"Ты что-нибудь придумал?"
"Конечно, — ответил я. — Буду сидеть и ждать. Жрецам без алтаря нужно срочно менять одежду и заняться чем-нибудь другим, поэтому они придут ко мне договариваться. И если договорятся на моих условиях, я отдам алтарь и даже помогу придумать религию и объяснить саям, почему им тысячу лет говорили чушь. В моём мире с настоящей верой такое можно сделать, только залив страну кровью, а здесь всё пройдёт намного легче. А вашу свадьбу можно провести в любом из столичных храмов. Но я не стал бы этого делать, а провёл ритуал на нашем алтаре. У нас есть свои жрецы, а у Алексея божественной силы не меньше, чем её было у Гордоя, так что он с удовольствием вытащит для вас нужный шар".
— С кем ты говорил? — спросила жена.
— С отцом, — ответил я.
— Сердится?
— Скорее, растерян. Малыш, подожди, пока я напишу указ, а потом чем-нибудь займёмся. Хочешь, сходим в парк?
— Ты бросишь все дела и пойдёшь со мной гулять? — не поверила Адель.
— Я пойду гулять с вами, — сказал я, погладив её живот. — Дрыгается... Может, тебе с ним тяжело ходить?
— Тяжело, — согласилась она, — но всё равно пойду. Уже давно не было безветренной погоды и солнца, а сегодня просто замечательный день!
С указом я просидел минут сорок, после чего отдал его Колю и начал готовиться к прогулке.
— Ты собираешься, как на войну, — пошутила жена. — Чего ты опасаешься? Ограду хорошо охраняют, а сейчас день.
— Ты у меня одна, — ответил я. — И без тебя мне не нужны ваши проблемы, не нужен ваш мир, да и мой тоже. Любовь — это болезненное состояние, когда смысл жизни в любимом человеке, поэтому эгоисты не могут по-настоящему любить. Вот скажи, за что ты меня любишь?
— Уж конечно не за то, что ты вытворяешь со мной в постели. Сильных и умелых мужчин много, а ты один. Умрёшь ты и... нет, теперь не умру из-за ребёнка, а раньше точно умерла бы. А почему ты, а не кто-нибудь другой, этого я не знаю. Пусть это болезнь, но я перегрызу горло тому, кто меня от неё вылечит! Милый, зачем тебе автомат? Если увидят, будут зубоскалить...
— Пусть зубоскалят, если есть лишние зубы, — проворчал я, но оставил автомат и взял беретту. — Не хочешь одеться теплее? Всё-таки зима.
— Пошли! — сказала она, беря меня за руку. — В моей одежде на солнце будет жарко.
Мы вместе с пристроившимися за спинами дружинниками вышли из южного дворца и пошли в сторону северного, выбирая аллеи с деревьями помоложе. Солнце заметно грело, особенно на открытых местах. Это был первый солнечный и безветренный день с начала зимы, да и за прошедшую осень такие деньки можно было пересчитать по пальцам.
— Сегодня в дружину влилось полсотни отличных бойцов, — сказал я Адели, — и мы получили столько золота, что возникли проблемы с его хранением. И ещё получили тела. Я сильно здесь зачерствел. У меня и раньше была профессия, которая способствовала циничному взгляду на жизнь, а сейчас и вовсе приходится всё рассматривать с точки зрения полезности для дела. Исключения очень редки и касаются только немногочисленных друзей. Смотри, какой замечательный день. А ведь несколько часов назад оборвалась жизнь множества саев. Часть из них погибла не по моей вине, жизнь остальных погасили по моему приказу. А я иду с тобой по парку, наслаждаюсь твоим обществом и погодой и радуюсь тому, что избавился от врагов и увеличил свои возможности. Полгода назад реакция была бы другой.
— Так и должно быть, — мотнула она головой. — Раньше ты жил для себя и не за кого не отвечал. Хорошо быть добреньким и всех жалеть, если для этого ничего не нужно делать и за твою жалость потом никому не придётся расплачиваться. У правителей совсем другой взгляд на окружающих и другая оценка событий. Смотри, не одни мы вышли погреться на солнце.
