Волчица и пряность. Том 5

Уснувшую Хоро такое лёгкое прикосновение уже не могло разбудить, она лишь недовольно нахмурилась и, не открывая глаз, зарылась лицом в одеяло.

Простое, спокойное, счастливое время.

Время, которое ничего не приносило, просто текло, но именно об этом он мечтал, когда ездил в одиночестве.

И всё же, будучи в этом почти уверенным, он явственно ощущал вместе с тем нетерпение вперемешку с сожалением о бесплодно растрачиваемом времени. Лоуренс не мог отбросить ощущение, что понесёт непоправимые потери, если сейчас же не займётся поиском возможности заработать, не начнёт собирать связанные с торговлей сведения.

Наставник говорил Лоуренсу, что дух торговца подобен никогда неугасаемым углям, но, может быть, на самом деле это был адский огонь, сжигавший торговца дотла.

Этот огонь согревал его, когда он был один, но когда вместе с ним была Хоро, ему становилось слишком жарко. Много тепла, к примеру, давала её улыбка.

Похоже, в этом мире не всегда всё идёт, как задумывалось.

Лоуренс встал с кровати и без какой-либо цели зашагал по комнате.

Даже если он не собирался вмешиваться в местные дела, ему хотелось хотя бы получить более детальное представление о происходившем в городе Рэнос, чтобы как-то использовать это в дальнейшем.

Для этого следовало встретиться с кем-нибудь из Совета Пятидесяти, а ещё лучше, чтобы сведения не были однобокими, с кем-то, кого можно было счесть сторонним наблюдателем, не представляющим чьих-либо интересов.

Лучше всего для этого подходил Риголо, собиратель городских легенд и организатор заседаний Совета Пятидесяти.

Однако кем бы ни являлся участник совещания Совета, он вряд ли захочет встретиться с чужеземным странствующим торговцем.

Трудность состояла в том, что Лоуренс угодил в замкнутый круг. Чтобы вырваться из него, нужно было найти иной подход к делу, однако единственным источником сведений для Лоуренса пока что была служанка таверны. Чтобы добраться до более осведомлённых местных торговцев, потребуется приложить немало усилий.

Наверняка уже многие тайком собирали сведения об этом совещании, и Лоуренс сомневался, что мог всех перехитрить только умом и продуманностью действий. Более того, торговцы сведениями всегда пользуются спросом, так что можно лишь гадать, сколько они могли запросить.

Если бы он был в городе, где были бы знакомые ему по прошлым делам люди, он мог бы подобраться ближе к сути дела и что-то предпринять. Товар можно купить просто за деньги, но сведения без доверия часто не подлежат продаже.

Возможно, сколь бы интересным ни складывалось положение в городе, ему ничего не оставалось, кроме как ждать.

Лоуренс задумчиво расхаживал по комнате, напоминая собаку, заметившую вкусный кусок мяса, упавший в слишком узкую щель. Наконец, он остановился и вздохнул.

Он ощутил, что в своём нынешнем состоянии ему было далеко от образцового торговца, каким он ему представлялся. Более того, он даже как будто утратил самообладание и осторожность, давно им наработанные, как ему казалось. Словно снова стал тем мальчишкой, когда он только и думал, как бы быстро разбогатеть.

Он словно бы разучился держаться на ногах.

Взглянув на Хоро, он сказал себе: может быть, это из-за того, что эта нахальная девушка-волчица вечно выбивала землю у него из-под ног.

Сказав это, он не мог отделаться от чувства, что так оно и было.

Беседы с Хоро доставляли ему такое удовольствие. Может быть, из-за этого он стал пренебрегать другими делами.

Замерев на мгновенье, Лоуренс погладил бородку, пробормотав что-то о перекладывании вины на других.

Что ж, это, в самом деле, досадно, но вопрос с мехами придётся на какое-то время отложить.

Раз так, будет разумней начать со сбора сведений о дальнейшей дороге на север, к Нёххире. Если повезёт, и дорогу ещё не завалит снегом, можно будет продолжить путь.

