ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
1.
Кроме того, в самом Харбине и вокруг него расселялись вышедшие в отставку ефрейторы и унтер-офицеры. Впрочем, новосозданное Сунгарийское Казачье Войско не брезговало и рядовыми — и даже не свежеотставленными, а стариками, уволившимися из армии пять-шесть, а то и десять лет назад, успевшими уже обзавестись семьей и детьми... В Манчжурию таких заманивали землей, казачьими и налоговыми льготами (с 1897 года синонимами это не являлось — нововведенный вместо старой подушной подати подоходный налог должны были платить все подданные Империи), щедрыми подъемными и беспроцентными долгосрочными кредитами "на обзаведение" — в результате менее чем за полтора года сунгарийских казаков насчитывалось уже почти десять тысяч штыков при аж сорока шести орудиях!
Правда, орудия эти были всего лишь древними 2,5-дм пушками Барановского: извлеченные из арсеналов по всей Империи четыре десятка горных и полдюжины конных пушек образца 1877 года были специально свезены сюда, на отдаленнейшую окраину. Исключительно потому, что сюда же свозились и 2,5-дюймовые морские десантные пушки, использующие тот же самый унитарный патрон и распределяемые по китайским "охранным" частям из расчета по штуке на батальон. Патронное заряжание, кстати, было единственным плюсом этого антиквариата — все остальные артсистемы "образца 1877 года" заряжание имели картузное, а скорострельность — в разы меньшую!
Это было лучшим из возможного — поскольку 76-мм горные пушки и 107-мм горные гаубицы нового образца пока что не вышли даже на полевые испытания. Даже с дивизионными калибрами — и то дело лучше обстояло! По трехдюймовке и у Елки, и у Арткомитета было вполне достаточно наработок, чтобы первые 76/30-мм дивизионные пушки образца 1897 года уже пошли в войска. Со 122/14-мм дивизионной гаубицей дело обстояло чуть посложнее, но по этому калибру оказались солидные наработки у Круппа, а что касается 152/11,5-мм дивизионной мортиры, так её данные Елка передала деятелям АК на блюдечке с голубой каемочкой, попросту передрав все у немецкого тяжелого пехотного орудия sJG-33. Воистину поразительно, что могут сотворить несколько талантливых инженеров, имея два рисунка, две странички текста, табличку тактико-технических характеристик и суровую ответственность за провал!
Но вот с орудиями полкового звена, которые, по идее, должны были стать самыми распространенными, получился изрядных размеров затык. "Укороченная дивизионка" и в тех же массогабаритах 107-мм гаубица должны были стать базой для широкого круга унифицированных по боеприпасу систем — горные, конные и морские десантные орудия, казематные и башенные установки. Именно такая многозадачность вкупе с отсутствием "контрольного решения" (то есть решение-то было, но оно не подходило по условиям задачи, требовавшей именно дуплекс), похоже, и не пошла на пользу конструкции: проекты пушек и гаубиц полкового звена стояли, как вкопанные. Единственным орудием этого уровня, доведенным до серийного производства, были 120-мм полковые минометы.
2.
Вообще год 1898 от Рождества Христова прошел под знаком военных реформ.
Для начала, была полностью изменена система резервных войск — 27 существовавших до того резервных бригад в 4, 6 или 8 батальонов были обращены на формирование обычных пехотных дивизий. За счет этого были сформированы пехотные полки с N165 (пехотный Луцкий полк, сформирован в 1811 году как Житомирский внутренний губернский полубатальон) до N204 (пехотный Сальянский полк, сформирован в 1805 году из солдатской команды Каспийской морской флотилии и чинов четырех морских полков как Каспийский морской батальон), а также два гренадерских: 17-й Аварский (сформирован слиянием 255-го Аварского резервного батальона, Царевского резервного батальона и 226-го пехотного резервного Бобруйского полка) и 18-й Карсский (сформирован из 254-го Темирханшуринского резервного батальона, 227-го пехотного резервного Балашовского полка и 228-го пехотного резервного Хвалынского полка).
Одновременно с этим восемнадцатилетний запас был увеличен на два года, до сорока пяти лет, и разделен на три разряда: в первом и втором по шесть лет и в третьем восемь. До того мобилизованные войска должны были комплектоваться без разбора, и 25-летними запасными, только что покинувшими службу, и 43-летними "бородачами". При этом была выделена особая категория 1-го и 2-го разряда, названная "реестровым резервом". "Реест-ровые" были приписаны к регулярным полкам, каковые и должны были пополнять до полного штата, и к сформированным в каждой дивизии номерным резервным полкам. За обязанность ежегодно проходить трехнедельные зимние сборы, где отрабатывались взводные, ротные и батальонные задачи, и ещё двадцать один день в год (но уже в разбивку, по два-три дня в месяц) проводить на стрельбище губернского учебного центра они получали денежную, вещевую и продовольственную дачу и льготу по налогам. На особом учете — так называемый "специальный резерв" — находились унтер-офицеры, имевшие "на гражданке" профессию или заработок, связанные с обучением или руководством. Такие были ценными кадрами для запасных частей и школ прапорщиков соответственно.