Нам навстречу из-за поворота аллеи вышла обнявшаяся парочка. Здоровенный сай обнимал худенькую молодую девчонку. Что-то мне показалось в них странным...
— Вара? — недоуменно сказала Адель. — Ничего себе! Это же Марей!
Саю потребовалась секунда, чтобы отшвырнуть девчонку в кусты и выхватить пистолет. Идущие за нами дружинники сорвали с плеч автоматы и бросились в разные стороны, потому что мы не давали им возможности открыть огонь. Жена дёрнулась закрыть меня собой, но я перехватил её и забросил себе за спину. И всё это происходило под грохот выстрелов. Марей успел выстрелить трижды, после чего бросил пистолет и встал на колени.
— Не стрелять! — закричал я дружинникам, но опоздал, и перечёркнутое автоматными очередями тело хранителя зверинца упало на дорожку.
— И зачем вы мне нужны? — спросил я у сконфуженных парней. — Вы же маги и должны были видеть, что он уже подчинён! И оружия в его руках не было, а мы под защитой амулетов. Испортили такое тело! И теперь мы не узнаем, как к нему попал один из пистолетов Генкерса.
— Извините, милорд, — сказал один из дружинников. — Мы испугались за вас. Уж очень неожиданно всё случилось. Я вообще нажал на спуск, как только вы перестали закрывать цель. Что он бросил оружие, я увидел только, когда вы закричали.
— Она под контролем! — сказала Адель, помогая подняться лежавшей на земле девушке. — Это дочь графа Сарэ. Её несколько дней назад привезли с приграничья.
— Но семейство Сарэ погибло, — удивился я. — Как ей удалось уцелеть?
— Никто не знает, — ответила жена. — Но это точно она. У неё не всё в порядке с головой, но Эмма сказала, что сможет вылечить. Теперь понял, почему я так удивилась, увидев её с Мареем?
— Я снял контроль, — сказал я. — Твоё удивление я понимаю, не понимаю, зачем ты рванулась защищать меня своей грудью. Или, может быть, животом? Есть в твоей голове ум или в ней одни инстинкты? Если бы я не потратил на тебя время, его не убили бы, а у меня не разрядился бы амулет.
— Я заряжу от своего, — с готовностью предложила она.
— Возвращаемся, — сказал я всем. — Отведём девушку и домой. Подберите пистолет. Я связался с Пардом, так что за телом приедут.
Со мной связались, когда мы подходили к дворцу.
"Вы разрешите с вами поговорить, милорд? Вас осмелился потревожить Старший жрец храма на Зелёной площади Дар Лард".
"И о чём вы хотели говорить, Дар?" — спросил я.
"В первую очередь, милорд, я хочу выяснить, что с нашим алтарём".
"Вообще-то, это алтарь Бога, — усмехнулся я. — Но допустим, что он был вашим. Хотите его вернуть?"
"Хотелось бы, — подтвердил он. — Я с вами говорю не от себя, а от имени всех старших жрецов столицы".
"Мне не нужен ваш алтарь, — сказал я, — но и вам я его не верну, пока не поменяете веру. В таком виде, как сейчас, мне храмы не нужны!"
"А не слишком ли много вы на себя берёте, милорд?"
"Хорошо, давайте рассуждать. В чём смысл вашего служения Богу? Молчите? Тогда попробую ответить я. Вы сами и ваши предшественники делали всё, чтобы в жизни саев ничего не менялось, так сказать, берегли образ жизни предков. Так?"
"Упрощённо, но верно", — согласился он.
"А для чего вы это делали? Я уже беседовал на эту тему с Жаромом, и мне удалось его убедить, что основы, которые вам предписано беречь, и обычаи предков — это не одно и то же. Я вынужден для общего спасения нарушать ваши обычаи, но я и пальцем не тронул основы! А верхушка жречества пытается сжить меня со света, несмотря на выигранную войну и то, что скоро на нашем севере не останется ни одной твари".
"На нашем? А у соседей?"
"У соседей нет меня, Дар, и они обречены. Мы будем бороться с их тварями, но только тогда, когда не будет их самих".
"Но почему не помочь сейчас, если мы уже почти справились с бедой?"