Что же до мехов... Что ж, попутно можно будет пособирать и эти сведения, сказал Лоуренс себе и вышел из комнаты.

Спустившись на первый этаж, Лоуренс услышал шуршанье из угла, где без видимого порядка были свалены мешки и другие вещи. Всё это лежало просто так, не запертым где-либо и никем не охранялось, тем не менее, достаточно много торговцев, судя по количеству вещей, использовали этот стихийный склад.

Стоило это совсем недорого, и многие, вероятно, держали здесь товары, чтобы распределить их по назначению или чтобы дождаться более выгодной цены на товары сезонного спроса. Впрочем, у Лоуренса было стойкое ощущение, что некоторые торговцы хранили здесь контрабандные или краденые вещи.

Лоуренс слышал, что кто-то возится в вещах, но за горой вещей не мог увидеть, кто там рылся.

Впрочем, Арольд, владелец постоялого двора, кажется, даже представить себе не мог, чтобы постоялец мог своевольно рыться в чужих вещах. И потому с таким видом, словно это его никак не касалось, он просто полил водой слишком разгоревшиеся в жаровне угли.

Когда утром Лоуренс спросил Арольда о собирателях легенд, вид у того был таким, словно ему ребёнок задал сложный богословский вопрос, но на этот раз вопрос касался более понятных вещей.

— Дорога на север? — переспросил он, потом чуть кивнул и, не обращая внимания на поднявшийся от углей пепел, прочистил горло. — В этом году снега не так много. Уж не знаю, куда ты направляешься, но особых затруднений у тебя возникнуть не должно.

— Я бы хотел добраться до Нёххиры...

Арольд приподнял левую бровь и выпучил утопавшие в морщинах глаза. Лоуренс сохранил на лице торговую улыбку, но сердце у него слегка ёкнуло.

Арольд, стряхнул пепел с бороды, снова полил угли водой и негромко пробурчал:

— По своей воле тащиться в край язычников... Однако, должно быть, такие уж вы, торговцы. Ради денег для своего кошеля отправитесь куда угодно...

— А в итоге этого мешка придётся лишиться на смертном одре, — подхватил Лоуренс, стараясь задобрить верующего Арольда.

Но тот лишь недовольно фыркнул:

— Зачем тогда гоняться за деньгами? Заполучить их, а потом выбросить...

Наверное, эта мысль забредала в головы многим торговцам. Однако Лоуренсу довелось услышать интересный ответ на это:

— Прибираясь в комнате, не спрашивают себя — зачем.

Деньги — мусор, зарабатывать деньги — собирать мусор.

Рассказывали, что один богатый торговец из южной страны, раскаявшись на смертном одре, сказал, что собирать, а потом выбрасывать деньги — великая добродетель, ибо деньги оскверняют мир, получаемый людьми на время от Бога.

Священник выслушал его слова с явным волнением, однако торговцы спрячут многозначительные улыбки за чашами с вином.

Чем крупнее торговец, тем сложнее прикоснуться к его богатству, потому что оно было представлено не деньгами и вещами, а числами в торговых книгах и словами на пергаментах. Но если мир оскверняли числа и слова на бумаге или пергаменте, то и учение Божье, также существовавшее в виде записей, мало отличалось от богатства, значит, ради блага мира лучше было бы выбросить и то и другое разом, вот к этому сводился сарказм торговцев.

К которым относился и Лоуренс.

Пусть не обижается Хоро, почитавшаяся сама как богиня и даже предлагавшая Лоуренсу подносить ей дары, но практические наставления богатого торговца были куда полезней учения Бога, который ничего не делал, сколько ему ни молись.

— Хех, — с радостным видом хмыкнул Арольд и добавил с редким для него весельем в голосе: — Ладно, это неплохо.

Должно быть, его порадовали не столько слова Лоуренса, сколько заключённая в них ирония, понятная и доставившая ему удовольствие.

— Кажется, ты собираешься совсем скоро уехать. Должно быть, получил хорошие деньги...

