Вайми хмуро взглянул на него, держа в руках ветку, и Димка вздрогнул под взглядом его синющих глаз. Сейчас, в пляшущих отблесках пламени, золотокожий Астер сам казался каким-то духом огня.
— Демон это, — толстая, в два пальца, ветка с треском сломалась в его сильных руках, и Димка вновь невольно вздрогнул. — Небольшой, но точно демон.
— Да ну, хрень всё это, — возразил Борька, не поднимая, правда, глаз. — Демонов же не бывает.
Вайми лишь пожал плечами.
— Сам я их не встречал, врать не буду. Но слышал много. В том числе и от тех, кто имел с ними дело.
Асэт слушал молча, не перебивая. Его лицо оставалось бесстрастным, но Димка видел, как напряглись его плечи, когда он услышал про восьмиконечную звезду.
— Ты правильно сделал, что отказался, — сказал он наконец. — Эти... твари не умеют выполнять обещания. Даже если они искренне верят, что смогут.
— Откуда ты знаешь? — спросил Димка.
— Потому что я уже встречал их, — Асэт помолчал. — Давно. Они называют себя по-разному — демоны, бесы, искусители... Но суть одна: они питаются чужими желаниями. Чем сильнее желание, тем легче им ухватиться за душу.
— И что им нужно от меня?
— Ты сам сказал. Ты перебаламутил тут всё на тысячу лет вперёд, — Асэт усмехнулся. — Ты разрушил старый порядок, но не создал новый. Ты освободил рабов, но не знаешь, что с ними делать. Ты разбил Хорунов, но не уничтожил их. Ты начал войну, но не закончил её. Ты — хаос, Димка. А хаос — это их стихия. Демоническая.
— И что мне делать? Каяться, молиться и поститься?
— То, что делал всегда, — Асэт посмотрел ему в глаза. — Идти дальше. Принимать решения. Жить с их последствиями. И.. не заключать договоров с незнакомцами в тёмном лесу.
— А если он снова придёт?
— Придёт, — кивнул Асэт. — Обязательно. Ты ему нужен. Но теперь ты знаешь, кто он. И знаешь, что ему от тебя нужно.
— И этого достаточно?
— Этого достаточно, чтобы не попасться в ловушку. — Асэт поднялся. — А теперь отдыхай. Завтра нам предстоит долгий путь.
Димка кивнул, но не сдвинулся с места. Он сидел у костра, смотрел на огонь и думал о том, что только что произошло.
— А Червь — тоже демон? — нервно спросил Сашка.
Вайми вновь пожал плечами.
— Кто знает? Его-то я видел, давно только уже. Но близко не подходил, не тянуло как-то, знаешь... Только демоны-то обычно бесплотные. Ну, если чьё-то тело не захватят.
— Постой, ты сказал "небольшой"? — переспросил Димка. — Выходит, что бывают и больше?
— Бывают, — Вайми взял ещё одну ветку. — Так говорят, по крайней мере.
— Спасибо, — ядовито сказал Димка. — Порадовал. А что со мной было бы, если бы он меня коснулся?
Вайми вновь коротко взглянул на него.
— Сожрал бы. Не тело, так душу, не душу, так волю. Так что не волнуйся, не много ты там потерял.
— А то, что он мне говорил? Это правда?
— Демоны не лгут, — вторая ветка тоже треснула, сломавшись, в руках Астера, но взгляда он так и не поднял. Верно, и ему было несколько не по себе. — Но и правды не говорят. Всё, что им надо, — напугать и запутать. Власти своей волей нападать у них нет. Надо, чтобы человек сам их призвал. Хоть бы по незнанию. Ты вот чуть имя не сказал...
— Спасибо, — вновь ядовито буркнул Димка. — Сначала Червь, потом демоны... Не мир, а гадюшник какой-то.
— Какой уж есть, — буркнул в ответ Вайми.
— А что это вообще за мир-то? — спросил Димка. — Ты же тыщу лет уж тут живёшь, всё должен знать.
— Знаешь, лучше, наверно, этого не знать, — Вайми невольно поёжился. — Говорят, что тыщу лет назад сам Бунго Великий, основатель Империи Оламера, которая на всю Ойкумену тогда раскинулась, очень хотел это узнать. Экспедиции повсюду рассылал и всё такое. Только не добился ни фига. И решил демона вызвать — они ж всё вообще знают.
