Когда Лоуренс приходил сюда раньше, всегда таверна была полна народу, и него не было возможности поговорить с рыжеволосой разносчицей, однако это место имело такой успех у посетителей, должно быть, благодаря этой девушке, лицу таверны.

— Тогда грушевое, — выбрал Лоуренс.

— Да-а, — почти пропела девушка. — Подожди чуток.

И девушка упорхнула вглубь зала, взмахнув юбкой, изначальный цвет которой уже было не понять, сейчас это было что-то бордовое, смешанное с тёмно-серым.

Такая умная, жизнерадостная девушка, истинная вывеска припортовой таверны, вполне могла получить в мужья второго сына владельца торгового дома, располагавшего несколькими кораблями.

Или, может, отвернётся от богатых красавцев, вовсю ухлёстывавших за ней, влюбившись в обычного ремесленника, случайно заглянувшего в таверну.

Лоуренс мог представить себе дальнейшую судьбу проданных им товаров, но область человеческих отношений лежала за пределами его понимания. Ему казалось, что Хоро легко подсказала бы верный ответ, но мысль спросить у неё об этом почему-то раздражала его.

— Извини за ожидание, — прощебетала девушка, вернувшись. — Это займёт немного времени, но, может, это будет кстати, если смогу ответить на вопросы посетителя.

Она была действительно умной девушкой. Если бы её свести с Хоро, их разговор мог бы стать прекрасным зрелищем.

— У странствующего торговца может быть лишь одна причина зайти в таверну в такое время, — пояснила девушка. — Я охотно отвечу на твои вопросы.

— Оплата вперёд, — отозвался Лоуренс, выкладывая две почерневшие, как уголь, медные монетки, прежде чем прикоснуться к кружке с грушевым вином.

Одной монетки хватило бы на две-три кружки такого вина.

Теперь на Лоуренса смотрело лицо разносчицы таверны, обслуживавшей посетителя:

— Ну, и?

— Да ничего такого особого. Просто хотел узнать о том, что показалось в городе необычным. Например, те люди, что торчат у въезда в город.

Возможно, за щедрую плату в две монеты она ожидала расспросов о тайных делах какого-нибудь торгового дома. Выражение девушки немного смягчилось.

— А-а. Эти люди — торговцы мехами и тем, что с мехами связано.

— Мехами?

— Именно. Одна половина из дальних стран, эти приехали за мехами. Другая — продать то, что нужно для обработки меха. Ну, там... э-э...

— Известь, квасцы, дубовая кора, — подсказал Лоуренс.

Это приходило на ум сразу, если говорить об обработки мехов. Есть и более необычные, вроде голубиного помёта. А что касалось окрашивания, то там список был весьма разнообразным.

— Должно быть, они самые.

Лоуренс хорошо помнил, что сказал Арольд. На заседаниях Совета Пятидесяти наверняка обсуждали ввоз и вывоз мехов.

— Что насчёт людей, что ждут у ворот города, так это потому что правители города сейчас обсуждают, продавать ли меха торговцам или нет. И пока это идёт, запрещёно меха и продавать, и покупать. А ремесленники из-за этого сомневаются, покупать ли им то, что нужно для обработки мехов, так ведь? Вот это и происходит.

Ей, должно быть, наскучило уже повторять это бессчетное число раз, когда её расспрашивали, но если так оно и было, то трудности перед городом были, вероятно, и впрямь серьёзные.

Лоуренс, забыв о грушевом вине, спросил:

— Но почему это всё произошло?

— Да всё потому же. Каждую зиму на север проезжало много людей.

— Большой поход?

— Точно-точно. Видимо, из-за отмены похода некому покупать вещи из меха. Обычно-то в это время здесь собиралось куда больше народу.

Если приезжает много народа, то и деньги текут рекой. Меха северной земли особенно охотно покупали южане, потому меховые изделия для них было отличным приобретением.

Однако было непонятно, зачем устраивать собрания, запрещая на это время торговлю мехами. Ведь те, кто стоял у города, являлись торговцами, желавшими купить меха. Пусть из-за отмены похода в город не приехали многие покупатели, были и другие желающие купить, им вполне можно было бы и продать.

Чего-то в этой картине не хватало.

— Я понимаю, — произнёс Лоуренс, — что на вещи из меха покупателей больше нет, но тогда не лучше ли продавать меха собравшимся у города торговцам?

Девушка посмотрела на кружку с нетронутым вином в его руке и улыбкой предложила ему выпить. Похоже, умение дразнить мужчин было в крови у этой разносчицы. Если бы Лоуренс воспротивился и стал бы настаивать на ответе, она могла бы обидеться либо прекратить с ним содержательное общение. Так что он послушно отпил сладкого грушевого вина, и девушка одобрительно открыла в улыбке свои зубки.

— Рыцари и наёмники щедро тратят деньги, правда? Но те, кто по торговым делам приезжают в город, всегда неохотно платят, — сказала девушка, поигрывая пальчиками монетками, которые Лоуренс положил на стол. — Мне самой иногда дарят вещи с мехом, вроде тех, что носят аристократки. Конечно, они ужасно дорогие. Но...

