Рыться во всех ящиках и коробах я не стал, чтобы не портить себе настроение ещё больше. Драхх его знает, кому рыжий вейсфольдинг намеревался толкнуть всё это богатство, у меня-то таких связей и знакомств не имеется... равно как и желания посещать с визитом всякие сомнительные места вроде королевской тюрьмы. Так что, плюнув на неудобные "сокровища", я занялся более... м-м... мирным делом. Подкатил к складским воротам пару бочек с алкоголем, вытащил на улицу замотанное в мешковину тело Леддинга и, заперев, как мог, двери складов, отправился за своим байком... с грузом на плечах. Впрочем, Пампербэю не привыкать к виду волокущего что-то куда-то синекожего турса. Ещё со времён наших поездок с Фари, да и после, уже став почтенным владельцем "Огрова", я постоянно мотался в Пампербэй за заказами, прибывающими с севера... и не только. Да что там! Я до сих пор бываю здесь едва ли не чаще, чем на Часовой площади Граунда!

Три ходки, два часа мучений в попытках принайтовать весь груз к байку так, чтобы в пути машина двигалась хотя бы в сторону конечной точки маршрута, а не мотылялась в воздухе, как... сумасшедший поплавок с мотором! Но я справился, да. И за полтора часа до заката успел добраться не только до "Огрова", где выгрузил бочки с вином и бренди, но и нанёс визиту доктору Тодту, как всегда чопорному и невозмутимому.

— Приветствую, гейс Грым. А я уж думал послать к вам Йоргена, — Ровальд Тодт отворил мне дверь сам, хотя обычно за него это делает всё тот же немёртвый слуга. И ведь ничуть не удивился, что я решил заглянуть к нему в гости с чёрного хода. Ну... не таскаться же мне с трупом под мышкой по всему Граунд-хейлу?! Вот и пришлось конспирироваться. Впрочем, это было не так уж сложно, благо, до дома уважаемого доктора от "Огрова" можно добраться, так сказать, "задами", а значит, мне не пришлось пугать народ на улицах нашего холма, ломясь в дом известного танатолога с парадного крыльца, имея на плече тяжёлый продолговатый свёрток, хех.

— Доброго здравия, мейн Тодт. А к чему вам было утруждаться? Помнится, очередная поставка можжевелового гона должна быть только через две с лишним недели, разве нет? — черкнул я мелом по специально притащенной с собой застеклённой грифельной доске. Струйки белоснежного "песка" сформировали надпись под стеклом и тут же опали волной. Доктор покивал и жестом предложил мне войти в дом. Пришлось подчиниться. "Вежливость", называется, да.

— Ну я же знаю, что вы приготовили мне знатный подарок, гейс, — очередным коротким жестом подозвав своего бессменного помощника, беззвучно вынырнувшего откуда-то из темноты коридора, доктор указал ему на притащенный мною свёрток и Йорген, тут же подхватив замотанное в мешковину тело Леддинга, вновь канул во тьму. Булькнул, как не было его.

— Идёмте, гейс Грым, — плавно развернувшись на месте, Тодт шагнул к дверям в гостиную. — Сегодня моя очередь угощать вас интересным напитком. Не стесняйтесь, друг мой... и не отставайте. А то знаете, в моём доме это иногда может быть опасным...

— Опасным? — этот вопрос я задал, когда мы уже разместились в креслах у камина, а Йорген поставил на столик между нами поднос с закусками и графин с каким-то напитком янтарного цвета.

— Был, знаете ли, в моей жизни опыт с пространственной магией, и с тех пор в этом доме, бывает, случаются разные мелкие неприятности с гостями, что отстают от меня или Йоргена в пути к нужному помещению. Ничего серьёзного, уверяю, но... согласитесь, бежать добрых полчаса до дверей в гостиную, когда она кажется на расстоянии руки от вас, не лучшее развлечение для гостей? Впрочем, всё это ерунда, вот... — качнул ладонью доктор и принялся разливать угощение по рюмкам. Слуга же в этот момент снял клоши с двух небольших тарелок. — Попробуйте, гейс Грым. Настоящий Армадок, музенский чёрный сыр и сухая иггерийская ветчина. Замечательное сочетание.

— Кхм, — попробовав столь разрекламированное угощение, я на миг замер, после чего вновь взялся за грифельную доску. — А что, армадок этот, дорог?

