— С меня тоже много сдерёте? — спросил он.
— Драть шкуру с деда нашей Алёны? — притворно удивился я. — За кого вы меня принимаете?
— Как это с вашей? — насторожился он.
— Был у вас один майор, — начал рассказывать я. — Не тот, который работает у меня министром обороны, а другой. Заболел он очень серьёзной болезнью, из-за чего был брошен женой и дочерью. А мне очень нужны опытные кадры.
— Вы его вылечили, — догадался он, — а какое отношение он имеет к моей внучке?
— Самое прямое. Мы не только вылечили, но и сбросили ему лет пятнадцать. Не со всеми получается омоложение, но с ним получилось. Парень очень славный...
— Что замолчали? — хмуро спросил он.
— Он обзавёлся кое-какими магическими способностями, ваша внучка — тоже, но в их число не входит регулирование зачатия. А у них такая любовь, что не удивлюсь, если у вас скоро появятся правнуки. И никто из них не намерен возвращаться. И не нужно на меня так смотреть. Вините свою внучку, которая суёт нос куда не нужно. И я не собираюсь насильно её задерживать. А вас, если устроит тело сая, могу взять к себе. Алёна много о вас рассказывала. Со временем можете дослужиться до канцлера. У нас нет такой должности, но для вас введём. Ну что вас здесь держит? Внук, который вспоминает о деде только тогда, когда ему чего-нибудь нужно? Дети-то давно живут своей жизнью. Хорошо, если вы видитесь два-три раза в год. Но вам не возбраняется их навещать.
— Интересное предложение, я подумаю.
— Думайте, — согласился я, — только не очень долго. В вашем возрасте и состоянии ничего не стоит откладывать даже на завтра. Что если оно для вас не наступит? Прощай четыре века жизни!
— Чёрт бы вас побрал! — сказал он, зло уставившись на меня. — Что с меня возьмёте?
— Вы знаете, что мне нужно, — ответил я. — А что сможете дать... Я не в курсе ваших возможностей, поэтому свой вступительный взнос в новую жизнь установите сами. Только учтите, что чем больше мы туда притянем, тем быстрее решим все сложности и лучше устроим жизнь.
— А где будут искать пару дети Алёны? — спросил он. — Отпустите на Землю?
— Тоже вариант, — согласился я, — но люди у нас уже работают. Пока немного, но их число будет расти. Мы подкрепляем их магией, а это даже в человеческом теле не меньше ста пятидесяти лет жизни. Вижу в ваших глазах вопрос и сразу говорю "нет"! Здесь никому не будем давать магию. Та, которая доступна людям, не позволяет открывать каналы и делать многое другое и не передаётся по наследству. Вот влиять друг на друга сможете, а это не приведёт ни к чему хорошему и неизбежно ударит по нам. В вопросах магии это принципиальная позиция, и совершенно неважно, что мне могут предложить.
— Возьмите фотографию, — сказал он и протянул мне конверт. — Это одна из комнат клиента. А за мной придёте сюда. Телефон есть? Сейчас я дам свой номер. Если меня не будет, позвоните. Но мне нужно три дня на устройство всех дел.
— Через четыре дня я за вами приду, — согласился я. — Не нужен номер, я знаю его от Алёны.
— Как сходил? — встретила вопросом жена.
— Прекрасно сходил, — улыбнулся я. — За одно тело получим нужного оборудования и услуг на пару миллионов баксов. Маловато, но это только начало. Клиентам нужно созреть, а потом увеличим цену. И появление саев в России тоже нам на руку. Заодно договорился с дедом Алёны.
— А он что даст? — спросила она.
— Меня мало волнует его цена. Я сделаю его канцлером или первым министром и загружу своими делами. Он справится с ними лучше меня. Только перед этим накачаем знаниями и немного поработает на низовых должностях, чтобы понять местную специфику.
— Все тела пустим на продажу? Сколько их у нас?
