— Я об этом не слышал, — сказал он. — В самое ближайшее время разберусь, и что-нибудь вам предложим. Вам нужны фотографии?
— Достаточно одной, — ответил я. — Только нужно что-нибудь ещё, кроме кирпичной стены. Какая-нибудь особенная деталь, которой нет в сотнях других подобных помещениях. Можете, например, нарисовать краской.
Мы простились, и я вернулся в свою гостиную. Жена почувствовала моё появление и вышла из спальни.
— Как сходил? — спросила она. — И для чего ты вообще пошёл? По-моему, сегодня на переговорах должен быть Зед. Или ты ходил к Алексею?
— Нас раскусили со старцами, — объяснил я, — и считают, что я тоже подсажен в это тело. Я ничего не стал отрицать, наоборот. Мне даже почти предложили заняться у них тем же самым, но я сразу отказался на том основании, что у них запрещена смертная казнь. Такие вещи не стоит делать на государственном уровне, только с отдельными людьми. Я намекнул, и намёк поняли. Посмотрим, во что всё это выльется. Меня здесь не искали?
— Скажешь тоже! — фыркнула Адель. — Пард связался и передал, что его служба заняла дворец Стора. Зря ты его отдал: слишком жирно!
— Ничего ты не понимаешь, — возразил я. — Без нормальной службы безопасности нас с тобой рано или поздно грохнут. И Пард её создаст! У него для этого есть всё, только, как и у всех нас, не хватает времени. Он один связывался?
— Один, но дважды. Второй раз сказал, что они доставили золото из казны Стора. В общей сложности получилось четырнадцать набитых золотом карет, а в карете его примерно тридцать бушей. Сейчас всё в подвале нового дворца. Кирен, ты пойдёшь на эту... экскурсию?
— Обязательно, — сказал я. — Не хочется, но я должен там быть вместе со всеми. Не бойся, там будет сотня дружинников.
— Очень они вам помогут, если прилетит тварь вроде той, у которой вы отрубили голову! Вас там затопчут горожане.
— Там давно нет корма, — возразил я, — а у дружинников будут пулемёты. И насчёт горожан можешь не волноваться: я предусмотрел и возможность паники.
— Я не из-за них, я из-за тебя волнуюсь! — сказала она, прижавшись ко мне. — Что мне твои горожане! Когда ты поедешь к Зартоку?
— Да сейчас и поеду, — посмотрев на часы, ответил я. — Мы специально спланировали это мероприятие на раннее время. Если верить тому, что говорит твой брат, половина горожан будут блевать. К чему переводить столько пищи?
— Да уж! — она передёрнула плечами. — Веры ты этим добьёшься, а вот любви...
— Мне сейчас не до чьей-то любви. Не тот у вас мир, чтобы действовать любовью и терпением. Съедят, заплюют и напоследок высмеют. Я ведь уже пытался действовать по-хорошему и объяснять народу каждый свой шаг. И к чему это привело? Много понадобилось времени, чтобы всё, что я для них сделал, поставили под сомнение? Гордою и Стору, которым на них наплевать, верят, а мне нет. Косность народа — это страшная вещь, которую нужно либо изживать веками, либо уничтожать силой, не боясь пролить кровь. Веков у нас нет, поэтому остаётся кровь. О крови я говорю в переносном смысле, потому что никто не будет её лить. Но я не собираюсь церемониться с врагами, а всех остальных постараюсь хорошо припугнуть. Умные со временем поймут, а кому интересны глупцы?
К Зартоку я ехал вместе с Бродером, на пару с которым собирался открывать канал. До резиденции главы добирались с полчаса и прибыли чуть раньше назначенного для горожан срока.
— У нас ещё есть время, — сказал встретивший меня Олес. — Дружинники уже готовы, а квартальные и цеховые старейшины только начали собираться. Милорд, может быть, мне сходить с вами?
— Куда вы рвётесь, граф? — спросил я. — Землю я вам и так покажу, а на севере вам делать нечего! Знали бы вы, как мне самому не хочется туда идти, только это моя затея, и я не могу взвалить всё на других, а сам отсидеться дома!
