Причина, по которой встречать своих подчинённых товарищ Сергей отправился сам, оказалась банальной. В гараже их службы его машина оказалась единственной на ходу. Он бы мог спихнуть всё на сообщившего об изменении времени прибытия Белова, вот только тот после осколочного ранения с трудом перемещался с этажа на этаж и оставался на бумажной работе, фактически привязанный к дивану и медсестре. Нагружать заместителя ещё излишней просьбой казалось не по-человечески. Но это было полбеды, рассчитывая, что поездка запланирована на завтра, он отдал 'эмку' брату на эти сутки и оказался перед непростым выбором. Мало того, что жил в доме на птичьих правах, пользуясь погребом и всеми благами как при коммунизме, так ещё и это. Прямо как в той пословице про сгоревший сарай и хату. Конечно, чужое брать не хорошо, но иного выхода не осталось. Под бодрое бурчание стартера, оставленный хозяином дома с начала осени под брезентом Packard 180 встряхнулся ото сна.
Что ненавидит человек, живущий по расписанию? Когда оно летит к чёрту. Из-за затора после бомбёжки дорога от Сосновки до аэродрома 'Комендантский' вместо двадцати минут заняла почти час, правда и рейс запаздывал, но нервы не восстановить. После ноябрьской атаки 125-го БАП на занятый противником аэродром Сиверский, немцы притихли. Город получил кратковременную передышку, и сегодняшний дерзкий налёт на транспортную колону с фрезерным торфом и углём стал в некотором роде неожиданностью. Дорогу перекрыли, и пришлось ждать. За это время тело успело привыкнуть к тёплому воздуху от печки машины, и теперь холод оказался невыносимым — особенно когда ветер забирался под пальто и скользил по ногам ледяными лентами. 'Надо было унты надеть', — запоздало подумал он, но жаловаться на самого себя казалось глупо, да и незачем. Оставалось терпеливо стоять, засунув руки в карманы то и дело поглядывая на часы, проверяя время, вздыхать, ругаться себе под нос и мысленно обещать, что больше никогда, ни в жизнь. Впрочем, топчась на снегу новенькими ботинками и разгоняя кровь по телу, товарищ Сергей успел пообщаться со старым знакомым из секретно-политического отдела ещё по работе в Смольном Славой Толстолуцким, и был несколько удивлён фамилией человека, которого он так же встречал этим рейсом.
— Что-то с курсантами произошло, — неохотно поделился тот информацией. — Второго декабря приняли решения эвакуировать военно-морские училища. Начальник 3 отдела штаба КБФ обеспечил перевозку по железке до Осиновца, выделил несколько полуторок для начальства, их семей и ценного оборудования, а на место никто не прибыл.
— Надеюсь, под лёд никто не ушёл? — поинтересовался товарищ Сергей.
— Да откуда я знаю, — услышал он в ответ недовольный голос Толстолуцкого.
— Славик, что б ты и не знал?
Толстолуцкий достал папиросу и стал рыскать по карманам шинели в поисках спичек, как прямо перед его носом появилась зажигалка в виде карманного пистолета (Mauser WTP).
— Ты же не куришь, — не поверил своим глазам Толстолуцкий.
— Трофей, с фашиста французского. На штык взял.
— Это как так? — искренне удивился Славик.
— Да вот так, в командировке под Москвой. Наступавший на наши позиции 638-й пехотный полк, сплошь состоял из французов. Дарю! Так что там дальше?
Нажимая на спусковой крючок, Толстолуцкий крутанул пару раз колёсико о кремень, вызывая язычок пламени, признал подарок годным и сунул зажигалку в карман шинели.
— Курсанты должны были ночью своим ходом на тот берег добираться, — затянувшись дымом, поведал он. — Ты же в курсе, что сейчас происходит с транспортом и как назло этот автобус с иностранными журналистами. А тут кто-то подсуетился и морячкам прислали сотню снеговездеходов 'Киргуду'; с мягкими сиденьями, с печкой, с радио, да ещё под управлением баб.
