Три "малых" броненосца — систершипы "Барфлер" и "Центурион" и усовершенствованный "Ринаун" (вместо десяти 120-мм скорострелок установлены 152-мм орудия) — являлись скоростными кораблями, специально предназначенными для борьбы с русскими броненосными крейсерами на Дальнем Востоке.
Тридцать первого января 1895 года на верфи ВМФ в Портсмуте был спущен на воду ЭБР "Маджестик", окончательно закрепивший черты "классического эскадренного броненосца": четыре двенадцатидюймовых орудия главного калибра в двух концевых башнях и полностью бронированный каземат среднекалиберной артиллерии, где каждое орудие стояло в своем "доте". Теперь вспомогательная артиллерия стала полностью неуязвимой для скорострельных орудий, а попадание крупнокалиберного снаряда могло вывести из строя только один каземат. Завершали портрет мощная броневая защита и обеспечивающие превосходную мореходность высокие борта.
С января 1893 по октябрь 1895 года заложены девять эскадренных броненосцев типа "Маджестик", три из них — "Маджестик", "Магнифицент", "Марс" — вошли в строй флота с декабря 1895 по июнь 1896 года, проходят последние перед сдачей заказчику испытания "Викторьёз" и "Принц Георг", в высокой степени готовности находится "Юпитер" (ориентировочный срок ввода в строй — май 1897 года). "Цезарь", "Ганнибал" и "Илластриес" находятся в достройке и не будут готовы раньше конца того же года.
Плюс — в ближайших планах Адмиралтейства закладка ещё шести броненосцев, и два из них, "Альбион" и "Глори", будут заложены уже в декабре, "Голиаф" и "Океан" в январе и феврале соответственно, остальные два — летом и осенью 1897 года. Деньги на них уже выделены.
Всего таким образом Королевский Флот имел 34 готовых и строящихся броненосца.
Но строились не одни только броненосцы — крейсеров 1-го класса строилось десять, крейсеров 2-го класса — шестнадцать, и крейсеров 3-го класса восемь. Прибавив к этому имеющиеся корабли... Крейсеров 1-го класса, броненосных и бронепалубных, в строю и постройке — тридцать девять. Крейсеров 2-го класса, бронепалубных и безбронных — шестьдесят два. Крейсеров 3-го класса, бронепалубных и безбронных — пятьдесят три. Всего кораблей крейсерского класса — сто пятьдесят четыре!
А всего в постройке находилось тринадцать броненосцев, тридцать четыре крейсера и пятьдесят восемь дестроеров — эсминцев — новейшего "30-узлового" типа. В России они были известны как тип "Сокол". Это в дополнение к сорока двум уже имеющимся эсминцам "27-узлового" типа "Хэвок"...
Всего в постройке — сто пять боевых кораблей. И за всем этим должен был наблюдать один морской агент и два помощника — при этом все донесения и даже финансовые отчеты агенту приходилось писать собственноручно, поскольку в штате агентства не было предусмотрено ни секретаря, ни даже пишущей машинки! Таким образом, помимо основных обязанностей, и без того весьма многочисленных, офицерам агентства приходилось ещё волочь на себе всю бюрократию! "... Я опаздываю представлением рапорта за недостатком данных, на собирание коих не мог пока уделить необходимого времени вследствие значительного накопления дел" — этот мотив слышится в отчетах агентства постоянно.
Эта ситуация нетерпима, она должна быть изменена и она будет изменена!
8.
Если поездка в Англию являлась для царской семьи делом почти чисто семейным — люди просто съездили навестить родственников, ничего более! — то визит во Францию, на открытие "Русских Недель" в Париже, был событием величайшей важности для обеих стран. "Начиная с 1871 года, когда Франция проиграла франко-прусскую войну и лишилась своих восточных провинций Эльзаса и Лотарингии, французские государственные деятели и военные мечтали о том дне, когда они дадут реванш Германии, поддержанные бесчисленными армиями русского царя".
