запах поймал. Полторы мили. Всё. Кончили разговоры разговаривать. Делаем!

Как потом выяснилось, несколько ошиблись мы не только с оценкой во времени их подхода. С тем, где будет лагерь не угадала ни она, ни я. Хан устроил два лагеря! Он сотворил себе ещё один заслон!

Хоть с местами-то мы угадали. И тот, и другой лагерь расположились на рассчитанных позициях. Зато снова возникла проблема синхронизации: оба удара по обоим лагерям мы должны были произвести абсолютно одновременно. Иначе — тревога, и у орков появляются шансы на "честный бой" или бесчестное бегство. Средств незаметной личной связи почти на милю у нас по-прежнему не имелось.

А что имелось? Имелись её слова, что степняки должны "успокоиться-рассесться-уложиться". Дальше, она видела место моего схрона и должна понимать, сколько времени мне потребуется, чтобы после этого выйти на ударную позицию. И последнее, я знаю — она сказала, что у неё всё на мази. То есть ей давать дополнительное время на подготовку удара не надобно.

Хм... Раз так, то время старта операции зависит от меня. Я начну — она в секунду подхватит! Но... Если она не угадает и отреагирует уже на моё действие? Главная цель — наверняка у неё. И как использует Черизед эту лишнюю секунду...

Я пытался успокоить себя, что после битвы, после бегства, после резни в предыдущем лагере, после скоростного рейда сюда хан должен вымотаться и в задрыхнуть в мёртвую. Он считает, что ушёл, у него десяток терексов, среди которых наверняка должны быть самки... Да и среди шести сундуков, примотанных к упряжи, наверняка есть хоть один с заветными яйцами! Не только ж в них шмотки и брюлики?! И между ними и нашей армией уже не несколько вёрст, а полновесный дневной переход!

Он должен уже успокоиться и планировать завтрашний маршрут, который... Который для наших аналитиков стал бы непредсказуем. Он должен ещё раз всё пересчитать, выпить чашу или рог их поганой полынной водки и заснуть!

Так я в своём матрасе уговаривал себя успокоиться, но получалось плохо. Плохо, когда не всё зависит только от тебя, когда всё держится на доверии, на уверенности в силах другого...

Ещё непривычней было доверяться — другой. Вот только та другая — Ольгетта!

За окружающей обстановкой следил Вэй. Ему для этого даже не требовалось моих органов чувств. Сеть воздушных микроканалов он настрочил заранее, и их площадь была раз в десять больше площади моего схрона. Воздух гулял по ней и приносил информацию. И о разделённых лагерях, а потом и о том, что Черизеда в нашем нет. И о том, что шаманы запустили духов поиска, и о том, что с другой стороны реки появились ещё одни духи, посерьёзней первых.

Но визуально мою могилку не засечь, а ментально... Вэй чуть расширил свою ауру за пределы тела, я свою ужал, как мог, а на ауру элементалей шаманы настраивать своих духов ещё не научились. И мой Вэй старше их! И не только в смысле возраста.

Нас с ним не заметили. Лю с её Дредом — тоже. Следующая ещё более острая проверка будет проведена в полночь. Миг перелома суток способствует усилению духов, но и управление ими требует больше сил. Так что уже на следующий поиск им раньше, чем через пары часов не выйти. Да и... Элементали в мгновения перелома усиливаются ещё больше.

Духи подтвердят остаткам Орды — они одни. Никого кругом нет. Всё спокойно. Можно перевести дух. Я дам им на это час. И если противопоказаний по его истечению не возникнет, начну действовать. Лю, слышишь? Я стартую в час пополуночи!

У меня всё получилось.

В час ночи вокруг меня было пусто, а в лагере тихо. Вэй приподнял укрывавший меня пласт земли (Дред спёк его границы в камень, не трогая моих воздуховодных прожилок), я выбрался, элементаль показал мне затаившегося часового. Правильно, если вас только пятеро, из которых два — шамана, а третий ты сам — наследник великого хана, то больше откуда взять? А если день выдаётся настолько нервным, то, как во втором часу пополуночи сохранить концентрацию?!

Я подобрался к нему на несколько ярдов, нас никто не торопил, и Вэй, дождавшись его сонного выдоха, не дал ему вздохнуть. Умереть ему он тоже не дал. Тот только потерял сознание, не проронив ни единого звука и ни единой капли крови, ни единой пряди некровыброса. И ни одна из шаманских контролек не сработала. А я взгромоздил его тело на загривок и попёр к своей заготовленной верёвочной пентаграмме.

Поморщился: почти уверен, что Лю сейчас тоже тащит своего охранника к... Нет, у неё не пентаграмма — у неё рунная связка, которую, тем не менее, тоже требуется запитать кровью. Я не спешил. Конечно, Дред, как может, сейчас помогает ей, но... Это мой Вэй больше приспособлен для поддержки, а Дред — у того почти все навыки направлены на защиту. Так что, я сдерживал шаг. И сбросив тело, позволил себе несколько лишних вздохов.