— Прямо сотню?
— Может и не сотню, но много. В общем, всё стало известно. Думаю, прибыл Зисельс по душу Александра Дмитриевича, он же за службу тыла отвечает.
— А он тут причём?
— Разве обязательно быть причём? — вскользь обронил Толстолуцкий. — После того как флотские линкор прошляпили, отношение к ним не очень. Им бы сидеть как мышь под веником, а они только и делают, что просят: дайте то, дайте это, обеспечьте. А по факту располагали техникой, которая нужна была на фронте. Сиречь утаили...
После этих слов, где-то на периферии сознания, в голове товарища Сергея раздался щелчок, предупреждающий об угрозе. Когда американец показывал снегоход 'Бомбардье', аналог которого планировали собирать в Дибунах, он смешно произнёс 'Бомбардия! Киргуду!', добавив, что это шутка. Однако привычка выстраивать логические цепочки и анализировать даже незначительные события приводили к выводу, что может появиться уязвимость. На что способны бывшие коллеги, он представлял более чем хорошо. Возле экспериментального автозавода, а по документам лаборатории института, где трудились подлежащие депортации и производились снегоходы, располагались склады 'продовольственного банка', так сказать неучтённая база. Из этих запасов нуждающимся жителям Парголово, Токсово, Осельки и посёлкам на севере, где каждый второй являлся беженцем, дважды в месяц адресно раздавали продовольственные пайки. Договорённость об этом была устная, а память человеческая всегда подводит в самый неподходящий момент. Далее, бригадного комиссара Вербицкого он познакомил с Борисовым по просьбе Кузнецова и что эти двое там проворачивали одному господу богу известно, но патронные металлические ленты на шведских станках в Арсенале клепали, а семьи моряков Балтийского флота на голод не жаловались, исправно поставляя на пункты сбора консервные банки для окопных свечей. Тот же госпиталь на базе санатория ни разу не воспользовался продовольственными аттестатами подводников, хотя в условиях блокады постановка и снятие с довольствия являлись документами строгой отчётности. Официально моряков возили на часовые консультации, где они неделями, а зачастую до самого выздоровления ожидали своей очереди попасть на глаза старичку-профессору и появлявшиеся в котле излишки не исчезали бесследно. За счёт не переведённых аттестатов, в том же Кронштадтском военно-морском госпитале подкармливали находящихся на излечении краснофлотцев. Старший Зисельс на многие вещи смотрел внимательно и умел замечать то, что другие предпочитали игнорировать. Не пожалеть бы потом, так как девиз: 'тайно надсматривать, проведывать, обличать и доносить' положенный для фискалов при Петре I так и остался без изменений после завоеваний Октября. Тем временем Толстолуцкий сыпал версии.
— ...Вместо того чтобы курсантов на передовую отправить, их в тыл. Да наверняка со всеми удобствами. Это мы с тобой понимаем, что лётчик в воздухе, моряк на воде, а пехота на земле. Но ведь подать информацию можно по-разному.
— Полагаю, — предположил товарищ Сергей — событие преподнесли чуть ли ни как дезертирство.
Собеседник лишь пожал плечами. Есть вещи, о которых было принято молчать, но молчать не значит не думать. Тем не менее, даже словоохотливый Славик будто прикусил язык. С начала войны органы НКВД задержали около 710 тысяч дезертиров, а учитывая острую нехватку личного состава на фронте, лиц, расследующие военные преступления, наделяли особыми полномочиями. До скатывания в 'черезвычайшину' оставался шаг. Военным прокурором Ленинградского фронта бригвоенюристом Грёзовым (Левиным) уже была подготовлена методичка 'О расследовании дел об измене Родины' с разъяснениями. Толку в той последующей реабилитации, если с того света человека не вернуть. Вряд ли Зисельс станет вникать в причины и разбирать мотивы. Пёс должен вцепиться мёртвой хваткой и вернуться на доклад к Мехлису не с пустыми руками. Так что службу тыла ждала беда и то, что здание, куда должны были прибыть курсанты, оказалось разбомблённым, а снегоходы не имели отношения к флоту — никого не интересовало.
