— Кажется, нашли, — выдохнул ворвавшийся в Огрово молодой орк, неловко плюхнувшись на высокий стул у барной стойки. Услышав гостя, я вынужден был отвлечься от выслушивания сплетен знакомого торговца, как раз в этот момент рассуждавшего о строительстве нового пратта на Часовой площади. Покивав в такт его сумбурным рассуждениям, я повернулся к орчонку.

— Что будешь заказывать? — взлетевшая перед мордой гостя грифельная табличка украсилась завитками лэнгри, продублированными на том же орочьем диалекте, благо, он не так уж сильно отличается от исконной островной речи.

— Э-э... квас? — растерянно оглянувшись по сторонам, протянул молодой орк. Я окинул его взглядом и вздохнул. Худющий, словно жердь... угловатый, как все подростки, и носом тянет на кухонные ароматы, словно охотничий пёс на запах дичи. Эх, погубит меня моя доброта...

— Агни! — от рёва, кажется, вздрогнули стёкла в витринных окнах Огрова, зато хеймитка моментально оказалась рядом. Я ткнул пальцем в опешившего орчонка. — Ус-кхадить за стол, накор-р-рмить, напоить... исполнять-кха!

— Вирстейн, мейн капитан! — лихо бросив ладошку к виску, отбарабанила зеленовласка и тут же потянула всё более шалеющего орчонка за ухо. — Побежали-полетели! Синий-суровый, скажет, делай. А то ведь и крикнуть может... а кричит он громко-громко!

— Я слышал, — заторможенно произнёс увлекаемый к дальнему столику молодой орк, и хеймитка захихикала.

— Это он не кричал, а меня позвал тихонько, да, — объяснила она. — Поверь-поверь, если Грымчик крикнет, тебя сдует. Вот честно-честно!

Наблюдать как мелкая Агни втирает какую-то дичь ничего не понимающему орчонку, было весело, но... я ж не просто так за барной стойкой стою, верно? Руки привычно крутанули очередной стакан и, подхватив с плеча полотенце, принялись натирать его стеклянные бока, доводя их до идеального сияния. Да, стекло здесь, тем более, такого качества, стоит дорого, но чего не сделаешь для произведения правильного впечатления на гостей? Вот и стараюсь, не жалея денег на качественную посуду и продукты. И ведь работает же! Понятное дело, на какой-нибудь фешенебельный ресторан в Белтраве, Огрово не похоже ни стилем ни оснащением, но с другой стороны, редкому идиоту придёт в голову устроить в моём заведении потасовку, вроде тех, которыми так славятся те же флотские харчевни по всему побережью острова.

В ожидании, пока орчонок расправится с обедом, я поболтал о том о сём с парой торговцев с нашего рынка, пришедших согреться стаканчиком дубового гона, и даже умудрился договориться с ними о поставке некоторого количества сиддских специй. Очень удачно получилось...

— Ну вот, тепер-рь раскха-зывай, — потребовал я, приземляясь на стул напротив орчонка.

— Да, собсно... хаш! — подобравшийся зеленошкурый даже башкой мотнул от избытка чувств. — Тут и рассказывать-то нечего. Нашли мы лёжку рыжего. Даже не мы, а мелкие... если совсем уж честно. Ну, они же по всему Пампербэю носятся, вот и заметили неладное. Есть у нас такое... место, не место... огороженный высоким забором огромный лабаз на южной окраине, за портовыми складами. Когда-то там флотские провиантские магазины были, с которых пополнялись запасы Синей флотилии, но с тех пор много воды утекло, флотилия сменила порт приписки, Пампербэй стал торговым портом, а Старые магазины до сих пор числятся за Адмиралтейством, но уже давно заброшены. Были заброшены. Да вот один из мальцов вчера вечером заметил там свет в окнах, а утром мальчишки туда и залезли. Залезли и еле ноги унесли. Псины там жуткие объявились. Здоровые, чёрные, не лают, не рычат, просто молча кидаются и рвут. Охраннички, чтоб их. Передо мной ребята таиться не стали, рассказали всё как было, а я вспомнил, что дядька Бойр про рыжего и его собачек рассказывал. Вот и...