— А-а... — пробормотал Лоуренс, похоже, эль, который он пил с Хоро, ещё туманил ему голову. — Понимаю. Меха стоят удивительно недорого, пока из них не сделают одежду. Если не сшить одежду и просто продать, денег городу поступит немного.

Девушка улыбнулась ему, как священник раскаявшемуся верующему — умница.

Теперь положение в городе стало для него ясным. Но когда он собрался охватить всю картину целиком, девушка вдруг наклонилась над столом поближе к нему. Она деликатно спрятала монетки, которыми играла, за край платья, выражение её лица переменилось. Потом опустила голову, глядя теперь на него исподлобья, и заговорила неожиданно грубо:

— Пока что это было то, что ты мог бы услышать от любой распутной девки в любой таверне.

Лоуренс повернул к девушке голову, его взгляд невольно привлекла её красиво очерченная, изящная ключица и даже ещё немного дальше. Она прекрасно знала, как обеспечить понимание накоротке с подвыпившим посетителем.

Лоуренс немедленно напомнил себе, что у него здесь только деловые интересы. А особа, с которой он общался, была из тех, кто умел заставлять посетителей покупать ей дорогие вещи из меха.

— В конце концов, следует быть заботливыми к щедрым, понимающим посетителям, — доверительным тоном проворковала девушка. — Пожалуйста, притворись, что ты не расслышишь, что я собираюсь сказать тебе, ладно?

Лоуренс кивнул, делая вид, что поддался на её игру.

— Девять из десяти, что иноземным торговцам не дадут покупать меха. Ремесленники и торговцы мехами были бы разгневаны.

— Источник сведений? — быстро спросил Лоуренс, но девушка не ответила, продолжая обольстительно улыбаться.

Лоуренс заподозрил, что у неё действительно мог быть надёжный источник. Возможно, кто-то из Совета Пятидесяти, заглядывавший в эту таверну, но, разумеется, она не могла раскрыть ему это.

Однако то, что она даже не сказала: "Этого я сообщить не могу", могла означать и то, что девушка лишь озвучила собственные соображения, достоверность которых была весьма сомнительной.

Может быть, она для чего-то прощупывала Лоуренса. Так запросто говорить о чём-то действительно важном она бы ни за что не стала.

— Я ведь просто девушка из трактира, и меня не волнует, что там с ценами на меха, но для торговцев это ведь настоящая закуска к выпивке, так ведь?

— Так. Я иной раз сам увлекаюсь этим, теряя всякую меру, — ответил Лоуренс с торговой улыбкой на лице.

Девушка с улыбкой прикрыла глаза и понимающе кивнула.

— Из хорошей таверны все выходят пьяными, — со значением добавила она. — Я довольна, когда наши гости делают именно так.

— Я и так уже выпивши, так что опьянею быстро.

Девушка открыла глаза. Её губы ещё улыбались, но в глазах улыбки уже не было.

Лоуренс уже собирался продолжить разговор, когда из кухни кто-то позвал девушку.

— А, похоже, приготовили, — сказала она и, пока Лоуренс поднимался со стула, снова стала той девушкой, которую он увидел, заходя в таверну.

— Кстати, господин, — вдруг обернулась девушка, прежде чем он успел отойти от столика.

— Что?

— У тебя есть жена или кто-нибудь в этом роде?

Этот неожиданный вопрос несколько ошеломил его, однако он привык к тому, что Хоро вечно заставала его врасплох, и, возможно, поэтому сумел ответить без промедления:

— Она не держится за шнур моего кошеля. Однако... надёжно удерживает в руках поводья.

Девушка улыбнулась широко, показав зубы — словно улыбалась другу.

— Вот ведь... Наверняка она очень хороший человек. Досадно.

Она, вероятно, гордилась своей способностью обольщать подвыпивших посетителей. Лоуренс и сам мог бы запросто потерять от неё голову, если бы не встретился с Хоро или был бы немного пьянее. Но сказать ей об этом было бы всё равно, что посыпать раны побеждённого солью.

— Если случится такая возможность, приведи в таверну и её, — предложила девушка.

— Хорошо, — почти всерьёз ответил Лоуренс.

Ему действительно хотелось бы посмотреть, как пошёл бы разговор у этой девушки и Хоро. Правда,у него было чувство, что, стоя при этом рядом с ними, он запросто мог навлечь на себя неприятности.

— Ладно, чуть подожди, я принесу еду, — сказала девушка и, снова взмахнув на повороте юбкой, пошла на кухню.

— Большое спасибо, — ответил Лоуренс и, глядя ей вслед, отпил грушевого вина.

Кажется, даже незнакомым с ним людям было видно, насколько важна для него была Хоро.

С обжигающе горячим мясом рыбохвоста, завёрнутым в полотняный мешочек, Лоуренс вернулся на главную улицу вдоль порта и снова посмотрел на привязанные корабли.

Их вид после услышанного от разносчицы в таверне воспринимался уже иначе. Присмотревшись внимательней, он увидел, что довольно много судов и больших лодок, доверху гружёных, были надёжно привязаны к причалам, а их груз укрыт соломой и мешковиной, как если бы им какое-то время не предстояло отправиться в плаванье. Конечно, некоторые из них изначально собирались переждать зиму в порту города, но общее число подобных судов казалось неожиданно большим. Можно было предположить, что их груз составляли меха или материалы для обработки мехов и шкур.

