— Они, скажем так, менее вероятны. Да, и должен заметить, что в свете предстоящей амрикано-мексиканской войны — по нашим данным, она должна разразиться в начале 1847 года — северяне не станут отвлекаться на Парагвай. А вот потом...

Собрание дружно переглянулось. И снова заговорил вождь:

— Вы не ответили на мой вопрос. Каковы ваши планы?

— Полагаю, что по окончании переговоров с представителями южных американских штатов мы сможем дать развернутый ответ.

Господин Фресно получил разрешение на экскурсию по парагвайскому пароходу. Но сверх того, у него был негласный приказ от полковника Бреммера: смотреть, слушать и пытаться понять. Правда, у этого господина морской опыт заключался только в хождении под парусами, но задавать вопросы он мог. С оговоркой: через переводчицу, которая несмотря на возраст, отменно владела английским и, похоже, многими другими языками. Испанский посетитель узнал. Два другитх были совершенно незнакомыми.

Парагвайский высокий чин не обманул: судно и впрямь было сделано из металла: и набор, и обшивка, и другие механизмы, назначение которых оставалось большей частью темным. Не всех: механический брашпиль, например, вызвал горячее одобрение; равно понравилось легкость управления. Подумать только: движением рукояти отдавался приказ механикам, и те немедленно увеличивали или уменьшали ход. Правда, машину не показали, объясняя это секретами конструкции.

Американский моряк не ленился в расспросах. Ему удалось узнать главное.

Машины, изобретенные парагвайцами (во что месье Фресно, понятное дело, не поверил), отличались необыкновенной экономичностью. Правда, они работали не на дровах и не на угле, а на продукте переработки нефти. По сей причине на парагвайском флагмане кочегары отсутствовали вообще. Но дальновидный американец очень быстро сообразил: дрова в южных штатах найти совсем просто; уголь — чуть сложнее, но тоже возможно, а вот нефть... Жан Фресно даже не знал, добывается ли она на территории Соединенных Штатов вообще. На осторожный вопрос об источниках снабжения парагвайского флота последовал небрежный ответ:

— О, нефть мы получаем с северной границы материка, там ее довольно много.

Впрочем, парагваец, увидя неприкрытое разчарование на лице собеседника, добавил:

— Вообще-то и на территории южных штатов нефть найти можно. Но есть некоторая трудность: ее добыча обойдется в деньги. Я даже не уверен, будет ли она дешевле угля.

— Где именно?

— По нашим данным, на территории штатов Оклахома, Луизиана, Техас.

Но наибольшее огорчение принесли дальнейшие условия от Парагвая.

— Вы должны понимать, месье: поставить точно такие же машины, которые уже стоят на 'Корморане', мы не можем. У вас просто нет людей, которые могли бы за ними ухаживать; также у вас нет нужного топлива и смазочных масел. Могу сказать со всей определенностью: те масла, что у вас имеются, уничтожат механизм в кратчайшие сроки. Но это не так важно. Ведь ваш флот сначала и не будет предназначаться для океанских плаваний. Намного важнее флота промышленность. Вам нужен металл. А для этого нужны машины. И они у вас будут.

На следующий день полковник получил план поставок (в первом приближении). Осталось самое трудное: согласовать это с другими власть предержащими в южных штатах.

Интерлюдия

— Не хотите ли вы сказать, что этих Мюллеров в Пруссии и Бранденбурге нет?

— Хуже, сэр. Их слишком много. В тамошних краях иметь фамилию Мюллер — значит не иметь никакой. И кое-кто из моих людей убежден, что фамилия Мюллер — вымышленная.

— Вас не просили разыскивать именно Мюллеров. Вас просили разыскать тех, кто мог разработать эти машины.

— В том-то и дело. Мои люди переполнены сведениями о мелких разработчиках. Таких слишком много. Что самое плохое: мы не можем отсеивать варианты по количественным показателям. Эти тупые немцы просто не дают себе труда классифицировать технику, например, по мощности. Их спросишь: 'Какая мощность вашей машины?' Думаете, какой вы получите ответ? 'Очень мощная' или 'Средней мощности'— вот какой. На одну такую можно потратить день расспросов для того лишь, чтобы убедиться: совершенно не то, что нам нужно. Я уж молчу о том, что эти пруссаки могут и наврать. Сам видел: владелец пытался меня уверить, что машина новейшая, а на деталях слой ржавчины с четверть дюйма толщиной.

— Уж не хотите ли вы сказать, что эту проблему вообще нельзя решить?

— Можно. Но придется затратить уйму денег на найм знающих специалистов. Тех, которые с одного взгляда смогут оценить уровень техники.

Укол был болезненным. Перерасхода средств не любит ни одна государственная служба.

— Мы над этим подумаем.

Фраза не была пустой. Задача вполне стоила того, чтобы попытаться отыскать пути ее решения, даже если те окажутся необычными.

Конец интерлюдии

Как это часто случается, звоночек прозвучал, но его или не услышали, или услышали, но не посчитали важным.