— Нет, предполагаю сначала подождать окончания заседания Совета Пятидесяти.

— Вот как... Собираешься встретиться с Риголо. Спрашивал же утром про собирателей легенд. Давно о таком не слышал. В наши дни никто не оглядывается на прошлое... — произнёс Арольд, прищуриваясь, словно стараясь разглядеть что-то вдали.

Несомненно, в этой дали лежали воспоминания о прожитой жизни.

Но его взгляд быстро вернулся в исходное состояние, снова став пронзительным.

— Что ж, если отправляешься на север, то чем раньше, тем лучше. Сейчас твой конь сможет пройти хотя бы какую-то часть пути. Потом... лучше будет взять длинношерстную лошадь и сани. Если, конечно, торопишься.

— В конюшне вроде бы есть такая?

— Её владелец приехал с севера. Ему известны все подробности пути.

— Как его зовут? — спросил Лоуренс и увидел, что лицо Арольда скривилось в таком удивлении, какого он ещё не видел.

Это выглядело на удивление мило.

— Вот как. Он уже давно снимает у меня комнату, но я никогда не слышал его имени. Я даже хорошо помню, что он с каждым приездом становился всё толще. Понятно... значит, и так бывает...

Действительно удивительный постоялый двор, в нём даже не было книги записи имён постояльцев.

— Он торговец мехами с севера. Наверное, бегает сейчас по городу... Увижу — скажу о тебе.

— Буду тебе благодарен за это.

— Ладно. Однако, если дожидаться Совета Пятидесяти, можно не заметить, как весна придёт, — заметил Арольд и отпил первый за разговор глоток подогретого вина.

Он и говорил так много впервые на памяти Лоуренса. Возможно, он был в очень хорошем настроении.

— Думаешь, их совещание так затянется? — спросил Лоуренс, надеясь услышать ещё какие-нибудь сведения.

Но лицо Арольда тут же стало бесстрастным, и он не ответил. Вероятно, это был правильный выбор для того, кто хотел прожить остаток лет спокойно.

Лоуренс уже собирался завершить разговор и поблагодарить Арольда за уделённое внимание, но тут старик сказал ещё кое-что:

— Жизнь обычного человека и то имеет свою судьбу. Естественно ожидать, что будет она и у города, являющегося совокупностью этих жизней...

Слова человека, удалившегося от жизни на покой. Но Лоуренс был ещё молод.

— Думаю, человеку свойственно бросать вызов своей судьбе. Так же как и молить о прощении, когда он совершит ошибку, — сказал он.

Арольд медленно перевёл взгляд на Лоуренса. Взгляд казался сердитым, может, даже презрительным.

Но Лоуренс не дрогнул, потому что чувствовал, что Арольд получал удовольствие от общения с ним.

— Хух-хух, — выдал он, наконец, смешок. — С этим трудно поспорить... Давненько я не проводил так приятно время. Это уже третий раз ты здесь. Твоё имя?

Арольд не знал имени торговца мехами с севера, хотя тот давно уже пользовался услугами этого постоялого двора, но у Лоуренса спросил. Вероятно, в нём проявился сейчас владелец ремесленной лавки, а не постоялого двора. Если опытный ремесленник спрашивал у заказчика об его имени, это было своего рода ритуалом, которым он давал понять, что ему можно доверять, что он способен выполнить самый сложный заказ.

Похоже, Лоуренс произвёл хорошее впечатление на этого немногословного, необщительного бывшего владельца мастерской по изготовлению кожаных ремней. Лоуренс протянул ему руку:

— Крафт Лоуренс.

— Крафт Лоуренс, значит. Я Арольд Эклунд. В былое время я сделал бы тебе один из моих лучших ремней, но сейчас я могу только предложить тебе спокойный ночлег.

— Рад слышать, — ответил Лоуренс, и Арольд впервые улыбнулся, показав, сколько зубов у него не хватало.

— Что ж... — произнёс, собираясь идти, Лоуренс, но взгляд Арольда вдруг скользнул за его спину.