— Два дня назад отправили на рудники больше трёхсот, но туда посылаем только тех, у кого нет магии. Больше сотни магически одарённых сидят в подвалах бывшего дворца Стора, и есть несколько со стёртыми личностями. Здесь мы разобрались со своими врагами, но они ещё остались в Дарминии. Наверное, я не позволю тварям съесть там всех жрецов, а у нас появятся способные к магии тела.
— Когда ты так рассуждаешь о саях, мне становится холодно! — передёрнула она плечами. — Настоящих врагов очень немного, а ты готов записать в них всех. Это из-за тел?
— За кого ты меня принимаешь? — обиделся я. — Может быть, я зачерствел, но не до такой степени, чтобы стирать личности всем подряд только потому, что нужны деньги! Не пострадает ни один невиновный. Это не значит, что будем пускать к себе всех подряд, но для своих целей я буду отбирать саев только после проверки.
"Милорд, охрана ворот передаёт, что к вам на приём рвётся женщина", — мысленно сообщил Коль.
"Какая ещё женщина? — спросил я. — Что ей от меня нужно?"
"Сообщили, что очень красивая, — ответил секретарь. — Некая Мара Пард. Говорит, что пришла за своим мужем. Сказала, что, если не пустят, ляжет в воротах и никуда не уйдёт..."
"Пусть её проводят ко мне, — приказал я. — Адель, сейчас сюда придёт скандальная красотка, поэтому тебе лучше уйти в спальню.
— Какая красотка? — удивилась она. — И почему я должна от неё прятаться?
— Требует, чтобы ей вернули мужа, — объяснил я. — Готова отстаивать свои права, лёжа на камнях перед воротами. Если верна моя догадка, её мужем был брат Пард, которого мы заселили другой личностью. Но я не знал, что братья женятся.
— Они ничем не хуже других, — сказала Адель. — Их жёны живут в провинции, и братьев отпускают к ним трижды в год. В общей сложности они проводят с жёнами целый сезон. Некоторые привозят их сюда, но это бывает редко из-за дороговизны столичной жизни. Милый, как хочешь, но я теперь никуда не уйду! Такая любовь...
Когда дружинник ввёл в приёмную Мару Пард, я понял, что, помимо очень красивых женщин, существуют и запредельно красивые, а Адель позже призналась, что никогда не видела такой красоты. Было видно, что она из последних сил сдерживается, чтобы не зарыдать. Наверное, тот Пард был не так уж плох, если из-за него убивается такая девица!
— Милорд, верните мне мужа! — обратилась она ко мне таким голосом, что поневоле вызвала озноб. — Вы уничтожили братство, но его благость Первый жрец сказал, что Пард жив и он у вас!
— Извини, милая, но у нас не твой муж, а только его тело, — сказал я. — Братья выступили против нас с оружием в руках, хотели убить меня и убили много моих людей. Я лишь ответил ударом на удар! Мы не стали убивать тела захваченных в плен, убили только их души, а в тела поселили других.
— Мне говорили что-то такое в том месте, куда я ходила! — упрямо сказала она. — Но в браке бог соединяет не только души, но и тела. Раз живо тело, это тело моего мужа, и я прошу его отдать!
— А зачем тебе тело без разума? — удивился я.
— Почему без разума, — удивилась уже она. — Вы же сами сказали, что в нём есть чей-то разум. Неужели я ему не подойду? Я не смогу жить без мужа, лучше умереть!
"Я забыла, а ты, наверное, не знаешь, что жёны жрецов не могут вторично взять мужа, — мысленно сообщила Адель. — Это и другим нелегко, а им запрещено под страхом смерти. До тебя жрецов никто не убивал, тем более в таких количествах, поэтому этот обычай многими забыт, но он по-прежнему действует".
"Пард! — связался я с начальником службы безопасности. — Немедленно приезжай ко мне!"
"Уже еду, милорд! — ответил он. — Могу я узнать, что случилось?"