— Армадок, имя собственное, гейс Грым, — проглотив разом рюмку этого напитка, медленно с расстановкой произнёс Ровальд Тодт. — И да, не дешёв. Его изготавливают лишь в долинах Франконии, и то не в любой, а лишь в долинах среднего течения рек Роллы и Лорры, причём выгон этого напитка с одного винного зала в год не превышает сотни-другой амов. А это, как вы понимаете, очень и очень немного. Соответственно, и цена этого божественного напитка... Скажем так, двухпинтовая бутылка здесь в Тувре будет стоить не меньше соверна, и то, если повезёт отыскать её в винной лавке. В ресторане же или в клубе, полагаю, цена вырастет до трёх-пять либр.

И вот после этих слов доктора мне очень, ну просто очень захотелось как можно быстрее вернуться в Пампербэй. Ведь если мой нюх меня не обманывает, то найденные на складе Леддинга бочки, которые я определил как содержащие бренди, на самом деле полны вот этого самого Армадока. Драхх! А ведь я ещё и к Жарди обещал заглянуть, и до заката всего-ничего осталось...

К счастью, задерживать меня надолго доктор не стал. Так что уже через четверть часа я вновь оседлал свой летающий байк и, взмыв со двора "Огрова" в небо, да повыше, чтоб не пугать обывателей, рванул по знакомому маршруту. Впереди меня ждала долгая и очень продуктивная ночь. А если старый боцман не откажется помочь, то вполне возможно, продуктивность запланированного мною время препровождения повысится вдвое... Ну уж, в полтора раза, так точно.

* * *

— Приветствую, мейда, — ровный, невыразительный голос мужчины, облачённого в военный френч без знаков различия, заставил женщину подскочить с неудобного жёсткого стула, на краешек которого она присела в ожидании только что вошедшего хозяина кабинета. Повернувшись лицом к вошедшему, женщина сделала чёткий, выверенный книксен, в её исполнении больше похожий на приветствие военного, чем на плавное женское движение.

— Здравствуйте, мейн полковник, — тихим, но уверенным голосом произнесла она.

— Присаживайтесь, мейда Греттон, — дёрнув идеально подстриженным усом, хозяин кабинета указал гостье на только что покинутый ею стул. — Ваш доклад я прочёл, но теперь хотел бы услышать рассказ участника событий, а не выверенный бюрократический документ. Итак?

— Слушаюсь, мейн полковник, — женщина присела и, выдержав небольшую паузу, заговорила. Собеседник её не прерывал до самого финала. И лишь когда она умолкла, заговорил сам.

— Ликвидация помощников была так необходима? — спросил он, не сводя глаз с женщины.

— Лис позволял себе слишком много вольностей, ставивших под удар цель операции, и в конце концов, одно из его действий привело к засветке самой перспективной точки, — уверенно отчеканила она. — Братья же... я уходила в спешке, прямо из-под огня, и мне нужно было макисмально эффективно отрубить возможные "хвосты". Их смерть в пожаре на финальной позиции прокола была оптимальным ходом.

— Жёстко, но... верно, — после недолгой паузы, произнёс хозяин кабинета. — Что ж, осталась самая малость... зачистить ту сторону, пока информация о точке не получила ненужного распространения. Возьмётесь сами, или мне передать распоряжение в восьмой отдел?

Цвета Серой Стражи — брикаэн в виде серо-синей диагональной клетки на зелёном поле, является официальным орнаментом Шоттского королевского дома, главами которого вот уже тысячу лет являются монархи Закатной Империи.

Под - здесь, мера веса. Один под равен сорока либрам.

Магазины - здесь, в значении "склады".

Корона - четвёртая по сташинству монета Закатной империи. Самая крупная монета - соверн (золотая расчётная монета для крупных сделок, состоит из двадцати одного скеллинга), следующая за ней монета, вторая по старшинству - либра, она же паунд (состоит из двадцати скеллингов), третья - кварта (пять скеллингов или две короны). Корона стоит два скеллинга, один грот и два пана. В скеллинге три грота. В гроте четыре пана, в пане четыре фарта.

Дросдан — букв. над-под (лэнгри). Термин обозначающий дробовое или нарезное оружие с вертикальным расположением стволов.

РПС - ременно-плечевая система. "Предок" разгрузки.

Зерновая картечь — здесь, картечь калибром в 1(одно) зерно или 1/3 инша.

Дан Регайл - исторически, древнейшая королевская резиденция, расположенная к северу от Тувра, в долине реки Рам. С момента провозглашения Закатной империи, она была превращена в крепость для содержания знатных особ, а впоследствии, в тюрьму для "злоумышляющих против короля и империи". Единственное место в бывшей метрополии, где имеется собственный двор для казни.