Увидев меня, к нам подошёл лейтенант Дарк.
— Милорд, дружинники готовы. Горожан пока собралось не больше двух сотен.
— Ещё подойдут, — сказал я. — Лейтенант, что у нас по графу Мару?
— А разве майор не докладывал? — удивился он. — Два часа назад вернулся маг Оскар и передал, что граф открыл ворота, отдал казну и сам сдался на вашу милость. Майор приказал вывозить золото и доставить сюда графа, а в замке пока оставить небольшой отряд. Но они будут ждать, пока мы не закончим с горожанами.
— Я в это время был на Земле, — сказал я. — Баронами не занимались?
— Только двумя, милорд, остальными пока не успели. Барон Варен запер ворота и обстрелял дружинников из арбалетов. Чем у них закончилось, я пока не знаю. До этого навестили замок барона Герта, который оказался брошенным. Барон сбежал вместе с семьёй, дружиной и частью слуг. Мы пока замок не занимали, чтобы не распылять силы. Я привлекаю гвардейцев, но нам постоянно не хватает магов.
— Вот что, лейтенант, — сказал я. — Если среди мятежников окажутся маги, постарайтесь не убивать. В случае магического нападения наносите раны. Потом вылечим и используем их тела. Давайте уже выйдем к горожанам. Граф, вы приготовили возвышение?
— Помост сколочен, — ответил Зарток. — Лейтенант поставил возле него охрану.
Мы вышли во внутренний двор резиденции, к небольшому помосту, который был окружён дружинниками. Я с графом поднялся по лестнице наверх, а Дарк остался внизу со своими бойцами. Я осмотрел двор и решил, что пора начинать. Здесь собралось сотни три горожан, и со стороны распахнутых настежь ворот уже никто не подходил. Я махнул рукой стоявшим у ворот дружинникам, и они поспешно их закрыли.
— Я вас позвал не просто поговорить, — обратился я к собравшимся. — Когда я вам что-то говорю, и даже доказываю свои слова делом, мне почему-то не верят. А вот тому, что вам нашёптывают мои враги, верят без всяких доказательств. Никто из вас не хочет объяснить, с чем это связано? Молчите? Тогда я скажу ещё кое-что и больше не буду с вами разговаривать. Вместо меня всё очень доходчиво объяснят палачи. Вы не понимаете хорошего отношения, считая его слабостью, поэтому его больше не будет! Я сурово расправился с теми из дворян, кто в трудное для всех время захотел нанести мне удар в спину, а принимавшие в этом участие горожане в большинстве отделались штрафами. Запомните сами и передайте другим, что подобное было в последний раз! Вы все сторонники наших обычаев, вот я и буду действовать по обычаям. Напомнить вам, что полагается простолюдинам за хулу на Повелителя в годы бедствий? Им отрезают языки!
— Какие бедствия, милорд? — спросил стоявший недалеко от помоста мужчина. — Война уже закончилась.
— Слава Солнцу, что нашёлся хоть один храбрый сай! — сказал я толпе. — Вы, кажется, кузнец? Да, война закончилась. Напомнить, благодаря кому она завершилась победой всего за несколько дней? А то я смотрю, что у многих очень короткая память. В наш воинский лагерь дворяне привели пять тысяч дружинников, но узнав, что нужно защищаться от соседей, три четверти из них отказали нам в помощи! А теперь они меня же и обвиняют в своих бедах. Ладно, это дело прошлое. Значит, никаких бедствий нет, северяне прекрасно справляются с нашествием тварей, а я подкупил своего родственника, чтобы он привёл сюда жителей своего графства! И дракон, голову которого вы все видели, был один на весь север. И как я только умудрился его поймать! А вы не подумали о том, что граф Вальша не мог увести за собой никого, кроме вассалов? Вот вам бы пообещали заплатить золото, и вы побросали бы свои дома и землю и побежали с семьями в чужие земли, да ещё перед самой зимой? Или вы считаете, что северяне глупее вас? Я вижу, что многие мне не верят. Может быть, это из-за того, что я из другого мира? У меня на родине есть пословица, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, вот я и решил всё вам показать. Сейчас вы сходите каналом на север и сможете своими глазами посмотреть, как успешно северяне противостоят тварям. А потом отправим в лагерь, где живут беженцы не только из графства Вальша, но и из соседнего с ними Радома. Поскольку граф Гарт мне не родственник, в его бегство никто из вас вообще не хотел верить. А вот удрать ни у кого не получится! Ворота заперты, а резиденция окружена дружиной. Стрелять в вас никто не будет, но того, кто не пойдёт добром, погонят магией. И можете не надеяться на свои магические силы или амулеты, мне они на один зуб. А сопротивляющихся запомним и потом накажем. Слушать меня внимательно! Сейчас зайдёте в канал и очутитесь в большом помещении. Стоять там и ждать, пока откроем канал на север! Впереди нас пойдут дружинники, которые обеспечат защиту. Я тоже иду с вами.