— Кстати, — меняя тему беседы, произнёс Толстолуцкий — что там с детским праздником? Все только и говорят о каких-то поспешных решениях.
Товарищ Сергей едва скрыл усмешку, вспоминая реакцию Попкова, когда Жданов вызвал его к себе. Тот и произнёс фразу 'поспешное решение', после пожелания первого секретаря о ёлочном базаре и определения места главного детского городского мероприятия. Оказалось, что ещё в сентябре к нему на стол попал документ о развёртывании госпитального модульного центра в Юкках на тысячу коек, но Пётр Сергеевич уже подписал приказы о выделении средств на переоборудование и ремонт нескольких помещений и назад не отыграл. В результате здание на Невском проспекте постепенно превращалось в дом испытаний, который даже толком отопить не получалось. Слава богу, разум возобладал над невежеством. При всём чудачестве американца, толковых вещей он предлагал не мало, да и партийное руководство осознавало о необходимости снизить накал людского напряжения.
— Товарищ Сталин чётко сказал: 'несмотря на постигшие советский народ испытания, ничто не должно омрачить...', так что по мере сил и возможностей. У тебя же дочка? — уточнил он, поправляя на лацкане шинели Толстолуцкого покосившийся прямоугольник.
Товарищ Сергей не мог знать всех детей, чьи родители или близкие родственники служили или работали в партийных организациях, их было более двух тысяч приписанных только к Смольному. Поэтому спросил наугад.
— Да, Катенька. В этом году в школу пошла.
В этот момент они синхронно посмотрели в небо. Мигая огоньками на крыльях, на посадку заходил транспортный 'Дуглас'.
— Если хочешь сделать ей праздник, зайди к Белову и попроси два пригласительных. Я распоряжусь. Только сделай это сегодня или завтра с утра, так как билетов во Дворец пионеров (Аничков дворец) осталось немного, а девочке ещё платье шить. Да не переживай, — видя напряжённое лицо сослуживца — детям сотрудников и наряд подберут и туфельки.
— Но там же с октября хирургический стационар? — удивился Толстолуцкий. — Ранбольных, конечно, нужно проведывать...
— Уже нет. Славик, погряз ты на службе по самые уши, совсем жизнью города не интересуешься. Комиссия сделала вывод о нецелесообразности. 'Советские граждане должны получать медицинскую помощь в надлежащих условиях', — повторил цитату Жданова из газетной статьи товарищ Сергей. — Главная детская 'Ёлка' пройдёт там. Подрастающему поколению ленинградцев нужен праздник. Настоящий праздник, сказка, а не только обеды без вырезов.
За разговором они не заметили, как держа в руке пижонскую тросточку, по воздушному трапу спустился Зисельс и Толстолуцкий вынужден был побежать представляться. Наблюдавший за этим товарищ Сергей захотел сплюнуть на снег, но не из-за поступка сослуживца — регламент есть регламент; а из-за того, что проверяющий привёз с собой ординарца, нагруженного чемоданами и мешками как вьючный мул. Каждый прилетавший самолёт регулярного рейса помимо пассажиров вёз в Ленинград полезный груз, и чаще всего это было продовольствие. Лётчики освобождали свои машины от всего, что не могло критически повлиять на полёт, выигрывали каждый килограмм, лишь бы дополнительную буханку хлеба взять на борт. Девять пудов сала или три мешка муки сейчас были предпочтительнее кабана-ординарца.
Наконец показались Сахар и Соль в гражданской одежде, а за ними женщина в чёрной шубе с вуалью на лице. Ребята помогли спуститься ей и все вместе двинулись в сторону товарища Сергея, подав тому знак, мол, она с нами.
— Вера Аполлоновна, — представилась она, протягивая руку. — Месье Борисов рассказывал мне о вас много лестного.