Именно эта жажда реванша вызвала тот взрыв энтузиазма, которым французы приветствовали прибытие в Париж царской семьи. Специально для встречи царя в Булонском лесу был выстроен новый вокзал, и, поскольку был уже конец сентября, плотникам было приказано навязать на проволоки искусственные цветы каштанов и привязать их к ветвям знаменитых парижских каштановых деревьев — "чтобы придать Парижу его самый наилучший вид". В город нагрянули более миллиона провинциалов, на пути следования кортежа места возле окон продавались по 20 франков, и для охраны государя и известной своей паранойей императрицы пришлось стянуть в город со всей Франции дополнительных двадцать пять тысяч полицейских и жандармов. Но даже и этого государыне показалось мало: Александра Федоровна настаивала на том, чтобы вдоль всего маршрута были выставлены войска, и чтобы солдаты стояли на расстоянии вытянутой руки друг от друга с примкнутыми штыками и боевыми патронами. На все попытки её успокоить царица отвечала, что если уж французам угодно превратить свою страну в заповедник для социалистов, анархистов, польских националистов и прочей радикальной сволочи, то пусть уж будут любезны отвечать за последствия. Французы смирились — а что им ещё оставалось?
С того момента, когда карета Николая, сопровождаемая полностью выдержанными в стиле "экзотика а-ля рюс" драбантами "Стремянной" роты — алые стрелецкие кафтаны с золотыми шнурами на груди, опушенные соболем шапки с высоким, крытым черным бархатом колпаком, желтые сапоги и черный кушак с золотым шитьем и бахромой, украшенные золотом и драгоценными каменьями сабли (аносовский булат златоустовской варки — не хорасан, конечно, но любую современную сталь превосходит по всем параметрам; и дизайн у "стрелецких" сабель был соответствующий, точная копия музейных образцов: о позолоченные стремена позвякивали польские "корабелы", турецкие, персидские, арабские сабли, и, конечно, "старомосковская" работа — таких было больше всего) и кремневые и колесцовые пистолеты, торчащие из седельных кобур — появилась на Больших Бульварах, французы устроили ему оглушительную, непрекращающуюся овацию. Огромные толпы неистово махали платками и кричали, когда Николай и Александра проезжали мимо, громогласные приветствия раздавались в адрес великой княжны и даже её няньки! Вулканическая стихия галльского темперамента произвела на царя ошеломляющее впечатление. Была впечатлена даже царица — когда во дворе русского посольства за ними закрылись ворота, семейство испытало чувство облегчения, которое знакомо моряку, укрывшемуся в порту после шторма в открытом море.
9.
Елка еще раз оглядела собравшихся на совещание французских генералов.
"Не нравятся мне их морды. Упертые какое-то"
"Мы им тоже не нравимся" — фыркнула Аликс.
— Господа, я понимаю ваше желание наконец-то отомстить Германии за Седан и Вторую Империю в целом... Но надо же учитывать реальность!
Выражение сурового непреклонства на генеральских лицах посуровело еще более. Французские генералы верили в порыв — "Элан" — и не верили в логику. Которая была проста, как яблоко в разрезе.
"Они что, не понимают, что после того, как Миротворец обменял русские штыки на французское золото, у немцев попросту нет другого выхода?"
"Понимать-то понимают. Но верить — отказываются"
После заключения франко-русского соглашения 1894 года война на два фронта превратилась из вероятной возможности в неизбежность. При этом военные возможности Третьей Республики были сравнимы с немецкими, в то время как Дунайская монархия сразится с Российской Империей "один на один" была не в состоянии. Использование же сухопутных сил Италии, третьего участника Союза Центральных Держав, было затруднено по географическим соображениям.
"Угу. А еще потому, что итальянцы с австрияками на ножах с момента возникновения новой Италии" — Елка прищурилась, вспоминая, как "хорошо" всё начиналось...
