* * *
Едва тучи рассеялись, солнце начало жарить едва ли не с удвоенной силой. От сырых досок пошёл пар, жара стала влажной и душной, словно в перетопленной бане. Не сговариваясь, они быстро зашагали вперёд, спеша выбраться из этого странного и жутковатого, чего уж там места. Димку, правда, терзало нехорошее предчувствие. Он вспомнил, что именно во время странной грозы они и попали в этот вот невероятный мир. Что, если сейчас они попали в какой-то другой, откуда, быть может, уже нет выхода? Или просто заблудились и теперь идут совсем в другую сторону...
Округа скрылась за странными постройками, и Димка почти готов был увидеть за ними что-то совершенно незнакомое. Но когда они наконец расступились, он увидел всё то же овражистое плато. Его восточные склоны виднелись уже совсем близко. Голые холмы с плоскими вершинами давили на глаза серо-зеленовато-бурым всевозможных оттенков и казались руинами заплесневевшей, разрушенной и обветшавшей земли. Ничего не росло здесь на рыхлой и бесплодной почве, лишь у самого устья ущелий высились странные круглые кочки. Их сплошь покрывали кусты с неестественно темной зеленью и жуткими шипами. Зной и духота, едкая солёная пыль вновь царили в этих затхлых горах. Дождём здесь даже и не пахло, что подкрепило подозрения Димки...
Шаг за шагом, сжав зубы, они побрели вверх по склону. Левее и ниже, на спускавшейся к равнине осыпи, Димка заметил какое-то животное — оно медленно двигалось вправо. Расстояние было слишком велико, чтобы рассмотреть его в мареве нагретого воздуха. Видно было лишь, что оно серого цвета и большое, но Димку вдруг пробрали мурашки: ему показалось, что форма этого существа была слишком уж... изменчивой.
— Что это? — наконец спросил он.
— Это морок, — сухо ответил Вайми, почти не разжимая губ. — Там нет ничего, что могло бы оставить след, но чем ближе ты к нему подходишь, тем более реальным он становится. Если ты подойдёшь слишком близко, он убьет тебя.
Димка счел за благо прекратить расспросы. Казалось, само это место давно проклято, и они все старались как можно быстрее покинуть его. Уже скоро, подумал мальчишка, мы доберёмся до Надира и положим конец всему этому карнавалу жутких чудес...
* * *
Они снова двинулись в путь, оставляя за спиной странный деревянный город. Димка обернулся на прощание. Башенки и горки уже начинали исчезать в дрожащем мареве нагретого воздуха, становясь похожими на мираж.
— Димка, — окликнула Машка. — Не отставай.
— Иду, — ответил он и побежал догонять отряд.
* * *
Невысокий казалось бы склон оказался длинным и неровным, и они миновали его только к концу дня. Нырнув в теснины ущелья, Димка попал в угрюмый мир кирпично-красных скал и красновато-коричневых теней. Вечер, как назло, выдался жаркий, и вода в мехах снова нагрелась, потеряв вкус. Солнце палило нещадно, пока он, обливаясь потом, пробирался в лабиринте промоин, то и дело спотыкаясь об камни, словно плавая в жарком и душном застойном воздухе. Здесь, на дне узких оврагов, в сырых и глубоких расщелинах скал росли крупные белесые цветы на длинных липких стеблях. Их сильный дурманящий запах, издали приятный, вблизи становился отвратительным, словно сладковатая вонь трупной гнили. Ветер вырезал необычные формы в крутых рыжих стенах, за каждым поворотом почему-то новые. Из одной выступали громадные столбы — сужаясь сверху и снизу, они выстроились, как ряд чудовищных бочек. На другой вдоль затенённого склона протянулся бесконечный ряд полуколонн, а напротив, под залитым солнцем гребнем, из скалы выступали словно бы огромные песочные часы, раздёленные геометрически точной сеткой теней. Дальше в отвесных стенах ущелья между двумя слоями твердого камня зияли тысячи глубоких ниш — по их сторонам ветер вновь изваял точёные полуколонны со вздутиями и перехватами. Все эти формы, повторяясь без изменений и конца, вызывали необъяснимую тревогу и даже страх, словно Димка наткнулся на след исступлённого фанатизма какой-то додревней, непостижимой для человека расы...