— Псины, говоришь, — почти без перханья протянул я, откидываясь на высокую спинку стула. — Молодец. Пр-равильно р-рассудил-кха! Дети не постр-радали?

— Не! — ухмыльнулся молодой орк. — Они ж как рыбки в море, стоило псам кинуться, как мелочь порскнула в разные стороны. Собачки и запутались, куда бежать, кого хватать. Да и дело было у самого забора, на который сорванцы почти сразу и взлетели. Так что, можно сказать, отделались лёгким испугом.

— Это точно, — я перестал издеваться над своим голосовым аппаратом и вновь взялся за грифельную доску. — Повезло мальчишкам просто феерически. Собачки-то у вейсфольдинга необычные. Химеры это, и химеры боевые. Так что орчатам впору второй день рождения отмечать.

Я вздохнул и, вытянув из кармана жилета монетницу, отсчитал ровно восемь корон. Либра. Выложив монеты столбиком перед собеседником, подвинул их к нему.

— Держи. Одна монета тебе, остальные поделишь меж мальчишками. Только смотри, чтоб по-честному! Проверю.

— Да ладно! — фыркнул орк, сгребая монеты горстью и поднимаясь из-за стола. — Что я, враг себе, друзей дядьки Бойра обманывать? Всё поделю по чести, гейс Грым, будь покоен.

— Угу, — кивнул я. — Передай боцману, что я загляну к нему на закате.

— Сделаю, — молодой орк ощерился в широкой улыбке и, коротко поклонившись, вымелся из зала. Только входная дверь хлопнула.

М-да, погорячился я, когда обещал разобраться с Леддингом за два дня. Декада, то есть, десять дней прошло, прежде чем нам удалось отыскать драххова лиса в казавшемся таким маленьким Пампербэе. Ну да ладно. Нашли же, всё-таки. Осталось дело за малым.

Вздохнув, я поднялся со стула и двинулся к бару, где вовсю хозяйничал синевласый Луф. Мелкий порхал над стойкой, засыпая её быстро тающими блёстками со своих сияющих лазурью полупрозрачных крыльев, и умудрялся жонглировать стаканами и бутылками, не прерывая весёлой болтовни с гостями, устроившимися на высоких барных стульях.

— Луф, я по делам, — проскрипел я. — Пр-риду к закхр-ррытию, не р-раньше. Ты за главного.

— Понял, Грым, — улыбнулся тот и, тряхнув синей чёлкой, сделал сальто. — Слышали-слышали?! Я сегодня главный!

— В Огрове, суматошник, — мгновенно оказавшаяся рядом, рыжая Лима угрожающе качнула поварёшкой в сторону Луфа, да так, что тому пришлось порскнуть в сторону, пока огромный, по сравнению с хеймитами, поварской инструмент, не погрёб Луфа под собой. — В Огрове, а не над нами.

— Могла бы и не уточнять, — фыркнул ничуть не смущённый смешками гостей синевласый хеймит и, подмигнув сердито прищурившейся подруге, растянул губы в широкой и задорной улыбке. — У хеймитов нет власти, у хеймитов нет хозяев, но в Огрове я сегодня главный. Вот. Так что, дуй на кухню и занимайся заказами. Кыш-кыш!

Луфу пришлось вновь уворачиваться от пролетевшей над ним поварёшки, последовавшей за Лимой, удаляющейся из зала с видом оскорблённой королевы. Но месть рыжей оказалась стремительной и неотвратимой. И если от половника синевласый успешно увернулся, то от слеветированной с полки двухпинтовой кружки уже не успел. Та его и накрыла, прижав к барной стойке. Хеймит в банке, м-да. А что? В чём-то картинка не хуже светляка в банке. Но жук хотя бы матерится непонятно, на своём жучином, а вот Луф, нахватавшийся в Граунде всякого-разного, и подчас совсем нецензурного... Ничего удивительного, что в следующий миг, замурованный в кружке хеймит оказался лишён голоса с помощью невесть откуда взявшейся повязки-кляпа характерного алого цвета. Понятное дело, что избавиться от повязки, как и вылезти из-под кружки, для хеймита не составило бы никакого труда, но... посетителям Огрова нравилось представление, а их эмоции были просто нектаром для крылатых озорников. Так что, своё поражение Луф отыгрывал с полной самоотдачей и удовольствием.