Теперь пехотная дивизия мирного времени состояла из трех полков по три батальона и учебной роте в каждом, ещё один кадрированный батальон числился резервным полком. По мобилизации "реестровые 1-го резерва" пополняли части дивизии до штата военного времени, а из "реестровых 2-го резерва", прошедших короткую переподготовку в развернутых на базе учебных рот запасных батальонах, создавались милиционные полки в 4 батальона, попарно сводившиеся в резервные бригады. Сами же запасные батальоны, сведенные в запасный же полк дивизии, оставались готовить пополнение из резервистов, ни в каких реестрах не числившихся, и рекрутов новых призывов. Здесь же восстанавливались выписанные из госпиталей (отныне, кстати, раненные должны были возвращаться только в свои полки), а созданные при полку учебные курсы готовили унтер-офицеров и специалистов пехотного оружия поддержки: пулеметчиков, артиллеристов для расчетов батальонных гаубиц, минометчиков, минеров и снайперов.
Всё это (начиная с полковых значков, через назначение каждому полку своего собственного округа комплектования и заканчивая возвращением раненных и окончивших офицерские курсы только в свой собственный полк) позволяло — в идеале — достичь совершенно поразительных результатов в деле воспитания в солдатах и офицерах командного духа, чувства товарищества и взаимовыручки. "Полк — это семья". Что, в свою очередь, должно было привести к повышению общего морального настроя войск.
Резервные, Запасные и Милиционные полки имели номера своих дивизий. Например, 4-я Гвардейская пехотная дивизия: Лейб-гвардии Кексгольмский, Санкт-Петербургский, Волынский и 4-й Резервный пехотные полки, Л-гв. 4-й Запасный полк. Дивизионные части — Л-гв. 4-й инженерно-саперный батальон, 4-й артиллерийский полк (два дивизиона по 4 батареи в каждом), 2-й дивизион Л-гв. "Серебряного" кавалерийского полка (три эскадрона и полубатарея Лейб-гвардии конной артиллерии — 2 пушки, два полковых миномета). По мобилизации формируется Лейб-гвардии 4-й Милиционный полк, сводящийся с Л-гв. 3-м Милиционным полком во 2-ю Гвардейскую Резервную Бригаду.
Несмотря на эту реформу, сократившую количество батальонов в дивизии с 16 до 12, количество пулеметов было, наоборот, увеличено — до 24 штук. Впрочем, по меркам императрицы, эта прибавка была совершенно ничтожной — её план предусматривал, что только станковых пулеметов каждая пехотная дивизия будет иметь 130 штук. То есть в пять с половиной раз больше! А ещё — семьдесят два 50-мм миномета и сто девяносто шесть орудий и минометов калибра 76 мм и более. Но — не все сразу.
Также в состав армейской пехотной дивизии был включен один кавалерийский эскадрон (в гвардии и гренадерах — трехэскадронный дивизион со средствами усиления), артиллерийский полк в два дивизиона (по штату — дивизион 76/30-мм пушек, три батареи 122/14-мм гаубиц и батарея 152/11,5-мм мортир, всего 64 орудия), инженерно-саперная рота (в гвардии и гренадерах — батальон), обозный батальон и полевой госпиталь.
3.
Одновременно с реформой запаса произведена и реформа призыва. Были упразднены все и всяческие "потомственные" льготы — отныне дворянским, поповским и потомственным почетно-гражданским недорослям лбы брили точно так же, как и обычным крестьянским и купеческим детям. Сохранились только "личные" льготы — по здоровью, единственному сыну, студенту ВУЗа и т.д.
Это было явное и совершенно открытое посягательство на пресловутые "Вольности дворянские" — но век, по счастью, стоял уже не "золотой Екатерины", и от влияния "русской шляхты" на государство и его аппарат осталась одна только видимость. Интеллигенция, составлявшая верную опору дворянства, его аппарат PR, позволяющий прогнившему насквозь сословию влиять на неокрепшие молодые умы, настраивая их на исключительно прозападный лад, имела с этой точки зрения один крупный недостаток: как правило, она сама верила в то, чему учила других!
Введение всеобщего призыва ИнформБюро подало как именно "шаг на Запад" — идеалы "Свободы, Равенства, Братства" дли образованщины значили многое. Действительно — во французской, например, армии служат все. А те, кто по какой-либо причине не служил, не имеют права занимать государственные должности! И в этом Россия зашла даже дальше Франции — согласно новому закону, право "избирать и быть избранным" с 31 января 1899 года будут иметь только лица, отслужившие в рядах Имперских Вооруженных Сил либо приравненных к ним структурах, либо добровольно прошедшие курс подготовки на военной кафедре высшего учебного заведения.
4.
