Всего в результате военных реформ 1897-1900 годов сухопутные войска Российской Империи должны были получить два Гвардейских пехотных и три Гренадерских корпуса, и тридцать четыре армейских корпуса. Получили же — все пять элитных, но только двадцать восемь армейских, а ещё двенадцать дивизий "линейной пехоты" решили пока использовать "россыпью". Поскольку для формирования корпусных частей в наличии не имелось ни техники, ни личного состава.
Стрелковые корпуса, состоящие из трех стрелковых бригад в четыре полка по два батальона, кавалерийской бригады, артиллерийского полка, инженерно-саперного батальона и частей обеспечения, были сформированы в Финляндии (ФЛЕСК, Финский Лыжно-Егерский Стрелковый Корпус), на Кавказе (Кавказский Горно-Егерский Стрелковый), в Туркестане (1-й и 2-й Туркестанские) и Сибири (1-й, 2-й, 3-й и 4-й Сибирские). По мобилизации каждый стрелковый корпус, уходящий на фронт, оставлял после себя ещё один, почти точно такой же, только сформированный из "реестровых" и резервистов и имеющий в бригаде не четыре полка по два батальона, а два полка по четыре батальона — что было связано с жесткой недостачей командных кадров полкового и бригадного звена.
7.
В 1882 году российская кавалерия подверглась так называемой "драгунской реформе", автором которой был генерал Сухотин. Под вывеской необходимого преобразования всей русской конницы на драгунский лад был проведен полный её разгром. У всех армейских кавалерийских частей были отняты собственные имена, мундиры и традиции — что вызвало не одно только падение боевого духа. В Киевском гусарском полку, например, все офицеры подали в отставку, когда их полк, существовавший двести с лишним лет (он вел происхождение от сформированного в 1668 году 1-го компанейского Киевского казачьего полка), был переименован в "драгунский N27".
"Вверенная мне часть из блестящего гусарского полка стала армейским драгунским номера 6-го полком, с традициями которого можно было познакомиться только в архивах, а не по форме одежды и гордому виду людей, её носящих" — с горечью писал в 1884 году командир лейб-гусарского Павлоградского полка.
Однако численный состав кавалерии в 80-х-90-х годах был увеличен в полтора с лишним раза: все полки переведены из 4-эскадронного в 6-эскадронный штаты, сформированы 3-я Гвардейская, 15-я армейская и 2-я Сводно-Казачья дивизии.
Первыми же реформами молодого государя всем полкам были возвращены старые имена и пошиты новые блестящие мундиры, живо напоминавшие победы русского оружия в Отечественной Войне 1812 года. Однако на обучении частей "возвращение кавалерийского духа" отразилось слабо — львиную долю по-прежнему отнимали маневры в пешем строю и стрельба, вдобавок, ввели ещё и полевую фортификацию. "Уланы и гусары роют траншеи "полного профиля"! Что может быть смешнее и печальнее этого!"
Стандартным кавалерийским маневром, тщательно отрабатывавшимся на всех учениях, был долгий и быстрый переход — полк, прошедший две сотни верст в четверо суток, уже никого не удивлял — с последующим занятием обороны и строительством полевой фортификации. Завершала учения обыкновенно атака на построенный кавалеристами опорный пункт превосходящих сил вражеской пехоты, нередко — при поддержке полевой артиллерии. Впрочем, случалось и наоборот — если конница, подойдя к назначенному пункту, обнаруживала его занятым и укрепленным вражеской пехотой. Тогда уже кавалеристам приходилось атаковать вражеские траншеи.
В связи со всем этим радикально изменились требования к конскому составу — если ранее армейские полки требовали коней рослых, высококровных или полукровных, способных развить на коротких расстояниях высокую скорость, способствующую массивному удару холодным оружием (такую атаку называли "шоком", и, в общем, вполне заслуженно — до появления казнозарядных винтовок её могла держать только пехота, обученная самым наилучшим образом), то сейчас на первый план выходила лошадь выносливая и нетребовательная, способная при необходимости обойтись подножным кормом и двигаться без остановки по 6-7 часов, проходя в сутки по 50-60 верст. Словом, обычная в донских степях порода, с давних пор использовавшаяся казаками.