Товарищ Сергей собрался было ответить по привычке рукопожатием, но аромат духов настолько смутил его, что сам того не ожидая, проявил галантность, сопроводив действие парой комплементов, почерпанных из прочтённой на днях книги. Сюжет авантюрного романа особо не запомнился, а вот, цитаты и остроумные фразы героя пригодились. Очарованная Оболенская тут же высказала мысль о культурной столице и замечательных мужчинах её населяющих, как вдруг, звонко расхохоталась.
За широкой спиной встречающего разворачивались действия, при которых принято выражать сочувствия, но как же порою, трудно бывает скрыть улыбку. На морозе, вылитая из радиаторов машин вода схватывалась и превращалась в ледяную дорожку за считанные минуты, а едва её припорашивало снегом, то становилась малозаметной. Для служащих аэродрома и лётчиков пятачок возле помещения, где кипятили воду и располагался ПАРМ , был известен, но проявивший упрямство Зисельс выбрал короткий путь до авто и пополнил отряд 'ловких людей'. А как же тросточка? Так её нужно уметь использовать, а не держать за шафт как экспонат. Грязную матерщину прервал вопль ординарца, бросившегося помогать поскользнувшемуся начальству. Тут уж и товарищ Сергей не смог спрятать улыбку, когда на Зисельса рухнуло тело с мешками и чемоданами.
Едва машина миновала шлагбаум, шутившая всё это время Вера Аполлоновна (на тему, как сидевший рядом в самолёте рыжий дурак склонял её на продолжение знакомства и в итоге растянулся самым неподобающим образом), из центра притяжения вдруг стала до невозможности скучной.
— Нам направо, — сухо произнесла она, сменив улыбку на строгий взгляд.
Товарищ Сергей сбросил ногу с педали газа и машина начала катиться по инерции. На перекрёстке рабочие уже завершали ремонт, но следы недавней бомбёжки можно было рассмотреть во всех деталях. Сгоревшие самосвалы и перевёрнутый трактор с углём, возле которого суетились люди с корзинами и мешками. Немцы отбомбились как в тире, спокойно и без потерь. Несмотря на бравурные оды ленинградскому ПВО, именно сбить, а не повредить немецкий самолёт считалось большой удачей. Даже 19 сентября, когда почти три сотни бомбардировщиков терзали город и разнесли на кирпичи эвакуированный за день до налёта госпиталь на Суворовском проспекте, сбить удалось лишь пять. Вроде, как шесть зенитно-артиллерийских полков по такой стае не могут попасть? Увы, не всё так просто, как показывают в кино. Услышанные на концерте в санатории слова из песни о наших самолётах ТБ-7 бомбивших Берлин: 'Бак пробит, хвост горит, но машина летит' — не выдумка; жаль, что они так же подходили и к немецким 'юнкерсам' с 'хеншелями'. Пятая ТЭЦ, известная как 'Уткина заводь' к сожалению, этим вечером вновь не выйдет на полную мощность. Пятые сутки туда свозилось топливо для переделанного третьего котла и, похоже, свет в квартирах вновь включат лишь на четыре часа.
— Направо город, а нам по Коломяжскому шоссе в Юкки, — поправил он даму. — Я отвезу вас в гостиницу.
— Сначала дело, потом гостиница. Прочтите записку от Борисова, — произнесла она и передала листок. — Только предварительно поднесите бумагу к потоку тёплого воздуха.
Совершив нехитрую манипуляцию, появилась возможность прочесть выступившие на бумаге рыжеватые буквы. Почерк был знаком, и даже секретный знак: двоеточие с полуокружностью присутствовал.
— Профсоюз торседоров Гаваны просили передать товарищу Жданову подарок, — сообщила женщина с вуалью, потому что с этого момента появились сомнения в её настоящем имени. — Лучшие кубинские сигары 'Partagas Presidentes' из Вуэльта-Абахо. И сделать это нужно немедленно.