Всех бывших "льготников" забрали в осенний призыв 1898 года, совершенно рекордный как по количеству — обычная норма около 300 тысяч человек была перекрыта почти в четыре раза: ещё бы, загребли-то целых девять возрастов! — так и по качеству. Конечно, самые сливки и элита успели сбежать, но и оставшихся вполне хватило для того, чтобы общественное недовольство перехлестнуло за все и всякие рамки. В Москве и Питере студенческие волнения закончились тем, что бойцам Московского полка ВВ пришлось — впервые!!! — применять не только табельные палки, но и ружья "Аргумент". Причем не только с нелетальными боеприпасами — поскольку у многих студентов оказалось при себе оружие. Как позже установило следствие, столь масштабное и вооруженное выступление было вызвано упорными слухами о том, что студенческим льготам также суждено быть отмененными. Естественно, молодежь отреагировала так, как и положено реагировать молодым людям с горячей кровью.
Именно для того, чтобы студенты охлаждали кровь не в боях с полицией, а в... ну, других обстоятельствах, в январе 1899 года появился императорский указ об уравнении полов в правах на образование и совместном обучении мужчин и женщин в высших учебных заведениях. "Пусть лучше занимаются любовью, чем террором", — так, по слухам, ответил Николай II на опасения министра народного просвещения о том, что это будет "сплошной разврат!!!".
Тем же указом женщин допустили и на военные кафедры тех самых высших учебных заведений — хотя и не на основной курс. Студенты по окончании кафедры получали погоны прапорщиков запаса, а студентки — удостоверение квалифицированной сестры милосердия, навык обращения со снайперской винтовкой и право избирать и быть избранной. Выглядело это всего лишь как ещё один шаг навстречу "либералам" и "прогрессивной общественности". Которые, впрочем, столь радикальных реформ не оценили. Для них эти шаги были уж слишком размашисты.
Большинство "сверхплановых" рекрутов были направлены на спешно создаваемые курсы по освоению "технических" специальностей. Армия и флот — особенно флот! — получали новейшую, требующую высокого уровня обслуживания технику во все возрастающих количествах. Для её обслуживания требовались если не высококвалифицированные — где ж на такую прорву высококвалифицированных-то напасешься? — то хотя бы образованные люди.
5.
Такой мощный призыв в сочетании с кадрированием 4-х батальонов пехотных полков позволил не только успешно завершить переформирование войск, но и довести большую часть армейских подразделений до полной штатной численности. В частях "нового строя" (Гвардии, гренадерских дивизиях, 1-й-3-й Финляндских, 1-й-3-й Кавказских и 1-й-3-й Сибирских стрелковых бригадах) это означало батальон в три роты по три взвода (47 человек и три РП во взводе). В частях, на которых ручных пулеметов не хватало — то есть в остальных стрелковых бригадах и всех пехотных дивизиях — рота по-прежнему состояла из четырех взводов по 62 человека, и таких рот в батальоне было четыре.
В связи с тем, что появление такого технически сложного и тактически значимого оружия, каким являлся ручной пулемет, вызывало у командиров естественное желание доверить его наиболее опытным и ответственным бойцам, пришлось также ввести новое звание "младшего подофицерского состава" и сдвинуть всю лесенку на одну ступень.
Ранее звание ефрейтора, в 1895-м переименованное в "старшего рядового", служило средством отличить старослужащего от свежего призывника, младший урядник командовал отделением, урядник помогал командующему взводом "зеленому" подпоручику, а старшина (в кавалерии и казачьих войсках — вахмистр) являлся помощником командира роты в общении того с нижними чинами. "Ведь любому офицеру нужен кто-то, чтобы вовремя дать пинка описавшемуся от страха новобранцу".
Теперь же из лесенки решительно выбивался пулеметчик в погонах младшего урядника. Урядник стал командиром отделения, старшина — помощником командира взвода, для помощи же командиру роты было придумано звание "ротного старшины" ("старшего вахмистра", "старшины 1-й статьи" во флоте, морской пехоте и крепостной пехоте флота). Но добавление это производилось только в тех частях, которые ручные пулеметы получали — там, где их не было, служебная лестница оставалась прежней.
6.
Результатом реформы стало появление двадцати семи новых дивизий (с 42-й по 68-ю) — для части из них даже не хватило корпусных частей и управлений. И если развертывание 2-го корпуса Лейб-Гвардии и превращение одного гренадерского корпуса в три особых проблем не вызвало, то одномоментное создание чуть ли не пятнадцати новых армейских корпусов...
По новому штату армейский, гренадерский или гвардейский корпус состоял из двух пехотных дивизий, артиллерийского полка в два дивизиона по четыре батареи, всего 64 корпусных орудия, инженерно-саперного батальона (в гвардии и гренадерских корпусах — полка) с двумя инженерно-саперными и одной понтонно-мостовой ротами (в полках — такое же соотношение, но батальонов), корпусного батальона связи, полевого корпусного госпиталя и частей продовольственного и боевого обеспечения. Армейским корпусам был придан кавалерийский полк, в мирное время посменно отправляющий свои эскадроны в дивизии для отработки навыков дивизионной конницы, по мобилизации дивизии получали казачьи сотни. Гвардия и гренадеры получили на каждый корпус по кавалерийской бригаде в два полка со средствами усиления, и дивизионная конница у них была постоянной, а не приданной.