"Они не позволят мне это сделать, а я не собираюсь их вооружать. Вот вы стали бы давать сильное оружие в руки тех, кто к вам враждебно настроен? Сейчас я им помогу, а потом мы с вами умоемся кровью!"
"Так ли они нам враждебны?" — не поверил он.
"Вы не готовы к этому разговору, да и мне неудобно вести его на ходу. Давайте поступим так. Завтра, через час после завтрака, приедете ко мне с теми жрецами, которым небезразлична судьба народа. Желательно, чтобы они были умны и могли слушать не только себя, но и других. Хватит троих или четверых. Посидим, поговорим и, может быть, найдём с вами общий язык. Тогда к вам вернётся алтарь, а я помогу с ремонтом храма и перестану в своих указах подрывать ваш авторитет. Разговор будет не только о религии, я расскажу много такого, о чём вы не знаете. Светской и духовной властям нужно действовать вместе, и основой их единства должно быть не родство правителей, а понимание общности цели!"
Глава 30
— Давай сходим в парк? — предложила Адель. — Смотри, какая погода! Только десятый день весны, а уже по-летнему тепло!
— По-летнему у нас не тепло, а жарко, — засмеялся я. — Подожди, сейчас выйду в приёмную, а потом погуляем. Хотя тебе с таким животом нужно гулять в паланкине.
— Узнай, может быть, уже привезли зверюшку для Эммы, — попросила она. — Обещали, что сегодня доставят.
Было раннее утро, но Коль уже сидел на своём месте и вскочил при моём появлении.
— Я приветствую вас, милорд! Вот список.
Я взял лист бумаги с перечнем имён тех, кто рвался со мной пообщаться, и сел на один из стульев. Первым в списке стоял Зед. Ну это и понятно, учитывая разницу времени с Москвой. Уходил он в неё ночью, а вернуться должен был под утро.
"Говори, что хотел и иди отсыпаться", — сказал я своему министру иностранных дел.
"Договор подписан и на днях будет ратифицирован", — ответил он.
"Об этом ты мог сказать и Колю. Есть что-то ещё?"
"В наше представительство обратился первый клиент, — сказал Зед и назвал фамилию известного олигарха. — Цена в сто миллионов его устроит".
"Постой, но ему ведь лет пятьдесят?"
"Пятьдесят три. Я тоже задал вопрос, почему такая спешка. Он объяснил своё желание сменить тело тем, что через десять лет уже будет некомфортно в своём, и он не уверен в том, что к тому времени сохранится такая возможность. Так и сказал, что не думает, что мы будем продавать всё своё население, а сотни лет жизни..."
"Понятно. Раз есть желание и деньги, запускайте в работу. Только пусть вначале переведёт всю сумму на наш счёт".
"Перед моим уходом был звонок от американского посла. Он выразил недовольство тем, что мы, имея прямые связи с Госдепартаментом, действовали через посольство".
"Наплевать, — сказал я. — Что было помимо недовольства?"
"Их полностью устраивает текст договора, но..."
"Давай попробую догадаться, — сказал я. — Их не устраивает то, что не зафиксировано время отсрочки?"
"В точку! К нам рвутся, а мы кормим их обещаниями".
"Пойдём им навстречу, — подумав, сказал я. — Предложи десять лет. Если будут недовольны, скажи, что откажемся от договора. У нас дикое население, озлобленное войной и нашествием чудовищ. Ему для полного счастья не хватает нашествия американцев. Так и скажи, что у нас их будут резать. Русские согласились с нашими доводами, согласятся и они. И нужно обязательно установить квоты на посещение. Скажем, по сто душ с каждой из сторон. С институтом договорился?"
"Они согласны разработать для нас программу развития, но хотят оценить нынешний уровень".
"И эти к нам рвутся. Ладно, нескольких нужно пустить, но под контролем. В чём-то они правы. Что с закупками?"
"Милорд, у нас министром внешней торговли назначен брат Толин. Сами же говорили, что каждый должен заниматься своим делом. Вот я и не лезу в его дела. Слышал краем уха, что он сейчас в Японии..."