— И?.. — невольно спросил Димка, хотя и знал уже эту историю...
— И вызвал. Как — не скажу, не присутствовал. Только от рассказа того демона он рехнулся на месте. Совсем обезумел. Нёс сплошной бред про белое яйцо, ползущее по краю обрыва, плоских людей, оживший тростник и всё такое. А потом с разбега звезданулся кумполом об стену — и пропал. И никто его больше не видел, а если и видел, то не говорил. И вся Империя его тут же прахом пошла. И на том закончилась эпоха Великой Дружбы, — Вайми вздохнул. — И началось то... что началось. В итоге мы тут и оказались.
— А что это за Бунго Великий-то? — спросил Юрка.
— Вы о нём даже не слышали да? — Вайми вновь вздохнул. — Он был... ну, великий. Великий путешественник, великий воин, великий кто угодно. Перемирил все племена, ввёл законы, почту создал даже. Только в итоге-то... — он лишь махнул рукой.
— Ладно, а мне-то что делать с этим демоном?! — нервно спросил Димка.
— Второй раз они ни к кому не являются, если нарочно не призвать. Так что забудь.
— А если он ещё к кому-нибудь пристанет?
— Это уже не в твоей власти. Что будет, то будет.
— Да ну тебя! — разозлился Димка. — Правильно он говорил. Все вы, Астеры, пофигисты самовлюблённые, а на всех других вам наплевать!
Вайми фыркнул.
— Каждый сам кузнец своей судьбы — так я считаю. Хочешь всю ночь дозором вокруг лагеря ходить — твоё дело. А я спать буду. Нам ещё завтра идти надо. И послезавтра.
Димка надулся, но ответить ничего не смог. В самом деле, устал он, как собака, а завтра его никто на руках не понесёт, хоть он тут вроде как и царь...
— А мир? — напряжённо спросил Сашка. — Что, если это всё — в самом деле иллюзия, а мы — вовсе и не мы? Копии какие-то — а настоящие мы ни сном, ни духом?
— То мне неведомо, — Вайми коротко взглянул на него. — Для меня разницы никакой нет, да и для тебя, думаю, тоже.
— А кому ведомо-то? — уныло спросил Димка. Все эти местные загадки достали его уже до чертиков.
Вайми вновь одарил его взглядом своих синющих глаз.
— ЕМУ. Хозяину, Мастеру или как его там... Ему-то точно ведомо.
— Я до него доберусь, — мрачно пообещал Димка, обводя взглядом собравшихся у костра ребят. — И спрошу.
* * *
Где-то в глубине леса застонал Червь. Где-то в темноте, за пределами света костра, шевелились тени. Но Димка больше не боялся. Он знал, кто он. И знал, чего хочет.
— Вайми, — вдруг спросил он. — А ты веришь в судьбу? В то, что каждому начертан свой путь?
— Нет, — ответил тот. — Я верю в выбор.
— А если твой выбор — неправильный?
— Тогда ты сделаешь другой, — Вайми пожал плечами. — У тебя есть время. У нас всех здесь есть время. Вечность.
— А если времени нет?
— Тогда ты сделаешь всё, что сможешь, — Вайми посмотрел на него. — И этого будет достаточно. Наверное.
Димка кивнул.
— Спасибо, — сказал он.
— Не за что.
Костёр догорал. Ночь вступала в свои права. Но теперь Димка знал: даже в самой глубокой тьме есть свет. Надо только не забывать зажигать его.
* * *
Ночь тянулась бесконечно. Димка лежал у костра, завернувшись в тонкое одеяло, и смотрел на пляшущие на своде из переплетённых ветвей тени. Спать не хотелось — вернее, хотелось, но страх перед снами пересиливал усталость. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ними вставала та восьмиконечная звезда, её глаза на каждом луче и этот рот — чувственный, насмешливый, обещающий всё и дающий ничего...
— Не спишь? — тихо спросил Сашка.
Димка повернул голову. Сашка сидел по другую сторону костра, привалившись спиной к дереву, и смотрел на угли. В свете тлеющих остатков кандеи его лицо казалось зыбким, почти призрачным.
— Не сплю, — ответил Димка. — Ты тоже?
— Боюсь, — просто сказал Сашка. — Если этот... Ооль... придёт ко мне... Что я ему скажу?