Дожидаться окончания представления я не стал и, махнув рукой, двинулся к чёрному выходу из заведения. Но, на полпути спохватился и, взлетев вверх по лестнице, ворвался в свой кабиинет. Отыскав среди немногочисленных рабочих бумаг небольшую записную книжку, я сунул её в карман и, скатившись по лестнице обратно в зал, всё же лёг на прежний курс. Внутренний двор меж нашими с Дайной домами встретил меня противной моросью и пустотой. А собственно, кому тут шариться кроме меня? Хеймитам? Так их в такую погоду на улицу и метлой не выгнать. А больше здесь никого и нет... Хм, вот кстати, стоит подумать над некоторым расширением состава трудящихся в Огрове. Хеймы, конечно, ребятки толковые, но некоторые вещи, вроде общения с поставщиками, им поручать просто бессмысленно.

С этими мыслями я вошёл в сарай-мастерскую, в которой так и прижилось собранное мною транспортное средство. Но сразу лезть в седло летательного аппарата, до боли напоминающего аэробайки моего прежнего мира, я не стал. Вместо этого, протопал к дальней стене и, с натугой сдвинув стоящий у неё тяжёлый стеллаж с инструментом, шагнул в темноту скрывавшегося за ним провала. Двадцать две крутых ступеньки вниз, щелчок выключателя, и небольшую подземную комнату озаряет тёплый свет дорогущей магической лампы. Здесь, в прикрытых стеклом витринах сложено моё вооружение. Взятые в бою на "Ласточке", тяжёлые револьверы, с переделанными под мои грабки рукоятями, соседствуют с двумя обрезами из трёхствольных дросданов, взятыми там же, и так же прошедшими некоторую модернизацию. Есть здесь и другие образчики огнестрелов, по большей части, правда, не подходящих мне по габаритам, но вообще, коллекция пока невелика, зато имеет все шансы на дальнейшее расширение. По крайней мере, есть у меня такое скромное подозрение.

Помимо оружия, здесь же, в чехле на специальной вешалке размещалась сшитая для меня одним нещепетильным шорником, "сбруя", способная уместить на себе практически всю мою боевую экипировку. Вот за неё-то я, прежде всего, и ухватился. На сборы в дорогу ушло не больше четверти часа, и большую их часть я потратил на снаряжение запасных барабанов к револьверам и распихиванию патронов к дросданам по патронташам моей РПС. Эх, мне бы ещё хоть парочку гранат, но Падди упёрся рогом, наотрез отказавшись снабжать меня карманной артиллерией. Чего я ему только не предлагал. Вотще.

Выбравшись из своей тайной комнаты, я вернул на место стеллаж с инструментами и, накинув на плечи тяжёлый кожаный плащ, с удобством устроился в седле своего байка. Но, прежде чем отправляться в дорогу... рука нашарила в кармане штанов записную книжку, прихваченную из кабинета. Надо бы пролистать записи, сделанные со слов доктора Тодта по поводу химер Леддинга. Освежить в памяти, так сказать, некоторые моменты.

Записей было не так много... точнее, не так. В лекциях доктора, сведений о химерах было даже больше, чем я вообще способен был понять, учитывая отсутствие у меня соответствующего образования. Но вот информации практической, способной помочь в уничтожении созданных сумрчаным саксготтским гением тварей, было совсем немного. Правда, сам их создатель считал иначе. "Это куда больше, чем мне хотелось бы, мейн Грым", сухо ответил мне доктор Тодт, когда я, удивлённый столь малым количеством информации, реально полезной в деле уничтожения этих химер, попытался выудить из почтенного танатолога ещё хоть что-то.