Поднимаясь всё выше, они наконец добрались до самого края плато, под красное пыльное небо с низкими тучами. Цепь острых скал, словно сторожевых башенок, стояла у края мрачно-черной, удивительно плоской и зловещей равнины. Димка лишь секунду смотрел на неё, потом повернулся спиной и сел на кромке обрыва. На востоке над сумрачной пустыней из тяжелых серых туч синими столбами падал дождь. С запада пугающим багровым маревом надвигалось низкое облако, просвеченное сиянием заката. Добравшись до него, оно выбросило, точно щупальца, струи мелкого песка и пыли, несомой ураганным ветром, и Димка бросился вниз, в расщелину, пытаясь прикрыть лицо воротником рубахи. Настроение его резко испортилось — он уже понимал, что пустыня не отпустит их без боя...
* * *
Буря бушевала несколько часов, как нельзя лучше отвечая скверному настроению Димки, но забившись в щель между скалами он впервые за последнее время почувствовал себя в безопасности и крепко заснул. Какая бы жуть не бродила вокруг, буря не дала бы ей даже высунуть носа...
* * *
Когда он проснулся, была уже глубокая ночь. Буря давно кончилась, и в прояснившемся небе царила Арисфена. Непроглядно-черные тени лежали вдоль подножий восточных обрывов, клиньями взбирались по промоинам, рассекая гребни скал на отдельные выступы, словно парившие в глубокой темноте. Рыжие днём, они сейчас казались отлитыми из тусклой синеватой стали. Отполированный ветром крупный черный щебень на плато блестел, словно куски стекла. Тишина здесь стояла такая, что Димка отчётливо слышал стук собственного сердца. Не верилось, что всего-то несколько часов назад тут бушевал дикий ураган, несущий тучи пыли и завывающий в скалах, словно тысяча чертей...
— И что дальше? — спросила Файму у их проводника.
Вайми бессовестно зевнул и посмотрел на восток, куда-то туда, где черное небо смыкалось с черной землей.
— Дальше будем спать. Идти ночью по камням опасно. Можно сломать ногу, и вообще...
Возражений, как легко понять, не последовало.
* * *
Димка лежал на спине, глядя в чёрное небо, усеянное крупными, немигающими звёздами. Арисфена уже поднялась высоко, и её синеватый свет заливал плато, превращая камни в призрачные, мерцающие изваяния. Где-то рядом тихо переговаривались Маахисы — обсуждали завтрашний путь. Ещё дальше, у самого края обрыва, сидел Льяти, прижимая к груди светящийся Ключ.
— Не спишь? — Файму села рядом, бесшумная, как тень.
— Не знаю, — честно ответил Димка. — Я вообще перестал понимать, когда сплю, а когда нет.
— Это пустыня, — сказала она. — Она высасывает силы. И мысли.
— А ты откуда знаешь?
— Я читала, — Файму пожала плечами. — В наших книгах. Про путешественников, которые пересекали Великое Песчаное Море на Элионе. Некоторые сходили с ума.
— Утешила, — буркнул Димка.
— Я не утешаю, — возразила она. — Я просто говорю правду.
Они помолчали. Где-то далеко, на краю плато, завыл ветер — или это просто почудилось?..
— Димка, — вдруг тихо сказала Файму. — А что ты будешь делать, когда мы дойдём до Города Снов?
— Не знаю, — ответил он. — Наверное, сначала найду Надир. Потом... не знаю. Если мы на самом деле двойники...
— Останешься?
— Может быть, — он помолчал. — А ты?
— Я останусь, — сказала Файму. — Мне некуда возвращаться. Мой дом давно здесь.
— А твой народ?
— Мой народ — это моё племя, — просто ответила она. — Дэй, Талка, Вэрка, все, кто сейчас здесь. И те, пропавшие, кто ждёт нас в Городе Снов... я надеюсь.
Димка посмотрел на неё. В синем свете Арисфены её лицо казалось бледным, почти призрачным, но глаза горели ровно и спокойно.