— Пошлёшь подальше, — буркнул Димка. — Я же послал.
— Ты — другое дело, — Сашка вздохнул. — Ты сильный. А я...
— Что ты?
— Я хочу домой, — тихо сказал Сашка. — Каждый день хочу. К матери, к сестре, к нашему маленькому дому у реки. Я так давно их не видел... Я даже не знаю, жива ли мать ещё. У неё сердце больное.
— Жива, — сказал Димка. — Она каждый день выходит на порог и ждёт тебя. Я видел.
Сашка вздрогнул.
— Видел?.. Как?
— Не знаю. Просто... видел, — Димка помолчал. — Она ждёт. И будет ждать, сколько потребуется.
Сашка долго молчал. Потом выдохнул — судорожно, словно всё это время задерживал дыхание.
— Спасибо, — наконец сказал он. — Я... я не знал.
— Теперь знаешь.
Они замолчали. Где-то в глубине леса снова застонал Червь — тоскливо, обречённо. Звук разнёсся под кронами деревьев, отразился от невидимых скал и замер вдали.
— Димка, — вдруг сказал Сашка. — А если Червь доберётся до Ойкумены? Что тогда?
— Тогда мы его остановим, — ответил Димка. — Как остановили в прошлый раз. Вайми рассказывал же.
— В прошлый раз его остановил Юхан с помощью какого-то артефакта из другого мира. У нас такого нет.
— Значит, найдём другой способ.
— А если не найдём?
— Значит, придумаем.
Сашка посмотрел на него долгим взглядом.
— Ты всегда так говоришь, — сказал он. — "Найдём", "сделаем", "справимся"... Откуда у тебя эта уверенность?
— Ниоткуда, — честно ответил Димка. — Я просто не умею по-другому. Сдаваться. Опускать руки.
— Это и есть уверенность, — тихо сказал Асэт из темноты. Оказывается, он не спал, просто лежал с закрытыми глазами. — Когда не умеешь отступать.
— А ты умеешь? — спросил Димка.
— Я — да, — Асэт открыл глаза. — Я отступал много раз. Убегал, прятался, притворялся покорным... Это помогало выжить. Но не помогало жить.
— А сейчас?
— Сейчас я перестал отступать, — он сел, подбросил в костёр комок кандеи. Пламя вспыхнуло ярче, осветив его усталое, но спокойное лицо. — Потому что понял: в душе уже не осталось места, куда можно отступить. Только вперёд.
Димка кивнул.
— Я тоже так чувствую, — сказал он.
— Значит, мы в одной лодке, — усмехнулся Асэт. — Что ж, греби дальше. А пока — спи.
* * *
Его разбудил вопль — вопль внезапной и ужасной боли, и он моментально вскочил, ошалело осматриваясь. Уже начинало светать, сквозь прорехи в зелёном своде крон струилось зеленоватое сияние неба, расплываясь колдовским облаком в утреннем лесном тумане. Видно всё было пока что не очень хорошо, но источник вопля Димка разглядел — Акмай стоял буквально в десяти шагах, наступив босой ногой на спину какого-то здоровенного парня. Хорга, судя по спутанным светлым волосам. Правая рука Хорга была отогнута за спину под неестественным углом — а Акмай, ухватившись за неё своими, тянул её ещё дальше. Димку не удивило, что парень так вопил. Даже смотреть на эту сцену было больно...
— Прекрати! Ты ему сейчас руку сломаешь! — заорал он изо всех сил.
Акмай вздрогнул, взглянул на него — взгляд у него был совершенно дикий — но руку Хорга всё же отпустил. Она безвольно упала, словно плеть, а сам Хорг уткнулся лицом в землю, подвывая от боли.
— Он меня во сне хотел зарезать, гад! — Акмай быстро нагнулся и поднял с земли каменный нож. Неказистый, с обмотанной обрывком шкуры рукоятью, но вполне пригодный для совершения злодейства. — Хорошо, что сплю я чутко.
Началось в колхозе утро, мрачно подумал Димка, оглядывая собиравшихся вокруг ребят. Нечего и говорить, что дикий вопль Хорга перебудил весь лагерь — те, кто ещё не вскочили, сидели на земле, ошалело крутя головами. Кое-кто спросонья похватал оружие. Мекали и блеяли разбуженные скоты. Некоторые девчонки от испуга ухватились друг за друга. Утро кретинской казни, вновь мрачно подумал Димка. Он чувствовал, что заснуть уже не сможет, да вообще-то уже и пора было вставать, рассветать ведь начало...