— Первые наброски плана войны на два фронта принадлежат еще великому Мольтке. Собственно, Мольтке, который все свое стратегическое планирование строил на железнодорожных картах, описал основополагающий принцип решения задачи: воспользовавшись мобильностью, которую обеспечивали одиннадцать сквозных железнодорожных линий, связывающих Западный и Восточный театры военных действий, разгромить войска противников поочередно. Это очевидно, не так ли? — делающий сообщение союзникам молодой генерального штаба подполковник Стремоухов, уже собаку съевший на докладах Высоким Особам, привычно вошел в режим лектора. — Это означает, что Германия должна стремиться к быстротечной военной кампании, нам же с вами выгодно затягивание ее. Подготовку ТВД стороны осуществляют в соответствии с этим принципом. Франция отгораживается от Германии линией крепостей Туль — Эпиналь — Бельфор — Верден. Россия принимает в качестве оборонительной меры более широкую железнодорожную колею, что практически лишает немцев возможности использовать русскую железнодорожную сеть, и эвакуирует западный берег Вислы. Германия всемерно улучшает работу железных дорог и вкладывает деньги лишь в две крепости — Кенигсберг на востоке и Мец на западе. При этом обе они мыслятся как укрепленные лагеря, взаимодействующие с активными полевыми войсками. Важнейшей проблемой в этих обстоятельствах является выбор направления первого удара. Затяжная мобилизация в России вынудила Германский Генеральный штаб поставить первоочередной задачей разгром Франции. Тем самым подразумевалось, что немцы готовы пойти на риск потери Восточной Пруссии и, возможно, всей Австро-Венгрии.
Тут французы не спорили. Глупо как-то спорить с очевидностью. Главной целью боевых действий является уничтожение армии противника. Если же армии нет — то и уничтожать нечего. Не так ли?
— Оправдать такой риск может только быстрая и полная победа над Францией. Вошедшая во все учебники военного искусства оперативная схема 1870 года не может устраивать Большой Прусский Генеральный штаб по причине медлительности. Добиться "идеального конечного результата" в данном случае возможно только за счет осуществления операции на окружение. Поскольку по условиям местности и составу сил Германия не имеет возможности произвести двойной обход, была принята асимметричная оперативная схема. Главный удар наносится правым крылом. Это крыло, развернутое на 2/5 протяженности Западного фронта, включает, по предварительным наметкам, от шестидесяти восьми до семидесяти пяти процентов всех наличных сил Германии. План создаёт колоссальное оперативное усиление. Активный Западный ТВД получает 7/8 войск, причем 5/6 из них направляются на активный участок.
Подполковник развернулся к гимназического вида доске, взял мел:
— Таким образом, план германского ГенШтаба последовательно логичен. Пункт первый — война с Францией неизбежна.
На доске появилась цифра "один" и надпись "Война неизбежна".
— Пункт второй. В сложившихся политических условиях это может быть только война на два фронта, — цифра "два" и надпись "Война на два фронта". — Пункт третий. При заданном соотношении сил единственная возможность выиграть такую войну — это разгромить войска противника по частям, воспользовавшись преимуществом, которое предоставляют действия по внутренним операционным линиям.
После цифры "три" Стремоухов черкал мелом долго. "Преимуществом Германии является возможность разгрома противника по частям при опоре на внутренние операционные линии".
— Пункт четвертый. По условиям и местности быстрая победа над русской армией невозможна. Следовательно, первый удар должен быть нанесен на Западе, — а вот теперь запись короткая. "Первый удар — на Западе". — Пункт пятый. Французская армия должна быть разгромлена до полного развертывания сил русских. Это может быть осуществлено только в рамках операции на окружение. Пункт шестой. Ввиду нехватки сил маневр на окружение должен быть асимметричен. Пункт седьмой. Французская линия крепостей не может быть быстро прорвана и, следовательно, должна быть обойдена. Пункт восьмой. Такой обход можно провести только через нейтральную территорию, Бельгию или Швейцарию. По условиям местности второй вариант неприемлем.
Подполковник закончил писать на доске, после цифры 8, "Обход — через Бельгию", положил мел, отряхнул ладони и вытер руки мокрой тряпкой. С вызовом глянул на обильно расшитые золотым галуном французские генеральские мундиры.