Прядильно-ткацкая фабрика Джефферсона выдала на продажу ткани. Они не пошли на продажу в Европу — нет, они разошлись по Югу, но частично попали в Новую Англию. И вот там начались разговоры.

Сами по себе ткани ничего особенного собой не представляли. Но вот окраска их наводила на мысли. Вроде как очень хорошее качество, но при этом цена начисто побивала не только привозной английский товар, но и местный. Покупатели, понятно были вовсе не против. Даже перекупщики, сидевшие на торговой цепочке из Великобритании, не стали высказывать 'фе', поскольку конечные цены почти не сдвинулись. Все дело было в количестве. Производство в южных штатах не могло устроить демпинг именно по этому показателю. Ну да, цены чуть качнулись вниз. Немного. Ровно настолько, чтобы это заметили, но не придали значения.

Никто в Эсперанце так и не узнал, откуда пришел успех. Возможно, хорошо сработали парагвайские дипломаты. Нельзя исключить, что дополнительный толчок пришел от звонких помощников желтого цвета. Даже гипотеза о воздействии связей и возможностей отца Эрнесто не была отвергнута. Куда важнее оказался результат.

Восточная Республика Уругвай заключила с Республикой Парагвай двусторонний договор. С самого начала было оговорено, что таковой не направлен против интересов какой-либо третьей стороны. Всего-то: одна из стран взяла в дешевую аренду у другой небольшой участок побережья. Ну прямо клочок земли рядом с местечком Ла Барра, пригодный разве что на устройство порта, да и то совсем не стратегического значения. Причина такой маловажности была проста: к этому уголку местности не подходили более-менее приличные дороги. Грунтовки, понятно, в счет не шли. Другими словами, говорить даже о торговом значении не приходилось. Тем более, большой (сравнительно) порт Монтевидео был совсем недалеко, и конкурировать с ним по коммерческой части — не смешите! Еще можно было бы говорить о военном значении этого якобы порта, да только качество гавани было так себе: она давала защищенную стоянку лишь для малого количества судов. Разместить там военный флот какой-либо морской державы было полностью немыслимо. Два линейных корабля или с полдюжины фрегатов — и все. Да, еще в этом месте находилось устье реки Арройо Макдонадо.

То, что парагвайцы намеревались строить в этом месте, вообще вряд ли можно было посчитать военно-морской базой. А вот судостроительным предприятием — это да. С небольшой оговоркой: большей частью то, что они собрались выделывать, числилось (по соглашению с Уругваем) чисто коммерческим флотом и как раз в эту страну и предполагалось к поставке. Разумеется, эту продукцию планировали отдавать не за так.

Пока что в городе Эсперанца спешно налаживали усиленное производство металлопроката и литых деталей. По некотором размышлении решили отливать винты для судов не из бронзы, а из очень хорошего чугуна. Причина была прозаична: цена продукции. Все же бронза была материалом не из дешевых, и потому большое начальство приняло решение: пускать ее лишь на винты для океанских кораблей, а также на ротора гидротурбин. Кстати, электроэнергия требовалась и для судостроительного предприятия. Но та — уже в меньшей степени.

— Ребята, требуются умные мысли, — с такой (не очень-то оригинальной) фразы начал выступление на очередном совещании завлаб. — И должны быть они со стратегической ориентацией. Вопрос стоит так. Можем ли мы вообще передвинуть производство из Эсперанцы в другие места? Полностью, конечно, нет, но если частично — то что именно? Вопрос даже не стоит о том, 'куда'. Это мы найдем. Честер, вам слово.

Шотландец отвечал на русском, показав при этом сносное владение языком.

— Как вы знаете, дама и господа, я всего лишь кораблестроитель, пусть даже недурной. И могу дать хорошее мнение... хочу сказать, хороший анализ... в этой области только. Так вот. Судостроение надобно всеми силами развивать не в Эсперанце, а на море. То есть считаю, что за этот порт вблизи Ла Барра надо хвататься всеми силами. Там строить суда для Уругвая... и для нас тоже. Для нас океанские суда, особо утверждаю. Из тех, которые в состоянии дойти даже до Балтийского моря.

— Ваша точка зрения понятна. Петр Никодимович, есть какие-то дополнения?

— Так точно. В принципе согласен с Честером. Но опасаюсь утекания секретов из этих мест. В традициях местного населения дача взяток — ну почти как в Турции. Местные нас продадут... если не принять особых мер.

— Каких именно?

— Назову лишь те, которые совсем очевидны. Громадный забор вокруг этой территории — сажени полторы, а то и все две. То есть, по-вашему говоря, четыре, а то и все пять метров. Охрана, причем с автоматами. Но тут если удастся договориться с местными властями. В Эсперанце население на нашей стороне. В Уругвае иначе.

Это был не совсем намек, а скорее иносказание. В Эсперанце большинство населения составляло метисы и чистокровные индейцы — то есть те, которые не могли рассчитывать на полноценные права в любой другой стране. Именно поэтому их было трудно подкупить. В Уругвае абсолютное большинство населения было потомками испанцев, и в большинстве своем они относились к метисам и индейцам как к людям второго, а то и третьего сорта.