"Ко мне приехала жена твоего тела! Очень красивая девица, я таких не видел. И она требует, чтобы ты признал её своей женой! Определенные резоны у неё есть. Браком здесь соединяют тела и души, поэтому ты частично ей принадлежишь. Её настойчивость объясняется ещё и тем, что она не сможет вторично выйти замуж. В общем, смотри сам, но если понравится, обязательно проверьте магией, и не вопросами, а по полной программе. Не та у тебя сейчас должность, чтобы..."
"Я понял, милорд! — поспешно сказал он. — Через двадцать минут буду у вас".
— Ждите здесь, — сказал я Маре. — Скоро приедет тот, кто вам нужен, сами будете решать с ним свои вопросы.
— Что будешь делать, если набежит много таких жён? — спросила Адель, когда мы ушли из приёмной. — Они имеют права на тела своих мужей, и то, что мужья мятежники и твои враги, ничего не меняет. Хоть мёртвое тело, но обязан отдать. Я не вижу сложностей, если тела уйдут на Землю, но если начнёшь давать их своим людям здесь, это нужно иметь в виду.
— Разделю на женатиков и холостяков, — согласился я, — а со временем узаконим разводы и разрешим вторично вступать в брак.
— Ты разрешишь, а алтарь? — спросила жена. — Жрецы не просто так суют в него руку. Она ведь может оказаться пустой, без брачного шара.
"Милорд, мне только что передали, что вернулись агенты, которых отправляли в Алтумар, — связался со мной Пард. — Сопровождавшие их маги разъехались по домам, а агенты ждут в службе. Не вовремя принесло эту жену!"
"Хоть что-нибудь сообщили?" — спросил я.
"Только несколько слов. Наших агентов не нашли, но встретились с капитаном Хогертом. Тот рассказал, что они ушли к Пару и не вернулись. А потом прибежали гвардейцы Гардаров и очистили трюмы от оружия. Матросов с корабля разогнали и поставили на нём караулы, а капитана арестовали, но позже отпустили. Корабль вернули, но без корабельной казны, поэтому Хогерт не может без денег найти своих матросов или набрать других, а ссуду чужаку не дадут. Он сидел голодный на корабле и не знал, чем оплатить стоянку, пока наши не помогли. Греб сказал, что удалось напасть на след агентов, но я не стал его расспрашивать, связался с вами".
"Я плохо помню Греба, — сказал я. — Кто у него был напарником?"
"Алек, милорд. Ольт всегда посылал их вместе на задания".
Алека я помнил хорошо, поэтому сразу с ним связался.
"Всё плохо, милорд, — сказал он, — и виной этому нынешний герцог. Дарминов разбил не он, а уцелевший при штурме столицы генерал Дирс. Почти вся его гвардия полегла, а его самого контузило пулей. Пар тогда уцелел случайно, потому что развлекался с какой-то дворянкой в охотничьем доме. Когда узнал, что столица взята штурмом, а отец и младший брат убиты, перепугался и бросился в бега. Поэтому наши парни имели дело не с ним, а с генералом. Уже позже, когда вооружённое нами ополчение начало уничтожать отряды Дарминов, герцог примчался в ставку генерала, арестовал его якобы за бегство с поля боя, а потом собственноручно казнил. Пострадали и многие, кого приблизил генерал, в том числе и наши агенты. Наверняка они рассказали о себе новому герцогу, но это не повлияло на их судьбу. Мы выяснили, что они были арестованы, но не смогли узнать, живы или нет".
"А какая обстановка в Алтумаре?"
"Плохая, милорд. Герцог не изменил своим привычкам и по-прежнему не интересуется ничем, кроме женщин и выпивки. Вельможи герцога Дорина погибли в войне или казнены его сыном, и страной управляют его дружки. Собственно, насколько мы поняли, никакого управления нет. На границе с Дарминами происходят постоянные стычки, а северянам никто не оказывает помощи. И на местах тоже нет никакой власти, потому что война погубила большинство знатных родов. Боюсь, милорд, что в Гардарии вам не с кем разговаривать. Если какой-то порядок сохранился, то только на севере. Северянам не помогают, но их и не трогают. Но им сейчас не до нас".