Вот тут-то, ухватившись за паузу в лекции, французы и начали возражать. И ни Елка, ни Аликс не могли им ответить. Её Величество и так присутствовала на совещании на птичьих правах. "Три К", будь оно проклято! А наличествующие на совещании бородатые генералы, всё — реликвии "времен Очакова и покоренья Крыма", возражали бы сами, если бы им кто позволил. Ники и начальник Генерального Штаба не позволили, однако это было всё, чего им удалось добиться. Сомнений этих ископаемых опровергнуть не удалось.
Поскольку предпосылки у сомнений были. И веские. Да, план предусматривал необходимость нарушить нейтралитет Бельгии, гарантированный всеми великими державами, в том числе самой Германией и Великобританией. Да, вступление в войну Великобритании, крайне негативную позицию США и иных нейтральных стран. Да, к вооруженным силам противников Германии, и без того превосходящих немецкие, добавлялись шесть бельгийских дивизий и три крепостных района — Льеж, Намюр, Антверпен. Да, противнику "сдавалась" Восточная Пруссия, Галиция, Эльзас-Лотарингия, Рейнская область! Ни одна операция не требовала такого серьезного обеспечения и не подразумевала столь огромного риска. И все это — только ради выигрыша темпа!
"М-мда-аа... Предварительно им надо было объяснить, что такое ТЕМП" — мысленный голос Аликс был усталым и скептическим.
"Хух... Если б я это могла! Понимать — понимаю. Инстинктивно. А вот объяснить... Вот некоторым, которые и без того понимали — им могу. А остальные!" — Елка махнула рукой, признавая свое поражение.
Наконец-то встал начальник Имперского Генерального Штаба. Николай Николаевич Обручев, давний сторонник союза с Францией, женатый на француженке, ежегодно проводящий отпуск в родовом замке жены... Естественно, отъявленный "ястреб", при всякой возможности настаивающий на захвате Босфора и Галиции, а также вообще всего, до чего могут дотянутся штыки имперских дивизий. Для своего поста не слишком молод — шестьдесят шесть лет стукнет только в ноябре. Но и не слишком стар. Так, самое оно.
— При всех остальных вариантах шансов на победу у Тройственного Союза нет. Вообще. Здесь же выигрыш темпа может трансформироваться в нечто более реальное, — Николай Николаевич был строг, но справедлив. — О чем вам и поведает подполковник Стремоухов. Если, конечно, вы дадите ему вставить хоть слово.
Французы дали, конечно. Что им еще оставалось?
Подполковник сразу взял быка за рога. И мел в руки:
— Первое. По окончании развертывания германских армий Правого крыла шесть бельгийских дивизий попадают под удар двадцати пяти-тридцати немецких и должны быть списаны со счета вместе с крепостными районами. Как результат — Германия получает возможность пользоваться богатой дорожной сетью Бельгии и Фландрии. Второе. Марш-маневр правого крыла приводит к захвату побережья Фландрии, а в дальнейшем и портов Ла-Манша, что создает прямую угрозу Англии. Третье. В течение десяти-двенадцати дней движение армий правого крыла должно осуществляться в оперативном "вакууме", то есть при полном отсутствии сопротивления противника. За это время обходящее крыло, усиленное резервами, успеет развернуться на линии франко-бельгийской границы, выходя на фланг французской армии. В этих условиях контрманевр противника, то есть вас, господа, — Стремоухов оскалился в лицо собравшимся французским коллегам, до сих пор относившимся к необходимым, но неприятным "союзникам", как к дикарям и варварам. — ...неизбежно будет запаздывать. Превосходящие немецкие силы все время будут выходить во фланг французским войскам, угрожая их тылу и заставляя прерывать бой. Отступление французских армий происходит в условиях сильного флангового давления и, следовательно, неорганизованно. Войска Третьей Республики, стремясь выскользнуть из-под удара, вынуждены будут отступать на юг и затем на юго-восток, что не может не привести к перемешиванию войск и скучиванию их юго-восточнее Парижа.