Это "оказачивание" регулярной и особенно гвардейской кавалерии подвергалось массированной критике со стороны военных теоретиков — но у строевых командиров попросту не было выбора. Прошедшие летом 1899 года под Киевом Большие Маневры, когда в 1-й Гвардейской КД, не выдержав тяжелого пятисуточного трехсотверстного перехода, пали несколько сотен лошадей, окончательно поставили точку в этом споре.
Как до, так и после реформы эскадрон состоял из четырех взводов по два отделения в каждом. Добавились группа тяжелого оружия — два пулемета на скоростных пулеметных повозках, названных "тачанками", и два 82-мм миномета и ручные пулеметы в каждом отделении. Полк в шесть эскадронов и полудивизион конной артиллерии в две батареи: артиллерийская из трех пушечных и одного гаубичного взводов и минометная из восьми 120-мм минометов — за исключением 2-го конно-егерского Нижегородского и 4-го конно-егерского Северского, объединенных во входящую в состав КГЕСК Кавказскую горно-кавалерийскую бригаду, которые получили по восемь 107-мм горно-вьючных минометов. Имелось три Гвардейских и пятнадцать армейских кавалерийских дивизий, семь казачьих дивизий были расформированы на корпусные кавалерийские полки.
В общем-то, ничего особенного, если не считать большого количества тяжелого вооружения. Но российская кавалерия первой в Европе перешла на совершенно новый уровень организации. Из отдельных кавалерийских дивизий были сформированы кавалерийские корпуса! А кавкорпус — это уже не просто три дивизии, собранные вместе.
Точно так же, как в Германии, у Гудериана, танковая и панцергренадерская дивизии, собранные в танковый корпус, перестали быть суммой слагаемых, а превратились в совершенно новое КАЧЕСТВО.
Это качество включало три кавалерийских дивизии в четыре полка, стрелковую бригаду, три полка которой были на постоянной основе приданы дивизиям, а четвертый находился в корпусном подчинении, конно-пионерский саперный полк и артиллерийский полк — 64 орудия дивизионных калибров. Сформировано шесть корпусов — Гвардейский и 1-й-5-й Армейские.
8.
С 1895 года русская артиллерия делилась на батальонную, полковую, дивизионную, корпусную и ТАОН — тяжелую артиллерию особого назначения.
Батальонная артиллерия состояла из 50-мм ротных и 82-мм батальонных минометов, 76/12-мм батальонных гаубиц и 37-мм пушек. Последние вызывали больше всего споров: бронетехника, как колесная, так и гусеничная, должна была появиться ещё о-очень нескоро, а в её отсутствие 37-мм пушки, имеющие слишком слабые фугасные и осколочные снаряды, были явно лишними. Компенсировать этот недостаток могли только высокоскорострельные (читай — автоматические) орудия — но 37-мм автоматы для батальонной артиллерии были бы слишком дороги, а револьверные 37-мм орудия Гочкис оказались тяжеловаты и не давали нужного эффекта. Так что пока только батальоны гвардейской стрелковой бригады, вошедшей в состав Гвардейского Кавалерийского Корпуса, получили по два 37-мм "Максима" — в экспериментальном порядке.
Роты "нового штата" состояли из трех пехотных взводов и взвода тяжелого оружия — два станковых пулемета "легкого" типа, два 50-мм миномета. Батальоны "нового штата" — три пехотных роты и рота тяжелого оружия — две 76-мм батальонных гаубицы, два 82-мм миномета, четыре станковых пулемета "тяжелого" типа. Батальоны "старого штата" получили к четырем пехотным ротам роту тяжелого оружия: две гаубицы, два 82-мм и четыре 50-мм миномета, два "тяжелых" станковых пулемета. Кавалерийские эскадроны штатно должны были иметь два станковых пулемета тяжелого типа и два 82-мм миномета.
