Волчица и пряность. Том 5

Этот вопрос Лоуренс, облизнув губы, задал себе, открывая левой рукой дверь комнаты на постоялом дворе.

Он вошёл и остолбенел. И не только от того, что сам не заметил, как пришёл сюда, была ещё одна причина.

Хоро, вероятно, освежившись сном, вылизывала на кровати хвост, но, взглянув на лицо Лоуренса, тут же спрятала хвост за спину.

— Что... что случилось? — не мог не спросить Лоуренс, хотя в движении протрезвевшей на вид Хоро и в её опасливом взгляде чувствовалась какая-то наигранность.

— Я же не смогу перенести этого.

— Э?

— Если мой хвостик будет продан, не смогу перенести этого, — объяснила Хоро, и её хвост выглянул из-за спины, словно прятавшаяся девушка из-за дерева, и снова исчез.

Конечно, Лоуренс понял, что она имело в виду. У него сейчас наверняка было лицо прожжённого торговца.

— Я не охотник, — пожимая плечами, сказал с улыбкой он, закрыл за собой дверь и подошёл к столу.

— Судя по твоему виду, ты был готов продать всё, что только можно, разве не так?

— Не совсем так. Скажем, я не стал бы обрывать землянику у дороги и пытаться её продать.

Хоро посмотрела на мешочек с едой в его руках и снова перевела взгляд на лицо.

— Я торговец, как-никак. Я всегда у кого-то покупаю и кому-то продаю. Это правило лежит в основе моей работы, и я не могу отступиться от него.

Жажда денег необходима любому торговцу, но если эта жадность заставляла торговца забывать, чем и каким образом он торгует, торговец становился её рабом. И тогда для него исчезали доверие, порядочность и сам Бог. Исчезает в итоге и торговец, остаётся лишь стяжатель.

— И потому у меня не появится намерения отрезать твой хвост. Вот если летом тебе захочется состричь из-за жары шерсть, я с радостью состригу и продам, — говорил Лоуренс, оперевшись на стол.

Хоро, показав, словно ребёнок, язык, снова уложила хвост себе в руки.

Впрочем, Лоуренсу тоже не хотелось бы увидеть её хвост без шерсти.

— Мм, — обратилась Хоро, покусывая хвост и косясь одним глазом на гостинец Лоуренса. — А там у тебя что?

— Это? Это... Это вот что. Если сумеешь верно определить по запаху, из какой части какого животного это приготовлено, куплю тебе на ужин, сколько захочешь.

— Хо-о.

В глазах Хоро загорелись огоньки.

— Кажется, там добавлено чеснока... но это же не должно тебе помешать.

Лоуренс оторвался от стола и передал Хоро мешочек. Та с серьёзным видом, как это делают звери, тут же его обнюхала. Её звериные повадки, конечно, не были для Лоуренса в диковинку, но сейчас они показались ему таким милым, что он не мог отвести свой взгляд.

Но Хоро, заметив взгляд Лоуренса, вдруг нахмурилась. Она без колебаний позволяла ему видеть её обнажённой, но сейчас это слежение было ей неприятным.

У каждого могут быть свои причины испытывать раздражение, и Лоуренс решил уже деликатно отвернуться, но одна мысль заставила его остановиться.

— Ты же не попытаешься, порвать ткань, когда я отвернусь, правда?

Ни чёрточки не дрогнуло на лице Хоро, однако этого нельзя было сказать о кончике её хвоста — будто кто-то нажал на ней особую точку.

Хоро была не-человеком и могла иметь своё собственное представление о правильном и неправильном, и потому Лоуренс постарался быть бдительным — и вот, пожалуйста.

Хоро преувеличенно вздохнула, но, видимо, чувствуя какую-то вину, чуть поджала губы и отвернулась.

— Ладно, поняла?

— Подожди, — сердито ответила она и снова стала тянуть носом.

Конечно, Лоуренс отвёл взгляд.

Ещё какое-то время единственным звуком в комнате был звук, издававшийся носом девушки, из-за чего Лоуренсу было немного не по себе.