Пролистав странички записной книжки и убедившись, что ничего не упустил, я вздохнул, спрятал в карман источник своих знаний и, закутавшись в кожаное пальто, тщательно застегнул его на все крючки. Не то, что бы я опасался замёрзнуть на высоте, с моей дублёной шкурой и обменными процессами, температура и ветер не проблема. Но вот дождь... честно слово, холодный душ я предпочитаю принимать по собственному желанию, а не по прихоти погоды. К тому же, влажная, промокшая одежда совсем не улучшает настроение. А я и так нынче не в восторге от окружающего мира, спасибо драххову Лейсу. Десять дней, целых десять дней он мозолил глаза всему Пампербэю, казалось бы, ну что здесь сложного? Проследи, да бери его тёпленьким, так ведь нет же... Задолбали эти прятки, честное слово!

Повинуясь короткому волевому посылу, ворота мастерской-гаража распахнулись словно сами собой и по помещению тут же хлестнул холодный пронизывающий ветер. Врёшь, не возьмёшь. Плащ застёгнут на все крючки, шлем на голове, очки-консервы на глаза и... поехали!

Тяжёлый байк плавно, но стремительно выкатился из-под крыши мастерской и, воздев тупой нос-утюг выше крыши соседнего здания, взметнулся вперёд и вверх, чтобы через несколько секунд напрочь скрыться из виду.

От Граунд-хейла до Пампербэя пара часов бега. Моего бега, с прыжками на десятки рядов и общей скоростью хода не меньше тридцати миль в час. На байке же, я добрался до бывшей базы Королевского Флота за каких-то четверть часа, и то лишь потому, что не старался выжать из созданной мною машины всё на что она способна. Ну... попетлял, да, развлёкся. А что такого-то? В конце концов, должен же я был испытать своё изобретение? Вот и...

Пугать жителей Пампербэя видом летающего байка, я не стал. И не потому, что берёг нервы и покой местных обитателей, вовсе нет. Здесь же вооружённого люда больше, чем добберов в замке Шоттского двора! Пальнут ещё с перепугу, а мне дырки на байке латай. И хорошо ещё, если пальнёт кто-то один, так ведь учитывая здешние нравы, одним выстрелом дело не обойдётся. Это всякое доброе-вечное-хорошее люди творят по одиночке и неохотно, а вот какую гадость сделать... Так только начни, тут же найдутся желающие повторить, развить и усугубить.

В общем, не желая лишней возни, я приземлил байк в небольшом овражке, в сотне шагов от въезда в Пампербэй. Сменив шлем на широкополую кожаную шляпу, я накрыл машину извлечённым из багажного кофра тентом, и потопал в городок.

Наведываться к Жарди раньше, чем обещал его племяннику, я не собирался. Да, собственно, я вообще не желал ставить кого-либо из друзей-знакомых в известность о своём прибытии в Пампербэй. Ни секунды не сомневаюсь, что тот же Падди или Ожер с Бойром присоединились бы к моему "походу", едва узнав о нём. Но вот втягивать почтенных жителей Граунд-хейла и Пампербэя в разборки с беглым вейсфольдингом мне совсем не хотелось. Ни к чему оно.

Старые магазины, на поверку, оказались двумя огромными кирпичными лабазами, скрывающимися за некогда солидным забором, высотой в добрых три ряда, собранным из кое-где подгнивших, но в основном ещё крепких, широких досок.

Долго кружить вокруг я не стал. Топнул ногой, прислушался к эху вибраций земли и, убедившись, что на интересующей меня территории нет и намёка на присутствие двуногих прямоходящих, легко перемахнул через забор. А когда приземлился, то первым что увидел, были две чёрных бестии, выворачивающих из-за ближайшего склада. Увидев меня, поджарые короткошёрстые твари вздыбили загривки. Треугольные уши встали торчком, а тонкие, похожие на волчатку хвосты выпрямились, образовав единую линию с позвоночниками тварей. Мощные мускулы напряглись, тела изготовились к броску. Миг, и две чёрных молнии рванули мне навстречу. Да не напрямик, а такими ломаными движениями, что понять, где химеры окажутся в следующую секунду было практически невозможно. А значит, стрелять бесполезно... как, собственно, и предупреждал в своей лекции доктор Тодт. Но если нельзя поразить цель точечным ударом, значит, надо бить по площадям. Так, по крайней мере, говорил один из моих преподавателей во времена оны... далёкие и безвозвратно ушедшие.