Полковая артиллерия должна была являть собой основную часть артиллерийского вооружения российских пехотных дивизий — поскольку сочетала высокую огневую мощь и быструю реакцию. К сожалению, задержка с разработкой вызвала непозволительное отставание в этой области.
На вооружении состояли 76/16,5-мм полковая пушка образца 1898 года, стреляющая всеми снарядами, входящими в боекомплект трехдюймовки, и даже использующая ту же гильзу — только укороченную, чтобы патрон от дивизионки нельзя было запихнуть в камору полковушки. Поскольку ствол 76/16,5-мм орудия был слишком тяжелым для обычного конского вьюка, то его пришлось сделать разборным — для полковой и конной артиллерии стволы изготовлялись неразборными. Также на равнинах не требовались разборный лафет и большие углы возвышения — что способствовало общему облечению системы. Для конной артиллерии, где вся прислуга передвигалась верхом, был создан лафет без сидений для прислуги, его разборный вариант стал лафетом "конно-горной полковой пушки", поступавшей на вооружение артиллерийских подразделений горно-кавалерийских частей, а также "морской десантной пушки" — по два или четыре таких орудия имелось на каждом броненосце, броненосном и бронепалубном крейсере и канонерской лодке. Использовались 76/16,5-мм МДП для непосредственной поддержки создаваемых из матросов данного корабля морских десантных отрядов, а также состояли на вооружении сформированных в 1898 году подразделений морской пехоты.
107/12-мм гаубица образца 1899 года была полностью унифицирована по лафету со всеми образцами 76/16,5-мм пушки — такая система, когда на один и тот же лафет практически без всяких переделок можно устанавливать стволы двух разных калибров, именуется обычно "дуплексом" (система под три ствола — обычно это пушка, гаубица и мортира — именуется "триплекс"). В России были созданы полковые, конные, горные, конно-горные и десантные дуплексы, тумбовый лафет для корабельной установки МДП использовался как база для создания 76-мм пушечной и 107-мм гаубичной казематных артиллерийских установок Главного Инженерного Управления (в ведение этого управления входили все крепости и укрепленные районы Сухопутных Войск) — они устанавливались в казематах "пехотных" фортов и на мобилизованных речных судах. Для ГИУ также была создана 76-мм башенная артустановка со вдвое сокращенной длинной отката и спаренным "легким" пулеметом. Она ставилась на штурмовые бронеплощадки бронепоездов, мотоброневагоны, боевые корабли РВФ и пехотные форты "усиленного типа". Кроме пушек и гаубиц в систему полкового оружия входили 120-мм полковой и 107-мм горно-вьючный минометы.
В пехотных, гренадерских и гвардейских пехотных частях каждый полк штатно имеет артиллерийский полудивизион — восьмиорудийная батарея полковых пушек, полубатарея полковых гаубиц, полубатарея 120-мм минометов. В двухбатальонных полках (стрелки, крепостная и морская пехота, ВВ и пограничники) — одна батарея из двух пушечных, одного гаубичного и одного минометного взводов, в бригадах — артиллерийский дивизион из двух пушечных, гаубичной и минометной батарей (с обратным соотношение пушек и гаубиц в крепостной пехоте). Кавалерийская бригада, встроенная в штаты гвардейских, гренадерских и стрелковых корпусов, имеет в своем штате батарею пушек и батарею гаубиц, любая кавалерийская дивизия — три пушечных и одну гаубичную батареи.
К сожалению, полностью штат удалось воплотить только в гвардейских, гренадерских, крепостных и стрелковых частях — и то с диким напрягом. Ни один из армейских пехотных полков новых артиллерийских орудий не получил: в лучшем случае полковая батарея имела шесть 87/24-мм "легких" и две 107/19,7-мм "батарейных" пушки "тип 77"!