Эту мысль все поняли правильно. А капитан продолжил:

— И, конечно, полная экстерриториальность. Не на словах, а на деле. Тут надо еще раз прочитать договор и переговорить с нашим священником.

— Вас понял. Тамара Ивановна, что имеете сказать?

Видимо, старший инженер уже обдумывала проблему.

— Не вижу проблем в перемещении металлургического производства. То есть они есть, но не такие уж... непреодолимые. Там нужен труд, конечно, квалифицированный, но не слишком. Я бы даже согласилась переместить в это же место часть лаборатории. Оценка химсостава, например, даже простенькие испытательные машины. И энергетические мощности, понятное дело. Но есть и другие отрасли.

На этом месте голос добрейшей госпожи Тимохиной приобрел совершенно металлургическое звучание.

— Считаю недопустимым переносить те производства, где изделия штучные или даже мелкосерийные. Вот например: оптика. Мой персонал, — почему-то Тамара Ивановна не сочла нужным употребить свое обычное 'девочки', — непрерывно учится. И не у кого-нибудь, а у меня. Это наш ценнейший ресурс. И вторая отрасль: химия, она же фармацевтика. Та же ситуация: нечто очень высокого уровня, которое в сильнейшей степени зависит от подбора персонала. Другими словами, считаю нужным оставить в Эсперанце то, что находится на самом передовом уровне и останется таковым еще долго. Вот то же судостроение — другое дело, его будут пытаться скопировать; пусть на худом уровне, но скопируют.

— Тамара Ивановна, осмелюсь предположить: оптику тоже могут скопировать, пусть через десяток-другой лет, — осмелился встрять Федоров. — Уже сейчас в Йене что-то этакое намечается. Фраунгофер, правда, уже умер, Аббе — тот только-только родился...

— Знаю-знаю. Поэтому и говорю: десяток-другой. А вот с химией — тут дело не столь быстрое. Коль скоро речь идет о химанализе — так до него лет как бы не тридцать. А уж органическая химия, то есть то, где мы можем достичь наибольших успехов — так до нее, считай, полвека. Напоминаю: именно там вижу наш основной источник успеха. Лекарства, товарищи! Это влияние. Это деньги.

— Вашу мысль я понял, Тамара Ивановна. Что скажешь, Владимир Федосеевич?

— Основную мысль Тамары Ивановны поддерживаю: наиболее передовые производства надобно оставлять в Эсперанце. Сюда отношу: производство оружия или, по крайней мере, наиболее технологически заковыристых его частей. Да чтоб не быть голословным: азотная кислота и ее производные. Сюда включаю и азид свинца — а это боеприпасы — и тротил с гексогеном. Также алюминий, но тут не уверен: удастся ли удержать в наших руках всю технологию производства. Алюминий между тем нужен. Без него у нас не будет авиации, а без нее, в свою очередь, мы не выстоим, когда Аргентина с Бразилией на нас полезут. Да чего там: даже в войне с Боливией — и то с авиацией будет куда попроще справляться.

— Что ты имеешь в виду под авиацией? — каким-то чересчур спокойным голосом осведомился завлаб.

— О беспилотниках не думаю, — без колебаний ответил Корольков. — Для них нужна полупроводниковая промышленность, а мы, опасаюсь, можем до ее развития не дожить. Вижу два отчетливых варианта: дирижабли и самолеты. Первые очень эффективны... пока и поскольку нет толковой зенитной ПВО. Вторые более перспективны. И потом, самолеты куда менее требовательны к количеству алюминия. На движок — да, без него не обойтись, а вот детали набора — те вполне из бальсовой древесины можно делать. Обшивка — производство перкали можно наладить, а то из бальсовой же фанеры. А вот дирижабли — тут без алюминиевого проката никак не обойтись.

— Цеппелины предлагаешь?

— Еще нет. Тут надо очень-очень хорошенько подумать: какое направление вообще выбрать, но уж если дирижабли, так точно цельнометаллические. И, повторяю: вся авиация должна быть сосредоточена в Эсперанце.

— Ну, насчет беспилотников ты не вполне прав. В этой области даже без цифровых технологий можно кое-что сделать, но ты прав вот в чем: так и так объем исследований будет гигантским. Но согласен с вами, товарищи, вот в чем. Будет у нас авиация иль нет — это бабушка надвое сказала, а вот подход насчет размещения именно в Эсперанце самых передовых лабораторий и производств — с этим соглашусь. Также согласен относительно охраны наших секретов. Без особого или там первого отдела мы не обойдемся.

— Какой там отдел: спецслужба нужна. Разведка и контрразведка, другими словами. Другой вопрос: где взять для них кадры?

— Могу точно сказать, где НЕ брать. У высокопочтенного отца Эрнесто.

— Ну да...

Председательствующий был опытен, что и доказал.

— Так, ребяты, мы очень уж увлеклись да-а-алекими перспективами, а пока надо бы глянуть чуть поближе. Именно: нам понадобится серия хороших паровых машин. Для начала: пятьдесят и сто лошадей. Для южных джентльменов и для парагвайского... я хотел сказать: уругвайского судостроения.