Глава 28
— Вы даже не представляете, как я вам благодарен! — по-русски сказал молодой, атлетически сложенный сай.
— Ну почему же не представляю, — улыбнулся я. — Старческое изношенное тело и в перспективе год жизни на лекарствах, а теперь впереди вечность и все те блага, которые вы сможете себе позволить за свои деньги. И всё это в крепком, здоровом теле. Вам, Игорь Николаевич, очень повезло.
— Я понимаю, что получил от вас жизнь за бесценок, — кивнул он. — Не беспокойтесь, моя благодарность не ограничится словами. Фотографию не потеряли? За мной остался только монтаж генераторов, но я в тот склад много чего переправлю!
— Не скажете, для чего вам это нужно? — поинтересовался я.
— Хочу иметь возможность хоть иногда быть вашим гостем, — ответил он. — Научите языку? У вас целый мир, интересный и таинственный не только для обывателей, но и для таких, как я. Есть и ещё один момент... Вы сказали о сотнях лет жизни. Секс в молодом теле — это здорово, но всё когда-нибудь приедается. Жена давно умерла, и рано или поздно захочется иметь рядом не очередную шлюху, а подругу. А какая женщина будет счастлива, если не сможет иметь детей? Как вы посмотрите на то, если я подберу себе пару здесь?
— Мы не продаём жён, — ответил я. — Если договоритесь сами, то почему бы и нет? Вот услуги по обучению земным языкам и отправке на Землю наверняка будут платными. Но учитывая то, что вы у нас первый, и ваше обещание, для вас можно сделать исключение. Не скажете, что вы думаете об этом бизнесе?
— Как и в любом бизнесе, в вашем будут свои сложности, — сказал он. — Я не знаю, сколько у вас тел, но допустим, что их много. У меня сразу возникает два вопроса: кому их продавать и какую назначить цену. Вопрос секретности поднимать не буду. Одну-две продажи могут не заметить, а если вы поставите дело на широкую ногу, скоро об этом будут знать все. Для вас это может оказаться неприятным. Сейчас вы в глазах большинства представляетесь борцом с тварями и консерваторами, спасающим свой народ и открывающим ему связь с нашим миром. А если узнают, что вы торгуете телами своих соотечественников... Дело ведь не в моральных проблемах, за них только будут цепляться. Вы предлагаете молодость и очень долгую жизнь, и не только для стариков или безнадёжно больных, а для всех, кто сможет заплатить. А сделать это смогут очень немногие и, по мнению большинства, далеко не лучшие представители человечества.
— Зависть, — сказал я.
— Конечно! А вы не завидовали бы? Человеку осталось жить лет двадцать в больном и изношенном теле, а какая-то богатая сволочь, которая на нём же заработала, проживёт сотни лет! Вас очень многие будут ненавидеть, невзирая на то, что вы ни у кого ничего не отбираете, а даёте избранным.
— Это понятно, — сказал я. — А как бы вы вели дело на моём месте?
— На вашем — не знаю, а на своём... Многое зависело бы от того, каким количеством тел я располагаю. В первую очередь, это цена.
— Считайте, что их у вас несколько сотен.
— Прежде всего хочу сказать, что мне безразлична ненависть толпы. Тех, кто преуспел, редко любят, а на всех не угодишь. Если у меня есть важная цель и мой бизнес позволяет её добиться, пусть говорят что хотят. Теперь вопрос цены. Она не должна быть маленькая, но я не стал бы устанавливать её запредельно большой. Что-то от ста до двухсот миллионов в долларах. И ориентироваться нужно не на Россию, а на Штаты. Там намного больше богатых людей, находящихся в преклонном возрасте. Молодые вряд ли будут покупать тела, разве что для своих стариков, но таких будет немного. Получив молодость, многие попытаются вернуть своё дело, а кому из детей это понравится?
— Хорошо, я продал американцам жизнь и получил, скажем, пятьдесят миллиардов.