Дивизионная артиллерия состояла из 76/30-мм пушек, 122/14-мм гаубиц и 152/11,5-мм мортир, каждая пехотная дивизия, стрелковый и кавалерийский корпуса получили артиллерийский полк — дивизион пушек, три батареи гаубиц, одна батарея мортир.
Корпусная артиллерия оставалась пока по большей части на бумаге — предполагалось включить в неё 107-мм пушку, 152-мм гаубицу и 203-мм мортиру, спроектированные по последнему слову техники — с откатом по оси ствола, откатником, накатником и, обязательно, гильзового заряжания. Ни одна из этих систем пока не ушла дальше полигонных испытаний, всякий раз выявлявших в них массу недоработок. Так что, пока суд да дело, гвардию, гренадерские и стрелковые корпуса укомплектовали изъятыми из расформированных осадных парков 107/35-мм пушками обр.1877 года ("42-линейная"), 152/21-мм гаубицами обр.1877 года ("6-дм пушка в 120 пудов") и 203/7-мм мортирами обр.1877 года ("8-дм легкая мортира") — каждый корпусной артполк получил 32 пушки, двадцать четыре гаубицы и восемь мортир. Все эти системы были фактически полустационарными (требовали для стрельбы строительства специального основания) и для маневренной войны годились слабо, однако же... Одних только 107/35-мм пушек в Империи имелось семь с половиной сотен штук, а 152/21-мм гаубиц — более тысячи! Выбрасывать такое количество вполне боеспособных артсистем было бы попросту расточительно — поэтому решено было параллельно с созданием новых артсистем усовершенствовать хотя бы эти две старые: дуплекс из 107-мм пушки и 152-мм гаубицы на едином лафете обещал существенную экономию средств и довольно приличные боевые качества.
Для тяжелой артиллерии особого назначения были заказаны три полевых и один полустационарный триплекс. В "малый" триплекс ТАОН должны были входить 122-мм пушка, 178-мм гаубица и 229-мм мортира. "Стандартный" триплекс, по мысли Императрицы, включал 152-мм пушку, 203-мм гаубицу и 280-мм мортиру. "Большой" триплекс состоял из 178-мм пушки, 229-мм гаубицы и 305-мм мортиры. Все эти системы должны были разбираться на лафетную и ствольную повозки и спокойно буксироваться тяжелыми тракторами (заказаны АО "Фрезе-Яковлев" и "Лесснер-Луцкой" на конкурсной основе), а "малый" и "стандартный" триплексы также, на случай острой необходимости, должны были иметь возможность буксировки в неразборном состоянии. Полустационарная система, требующая предварительного строительства (сборки) основания, должна была состоять из 203-мм пушки, 305-мм гаубицы и 380-мм мортиры. Меньше всего проблем возникло с пушками — за основу взяли 120-мм, 152-мм и 203-мм морские орудия, прикинули, что и как переделать для использования на суше... Не то, чтобы проще пареной репы, но здесь имелся хоть бы какой-то задел. Гаубицы и мортиры (кроме полустационарных) породили гораздо больше проблем — одна задача стрельбы с колес и требование возможности неразборной буксировки чего стоили! Но, в любом случае, ни одна система не ушла пока дальше чертежного стола, в лучшем случае заводских полигонных испытаний — за исключением 120/45-мм морской пушки Канэ, установленной на высокий осадный лафет обр.1878 года. Но эта система, неплохо стрелявшая на Главном Артиллерийском Полигоне, годилась только в качестве временной меры — и в качестве таковой она уже устарела.
9.
Из прочих родов сухопутных войск следует вспомнить саперные и железнодорожные, которых к концу царствования Александра III насчитывалось 21 и 5 батальонов соответственно. В 1896 году саперные войска были переименованы в инженерно-саперные и из них были выделены войска связи и воздухоплавательные войска.