— Я рад, что ты с нами, — сказал он.
— Я знаю, — улыбнулась Файму. — Я тоже рада.
Она легла рядом, подложив под голову бурдюк, и через минуту её дыхание стало ровным и глубоким.
Димка ещё долго смотрел на звёзды, слушая тишину. Где-то там, за чёрной равниной, за пустыней, за горами, ждал Город Снов. Где-то там — ответы. Где-то там — конец пути.
Или только начало?..
Он закрыл глаза и уснул.
* * *
Проснулся Димка с легким удивлением — он был твердо уверен, что ночью непременно случится какая-то гадость, явится то, что Вайми назвал "мороком", какая-нибудь жуткая местная тварь или банда обитающих в здешних ущельях психов. Ничего такого, к счастью, не нашлось, но утро началось с холода. Солнце ещё не взошло, но восток уже светлел, и камни на плато отливали холодным серебром. Димка сел, растирая замёрзшие плечи, и огляделся. Лагерь просыпался. Борька уже возился с мехами, проверяя, сколько воды осталось. Сашка и Юрка сворачивали одеяла...
Поднявшись на плато Димка увидел уходящую вдаль бескрайнюю равнину — зловещий полог полной черноты. Сплошной покров отполированной ветром щебенки был столь густо-аспидным, что казался настоящей бездной, присыпанной битым стеклом. Усыпанное блескучим щебнем плато тянулось до самого горизонта. Отсвет его черных просторов лег на небо, и его потускневшая синева приняла страшный железный оттенок. Казалось, что эта равнина ведёт прямо в ад, и Димке страшно не хотелось идти дальше. Но это была уже последняя преграда на пути...
* * *
Стоя на краю обрыва, Димка замер. Впереди, насколько хватало глаз, простиралась бескрайняя черная равнина — ни тени, ни воды, ни жизни. Только щебень, камни и мрачное железное небо...
— Страшно, — выдохнула Машка.
— Да, — согласился Димка. — Очень страшно.
— И уныло, — добавил Юрка.
— И уныло, — кивнул Димка. — Но это не повод не идти.
— Ты всегда так говоришь, — усмехнулся Юрка.
— Потому что это правда, — ответил Димка. — Всегда.
* * *
Льяти первым ступил на плато. Он шёл ровно, не сбавляя шага, и Ключ на его груди пульсировал ровным, спокойным светом. Димка смотрел на него и думал о том, как странно устроена судьба. Тот, кого он презирал и ненавидел, оказался единственным, кто мог спасти этот мир...
— Ты идёшь? — Льяти обернулся, глядя на него.
— Иду, — ответил Димка.
— Не бойся, — усмехнулся Льяти. — Я не сделаю из тебя удава.
— А унитаз?
— Это потом, — усмехнулся Льяти. — Сначала — Надир.
Они посмотрели друг на друга долгим взглядом. И к прощению, которого так и не случилось, добавилось что-то ещё. Не доверие — слишком много боли осталось между ними. Но уважение. Молчаливое, невысказанное, но настоящее.
— Идём, — сказал Димка.
— Идём, — кивнул Льяти.
* * *
Пустыня встретила их молчанием. Ни единой былинки не росло здесь. Никакое движение не нарушало мёртвой неподвижности равнины. Лишь вихри нагретого воздуха бродили по ней, искажая очертания мрачного пейзажа — от огромных и едва заметных до узких, пугающе-черных от перетертого в пыль камня. Они, словно армия призраков, шествовали, изгибаясь, над россыпью безжизненного щебня. В них далёкие вихри, словно плавясь, сами принимали зыбкие, струящиеся очертания...
Плато тянулась бесконечно. Димка считал шаги, чтобы не думать о жажде. Прошел час. Две часа. Три. На четвёртом часу его ноги начали подкашиваться, но он упрямо шёл вперёд, глядя на спину Льяти.
— Вода заканчивается, — сказал Игорь, проверяя бурдюки. — Осталось на день, не больше.
— Значит, завтра мы должны выйти к лесу, — ответил Димка.
— А если не выйдем?