Неспешно подошёл Вайми, держа в руке сделанный буквально на ходу лук — без стрелы и без тетивы пока, помахивая им так, словно раздумывал, не треснуть ли кого тут по лбу. Сонно взглянул на творящееся безобразие — и душераздирающе зевнул, жмурясь так, что на его лице остался, казалось, лишь разинутый во всю ширину рот — с отчётливо различимыми клыками, и Димку вдруг передёрнуло. Свободной рукой Вайми отбрасывал с лица свои лохмы, из-за чего его голова показалась едва ли не в два раза длиннее, чем на самом деле, и это напомнило мальчишке что-то совсем уже жуткое из сна — но вот что, он никак не мог вспомнить...
Вайми с отчетливым стуком захлопнул рот и вновь воззрился на лежащего на земле Хорга. Сонная его физия по-прежнему не отражала ничего, словно просыпаться по утрам от истошных воплей для него самое обычное дело...
— Ну, и что нам с ним делать? — спросил возникший рядом Борька.
— Прикончить, да и весь сказ, — Акмай, нагнувшись, поднял с земли своё копьё. Держал он его так, словно готов был всадить остриё между лопаток лежащему. — Это Йорд Шелл, самый из них, гадов, вредный. Это он меня в рабство к Хорунам сдал.
— А ты, верно, не забывал ему об этом напоминать? — Димка вновь посмотрел на лежащего Йорда. На голой спине его отчетливо виднелись синяки. И уже подживающие, и вполне ещё свежие. И верно, были они не только на спине...
— Ну да, что-то типа того, — Акмай ухмыльнулся, но всё же опустил копьё.
— Так, — Димка по привычке сунул большие пальцы за ремень штанов, но вспомнил, что на нем лишь плавки, и смутился. — Ты руку ему вывихнул, — буркнул он, краснея. Здесь собралась уже масса девчонок — и многие откровенно глазели на него. — Думаю, он уже достаточно наказан. И да, — он повысил голос. — Бить пленников никто не будет. Если они сами не нарываются, — добавил он всё же, и обвёл взглядом лица собравшихся. Чего-то тут явно не хватало...
Вернее, кого-то. Стоило случиться хотя бы небольшой сваре — и тут же, как из-под земли, появлялся Турени, и глазел на неё с жадным любопытством. Сейчас же его тут не было. А уж такое зрелище он точно не пропустил бы...
— Где Турени? — спросил Димка.
Все заозирались, потом заговорили друг с другом. Всего через минуту оказалось, что Турени вообще нет в лагере.
— Он в кусты ночью пошёл, — буркнул один из Волков, назначенных этой ночью в часовые. — И не вернулся.
— Что ж ты тревогу не поднял, чучело? — хмуро спросил Димка. — Тебя зачем поставили вообще?
— Да ну этого Турени! — буркнул парень, опуская всё же глаза. — Одна вонь от него. Решил свалить — туда и дорога.
Димка вздохнул. Он-то очень сомневался, что Турени, как бы ему не было противно общество бывших рабов, решил вдруг ни с того, ни с сего убежать в этот жуткий лес. Да ещё ночью и безо всего! А если б на него в кустах напал какой зверь, истошный визг Турени перебудил бы весь лагерь. Уж в этом-то Димка не сомневался. Значит...
— Демон унёс, — стоявший рядом Юрка хихикнул.
Но Димке это совсем не казалось смешным.
* * *
Наскоро позавтракав, отряд пустился в путь. Запасы еды уже подходили к концу, и под нож пришлось пустить уведённую из Безвозвратного Города живность. Кое-какое навьюченное на неё барахло пришлось попросту бросить, но об этом никто особенно не сожалел. Всем — и Волкам, и бывшим рабам, и даже пленным Хоргам не терпелось убраться из этого проклятого леса, где сквозь шум листвы ещё пробивались порой замогильные стоны Червя. Путь, к счастью, подходил к концу. Уже этим вечером они могли выбраться из леса — если поднажмут. И каждый в отряде был преисполнен мрачной решимости выбраться в степь до темноты. Подгонять никого не приходилось, и Димка был этому рад...