"Ладно, иди спать", — сказал я, разорвал с ним связь и соединился с Гератом.
"Милорд, у меня к вам просьба, — обратился он ко мне после того, как мы обменялись приветствиями. — Я всё-таки хочу спасти большую часть магов соседей".
"И как вы это предлагаете делать? — спросил я. — У соседей творится демон знает что: северяне бегут, в столицах паника и фактически отсутствие власти, а на нашей границе уже появились первые беженцы. Посылать сейчас туда наших агентов, значит, их лишиться".
"В Алтумаре остались агенты Парда, — возразил он, — и им известны адреса многих столичных магов. Маги народ умный, и им уже должно быть ясно, к чему всё идёт. Принять у них присягу и вместе с семьями переправить каналом. Вот в Госмар я не стал бы соваться, но можно выбрать на границе..."
"Посмотрим, — сказал я. — Одной гвардией мы границу не закроем, поэтому будем привлекать баронские дружины. Когда беженцы пойдут валом, никто не станет разбираться, маг или не маг — всех будут гнать в лагеря! Если хотите, сами выделите кого-нибудь из магов и договоритесь с майором, чтобы дал им дружинников".
"Благодарю вас, милорд, — ответил он. — Я так и сделаю".
Следующим в списке был Алексей.
"Я хочу тебя увидеть, — сказал я ему. — Постарайся выбрать время".
"Попробую, — ответил он. — Хотел сообщить, что на Омигрон доставили из России большую партию пулемётов ДШК и боеприпасов. Я почти всё отправил во второй город — там это нужнее. Кирен, как ты посмотришь на то, чтобы не городить огромные лагеря на границе, а переправлять беженцев на Омигрон? Принять присягу, вооружить и помочь продовольствием и всем, что нужно на первое время. Там сейчас теплее, чем здесь, и мало дождей, так что даже палаток много не нужно, только для малышей. Дать им инструменты и всё, что нужно для постройки домов..."
"Думаешь, удержатся?"
"А почему нет? Летающие ящеры питаются рыбой и, если не лезть к их гнездовьям, не обратят на саев внимания, а сухопутных нетрудно отвадить. Конечно, придётся установить дежурства, но это лучше, чем месяцами сидеть в лагерях на наших подачках. Да они одним отстрелом динозавров обеспечат себя мясом. Зерно подбросим, а через два месяца у них будут свои овощи. И нам проще снабжать с Земли. Пока работаем по кредитам, но никто не мешает погасить их продажей золота. Своих саев нужно уламывать на переселение, а с беженцами можно не париться: не хотят — пусть возвращаются обратно. Если мне не изменяет память, ты с самого начала хотел пускать немногих, а мысль с лагерями пришла позже. Здесь у нас с ними будет уйма проблем..."
"А там этих проблем не будет?"
"Тоже будут, — согласился он, — но меньше. Беженцы не доставят нам хлопот здесь и помогут с освоением Омигрона, а у тебя появится возможность оставлять здесь только тех, кто тебе нужен. В-общем, смотри сам, я только предложил".
"Как ты думаешь, может, отдать освоение Омигрона в руки Зартока?" — спросил я.
"Хорошая мысль, — поддержал он. — Работа как раз для такого непоседы, как Олес. Он мне уже говорил, что на месте столичного главы скоро сдохнет от скуки".
После этого разговора в списке остался один Пард.
"Приветствую главного чекиста, — пошутил я. — Что у тебя такого случилось, чтобы звонить с самого утра".
"Мне не до шуток, милорд, — угрюмо ответил он. — Я прошу вас подействовать на отца, чтобы провести церемонию не в Главном храме, а у нас! Хоть вы договорились со жрецами и Дар Лард не столько их Верховный, сколько ваш министр по делам религии, но я по-прежнему им не верю. Даже если не напакостят наши, это могут сделать те, кто приходил с вашим дядей. Ни одну сволочь так до сих пор и не нашли, и это тоже характеризует наших жрецов. Хоть Гордой и хитрый жук, но без их помощи мы давно бы его поймали. Я не сильно переживаю за вас всех из-за накопителей, но у вашего отца его нет!"