Димка посмотрел на зыбкий горизонт.
— Выйдем, — сказал он. — Должны.
* * *
Из всех их испытаний в пустыне это оказалось самым трудным. Черная, выжженная солнцем равнина простиралась бесконечно, теряясь в знойном мареве. Её сплошь покрывали камни, по большей части маленькие, плоские, отшлифованные ветром и песком. Они вышли на эту равнину — и потерялись на ней, как цепочка муравьёв потерялась бы на Красной площади. Черные камни жгли жарой, словно каменка в бане. Хорошо ещё, что у них был пока запас воды...
Почти весь день они шли по этому ровному, как стол, плато. Никаких ориентиров — ни дерева, ни скалы, ни холма. От этого у Димки даже возникло ощущение, что они топчутся на месте. Переход через раскаленную пустыню был ужасен, но настроение у мальчишки, как ни странно, было хорошее. Так или иначе, но большая часть пути осталась уже позади...
Наконец Вайми замер, вглядываясь в даль.
— Что там? — спросил Димка, подходя.
— Там, — Вайми показал рукой на восток. — Плато кончается. Дальше — лес.
— Лес?.. Какой ещё лес?
— Не знаю, — Вайми помолчал. — В прошлый раз его не было. Но мир меняется. Мастер добавляет что-то новое.
— Или кто-то другой, — тихо сказал подошедший Льяти.
Все обернулись к нему.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Димка.
— Ключ говорил, — ответил Льяти. — Он говорил, что Мастер не единственный, кто может менять здесь реальность. Есть и другие.
— Драконы? — предположил Сашка.
— Может быть. Или те, кто пришёл сюда после.
— Нам не важно, кто это сделал, — сказал Вайми. — Важно, что этот лес стоит на нашем пути. И его придётся пройти.
— Через него есть дорога? — спросил Борька.
— Не знаю, — признался Вайми. — Но другой путь — в обход через северные скалы — займёт ещё три дня. А у нас кончается вода.
— Значит, идём через лес, — сказал Димка. — Собирайтесь.
Они двинулись вперёд, к видневшейся на горизонте полосе зелени, и, миновав каменную пустыню, вошли в низкий беззвучный лес. Как исполинские канделябры, из песка торчали зеленые ветвящиеся стволы без листьев — что-то похожее на земные кактусы, только без колючек. Оставалось лишь удивляться изменчивости здешних ландшафтов...
* * *
Лес встретил их тишиной и полумраком. "Кактусы" росли так часто, что между ними с трудом можно было протиснуться. Окажись они ещё и колючими — пройти бы оказалось невозможно, разве что буквально прорубая путь...
— Здесь кто-то есть, — вдруг сказал Льяти, останавливаясь.
— Где? — Вайми мгновенно вскинул копьё.
— Везде, — Льяти огляделся. — Они смотрят на нас.
Димка сжал рукоять меча. Тишина давила на уши, и в этой тишине ему тоже почудилось движение — тени между стволами, быстрые, почти неуловимые...
— Не останавливайтесь, — сказал Вайми. — Идите быстрее.
Они почти бежали, продираясь сквозь тесные стволы, спотыкаясь о корни, цепляясь за ветки. Лес не кончался, деревья сменялись всё новыми и новыми, и Димка начал думать, что они ходят по кругу...
— Быстрей! — крикнула Файму. — Впереди просвет!
Они выскочили на небольшую поляну. В центре её, на невысоком холме, стоял камень — гладкий, чёрный, выше человеческого роста.
— Что это? — спросил Юрка, тяжело дыша.
Вайми подошёл ближе, всмотрелся.
— Это менгир, — сказал он. — Древний. Очень древний.
— Откуда ты знаешь? — спросил Сашка.
— Я видел такие раньше, — ответил Вайми. — В... других местах. Их ставили те, кто пришёл задолго до нас. Они служили маяками.
— Маяками?.. Для кого?
— Для тех, кто ищет дорогу домой.
Димка подошёл к камню, протянул руку. Поверхность была тёплой, почти горячей, и под пальцами он ощутил слабую, едва заметную вибрацию.