Хоть и медленно, но теснимые дружинниками горожане исчезли в портале, а следом за ними ушли мы с Бродером. В ангаре не было никого из американцев, кроме растерявшегося дежурного. Я открыл канал к деревне и крикнул:
— Кто не хочет оставаться в мире темноглазых, идите за мной!
Мне не дали выйти первому. Дружинники оттеснили от портала и не пускали, пока в него не ушли два пулемётных расчёта и десяток автоматчиков. Как только я исчез в канале, в него сразу же заторопились остальные. Мои слова о том, что они находятся в мире темноглазых, родили страх, заставивший забыть о тварях. Я оказался на дороге, которая шла вдоль большой деревни. Вернее, это раньше было деревней, в которой, по словам Серта, жило около двухсот семей. Такая деревня считалась большой даже по меркам юга. Деревенские содержали пятерых охотников, которым долго удавалось их защищать. Понятно, что от парочки драконов вроде тех, которые напугали американскую экспедицию, охотники не помогли. Одному из них повезло уцелеть, и он потом рассказал, как твари разбрасывали избы и убивали, убивали, убивали... После этого они здесь задержались на несколько дней, пока не сожрали всех убитых саев и их скот. Сюда потом так никто и не вернулся хоронить останки. Было холодно, но не настолько, чтобы они не стали смердеть. Погода была под стать увиденной нами картине разрушения и смерти. По низкому серому небу холодный ветер гнал такие же серые облака. Он свистел в развалинах домов и раскачивал высаженные вдоль дороги деревья. Впервые в этом мире я увидел их без листвы.
— Все идут за мной! — повторил я и в сопровождении дружинников зашагал по дороге.
За мной торопливо шли напуганные, жмущиеся друг к другу горожане. Сразу за ними двигались настороженно озирающиеся дружинники. Целых останков мы не увидели, но по всей деревне были разбросаны кости крестьян и животных. В воздухе стоял смрад, с которым не в силах был справиться ветер. Вскоре и на дороге стали попадаться кости и части тел. Когда я увидел наполовину раздавленную детскую голову, решил, что этот поход пора заканчивать. За моей спиной послышались испуганные крики и звуки рвоты.
— Возвращаемся! — крикнул я толпе. — Слушайте, как себя вести дальше...
— Страшно было? — спросила дома жена. — Ты какой-то замороженный.
— Я знал, что увижу, хотя знать и увидеть — это не одно и то же. На горожан всё подействовало гораздо сильнее! Они потом и с беженцами не сразу разговорились. Наверное, они на меня злы, но теперь никто из видевших деревню, не станет слушать тех, кто на меня клевещет, скорее, набьют им морды. Извини, но я не хочу об этом говорить. Ты не возражаешь, если я сейчас приглашу Алёну?
— Зачем ты хочешь её пригласить? — спросила Адель.
— Её родственники передали фотоаппарат и попросили сделать несколько снимков. Я думаю, что она и нас сфотографирует.
— Приглашай, — сразу согласилась она, — а я пока переоденусь.
"Алёна, — связался я с девушкой. — Ты сейчас где?"
"Милорд? — неуверенно спросила она. — Я сейчас дома".
"И где у тебя дом?" — хмыкнул я.
"Я у Эммы, — поправилась Алёна. — Мы только что закончили заниматься. Я теперь могу защититься от магии и сама кого-нибудь парализовать. И мы начали учить целебное воздействие, но я не запомнила его до конца".