Рэнос был известен как город мехов и древесины из-за объёмов торговли этими товарами. Как странствующий торговец Лоуренс не мог представить общий объём мехов, проходивших через город, но если бы торговец закупил бы, скажем, бочку высотой по грудь с беличьими шкурками, всего получилось бы три-четыре тысячи шкурок. А подобные бочки стояли повсюду, что означало невообразимое для Лоуренса количество мехов.

Если при торговле такого размаха её вдруг остановить, пострадало бы, наверное, огромное число людей. С другой стороны, Лоуренс понимал желание города собрать побольше пошлины, к тому же, если меха перепродать иноземным торговцам без переработки, ремесленники города лишились работы. Общеизвестно, что самый прибыльный способ вести дела — это добыть сырьё, переработать его и продать уже в таком виде.

Однако большой северный поход был отменён, большого наплыва путешественников с юга не ожидалось, если меха всё же переработать в городе, не будет уверенности, что полученный товар обернётся деньгами.

Далее, каким бы ни было качество мехов, есть ещё вопрос качества переработки их в одежду, а способы шитья одежды во многих городах были лучше, чем в Рэносе. Из-за чего пошитую здесь одежду, которую покупали прежде участники северного похода, продавать в других городах будет непросто, да и издержки на перевозку будут немалые.

С учётом этого, мо мнению Лоуренса, городу, вероятно, придётся принять решение о продаже мехов иноземным торговцам без переработки, даже если придётся преодолевать сильное сопротивление ремесленников. В таком случае город в этом году получит хотя бы стоимость самих мехов. Иноземные торговцы съезжались в Рэнос по причине высокого качества мехов, привозимых в город, значит, и проданы они будут по достойным ценам.

Однако разносчица из таверны сказала, что Совет Пятидесяти, вероятно, запретит иноземным торговцам покупать меха.

Лоуренсу это казалось маловероятным.

Прежде всего, было странно, что торговцы выжидали за пределами города.

Торговцы безоговорочно верили, что перехитрить, переиграть других — это правильно, если удастся увеличить прибыль или сократить убытки, а потому они не стали бы просто сидеть без дела и ждать. Одному-двум обязательно первым пришла бы в голову мысль опередить остальных, после этого поднялась бы суета, в которую в итоге ринулись бы и остальные.

Если положение сохранялось достаточно спокойным, то это, вероятно, потому что торговцы, ожидавшие снаружи, явились не из своих личных побуждений. Несомненно, за ними стояла крупная сила, обладавшая властью.

Можно было только гадать, была ли это огромная торговая гильдия из города за морем на западе, известная, в частности, пошивом одежды, или же невероятно крупный торговый дом с севера, стремившийся прибрать к рукам всю торговлю мехами. Как бы то ни было, за этими торговцами должна была стоять мощная сила.

Те, кто управлял Рэносом, должны были знать это.

К такому выводу пришёл Лоуренс, пройдя вдоль порта и свернув в шумную, оживлённую улицу.

Торговцы, устроившиеся у ворот города, вероятно, говорили примерно следующее: "У вас, похоже, трудности с продажей мехов. Мы их купим у вас. Но отношения в мире не выстраиваются, когда сделка разовая. Давайте, вы нам их продадите и в следующем году, и ещё через год — так как?"

Проглотив это, город Рэнос вскоре превратится просто в место сбора мехов, откуда их отправят в другое место. А в конечном итоге, и сбор мехов перейдёт к кому-то извне.

Однако, хотя ремесленники и сопротивлялись принятию этого предложения, просто взять и отклонить его городские власти не могли. Если за торговцами перед воротами города стояла мощная сила, обладавшая властью, то она в случае поспешного отклонения предложения без должного рассмотрения, несомненно, поставила вопрос о несправедливом отношении города к иноземным торговцам. Случись такое, не только город столкнулся бы с трудностями, неприятности распространились бы и на землевладельцев и аристократов, связанных с городом. А когда торговый вопрос перерастал в политический, расходы на его разрешение взлетали в сотни, а то и в тысячи раз.

Это была борьба столь мощных игроков, что намерения отдельных торговцев не имели никакого значения.

Лоуренс провёл рукой по своей бородке. Улыбка сама собой появилась у него на лице.

— Вокруг всего этого крутится куча денег, — пробормотал он сам себе, и то, что он мог себе это позволить, доставило ему то же удовольствие, как если бы он разулся после того, как неделю не снимал обувь.

Чем больше денег приходит в движение, тем больше мог быть доход. И алхимия торговца состояла в том, чтобы заставить деньги бить ключом из сложных взаимоотношений людей и товаров.

Перед его внутренним взором повис лист потрёпанного пергамента, на котором он стал набрасывать одну за другой различные схемы, связанные с мехами. Так лист превращался в карту сокровищ. Вот только где именно зарыты сокровища?

1234567

Предыдущая глава

↓ Содержание ↓