Обернувшись, Лоуренс увидел человека, которого совсем не ожидал. Торговец, одетый, как обычно, с холщовым мешком в правой руке, тот самый, в котором Хоро распознала девушку. Похоже, именно эта девушка-торговец и рылась в вещах на складе.

— Я тогда был здесь уже в пятый раз. У него ты спросил имя раньше, чем у меня, господин Арольд.

Хриплый голос чётко произнёс "был". И действительно, если бы Хоро ничего не сказала, Лоуренс посчитал бы, что перед ним стоял опытный мужчина-торговец.

— Мы и разговариваем в пятый раз, — ответил Арольд, коротко взглянув на Лоуренса. — Ты редко говоришь. Наверное, у тебя хорошее настроение, как и у меня.

— Не исключено.

Сопроводившая ответ улыбка, показавшаяся из-под капюшона, продемонстрировала, что, в самом деле, и речи не могло идти даже о самой реденькой бородке.

— Ты... — бросила женщина-торговец Лоуренсу.

Тот, разумеется, встретил её взгляд торговым выражением лица.

— Что?

— Может, поговорим немного. У тебя же есть какое-то дело к Риголо, не так ли?

Будь здесь Хоро, её уши чуть шевельнулись сейчас. Лоуренс был уверен, что на его лице не шелохнулось ни единого волоска на бородке.

— Да.

При имени Риголо Арольд отвернулся и потянулся за вином.

Похоже, в это время имена членов Совета Пятидесяти были у торговцев на губах.

— Наверху тебя устроит? — спросила она, указывая на потолок.

Лоуренс, конечно, кивнул без возражений.

— Я возьму, — сказала она, подняв железный кувшин, стоявший за стулом Арольда и начала быстро подниматься по лестнице.

Казалось, Она и Гарольд были довольно близки, но родственниками они не выглядели, что их связывало?

Лоуренсу стало любопытно, но Арольд снова принял вид нелюдимого владельца постоялого двора. Так что Лоуренс просто поблагодарил его и последовал за девушкой-торговцем.

На втором этаже никого не оказалось, и девушка-торговец прошла к камину и без церемоний села на пол, скрестив ноги. Её поза указывала, что ей привычно было находиться в стеснённом пространстве. Менялы, бросив на неё быстрый взгляд, приняли бы её за такого же менялу.

Судя даже по её позе, можно было сказать, что торговлей она стала заниматься явно не вчера.

Сев у камина, она сделала небольшой глоток из захваченного кувшина.

— А-а, так и думал. Слишком хорошее вино, чтобы пить его подогретым.

Она действительно такая общительная, или вела себя так нарочно? — думал Лоуренс, тоже садясь. А если второе, какова её цель?

Девушка сделала ещё пару глотков и передала кувшин Лоуренсу.

— Кстати, ты выглядишь довольно насторожённым, могу я спросить о причине?

Он не видел со своего места её лица из-за капюшона, но ей, похоже, он был виден ясно.

— Я странствующий торговец, мне часто доводится совершать разовые сделки с людьми. Я просто привык этому, ответил Лоуренс и тоже отпил из кувшина.

Вино действительно было хорошим.

Девушка устремила на него пристальный взгляд из-под капюшона.

Криво усмехнувшись, Коул под этим взглядом признался:

— Вообще-то женщины-торговцы — редкость. Когда мне приходится иметь с такими дело, я настораживаюсь больше обычного.

Лоуренс заметил, что его слова вызвали у неё мгновенье замешательства.

— Последние несколько лет меня не раскрывали...

— Мы же утром встречались у входа на постоялый двор. У моей спутницы, видишь ли, просто звериное чутьё.

"Звериное", ну, Хоро действительно была в определённом смысле зверем, но не будь её рядом с Лоуренсом, он не понял бы, что этот торговец — женщина.

— Женское чутьё не стоит недооценивать. Хотя я не должен был об этом говорить, — ответила она, всё ещё говоря о себе в мужском роде.