"Приведи себя в порядок и пулей мчись ко мне. Твои предки передали фотоаппарат и попросили тебя запечатлеть. Заодно сфотографируешь нас".
"А вы видели деда? — спросила она. — Я уже переодеваюсь, это не мешает разговору".
"Если Рогожин твой дед, то его".
"Нет, Дмитрий Осипович его друг. Я уже бегу!"
"Осторожней, — предупредил я. — Никого не сбей и сама не убейся. Знаю я, как ты носишься. В этом дворце правом на забеги обладаю только я!"
"Ой! А я уже бегала, — виновато сказала она. — Меня никто не предупредил о вашем праве. Я тогда очень быстро пойду!"
— Ну как я тебе? — спросила вышедшая из комнаты с гардеробом жена. — Нравлюсь?
— Ты нравишься мне в любом наряде, — сказал я. — И без нарядов тоже, хоть у тебя и комплекс насчёт живота. Форму нарочно одела, чтобы его не было видно?
— Мне идёт форма, — ответила она. — И что бы ты ни говорил, а большой живот — это некрасиво. Мне Анжела предлагала купить платье для беременных, но я посмотрела его на экране и отказалась. Может быть, и удобно, что оно нигде не давит, но весь живот наружу!
— Вы сговорились? — спросил я у появившейся Васильевой. — И где ты взяла форму? Обокрала Эмму?
— Подумаешь! — отмахнулась девушка. — Она сейчас никуда не уйдёт. У нас почти одинаковые фигуры, а её форма красивее моего комбинезона. И берет классный! А оружия мне с собой не дали.
— Твоё оружие в другом, — сказал я. — Ты без единого выстрела подчинила всех дружинников дворца. И американцы за тобой ходили хвостом. В твоём случае дело не во внешности, а в харизме.
— А что это такое? — спросила жена.
— Это непередаваемая смесь женского обаяния, ума и глупости, — начал я перечислять, — лёгкого нрава, умения намекнуть на свою доступность, а потом дать от ворот поворот...
Это когда я намекала? — возмутилась Алёна. — И отворотов не было, потому что мне не предлагали!
— Это он так шутит, — рассмеялась Адель. — Иди ко мне, пусть он нас сфотографирует.
Эта фотосессия продолжалась минут пятнадцать. Очень скоро девушкам надоела форма, и они ушли примерять платья жены. Последний раз сфотографировались втроём, и, как выяснилось позже, Алёна умудрилась ко мне прижаться и изобразить нежные чувства.
— Хватит, — сказал я, выключая фотоаппарат. — Сколько можно снимать одно и то же?
— Тогда я заберу фотик и сниму Эмму и Герата! — сказала Алёна. — А потом его верну.
Она поменяла платье на форму и умчалась, а вскоре после её ухода со мной связался Алексей.
"Как сходил?" — первым делом спросил я.
"Результативно, — ответил он. — Кое-кого нашёл сам и договорился, что тем же самым займётся друг. Минут десять назад меня по маяку выдернули Эмма с Гератом. Сейчас жду не дождусь, когда вернётся Оскар, чтобы забраться в своё тело. В старом чувствую себя неполноценным".
"Пока ждёшь, рассказывай о своих находках, — сказал я. — Сколько, кого и на каких условиях".
"Двух спецов своего профиля, о которых я уже говорил. Оба старики и сразу ухватились за моё предложение. Есть увечный механик. У него золотые руки... были. После того как ампутировали изувеченные кисти, жена ушла, а он живёт в семье сына. Согласен и на лечение, и на смену тела. По особому заказу нашёл вертолётчика, точнее, двух. Он в прошлом военный лётчик, но после отказа двигателя здорово грохнулся со своей вертушкой. Собирали по частям, но сборка оказалась хреновой, и теперь он прикован к инвалидному креслу. Жена любит по-настоящему, поэтому не бросила и ухаживает за ним, как за ребёнком. Радости в этом, сам понимаешь, немного. У него немаленькая пенсия, на которую они и живут, потому что она вынуждена была бросить работу".
