На выходе из зала одного генерал-майора, одного полковника и одного капитана деликатно отвел в сторону некий полковник Лейб-гвардии Конной Артиллерии — для важного разговора. Проведя всех троих широкими коридорами АртАкадемии и миновав выставленные на всех перекрестках и лестницах посты лейб-конвоя, гвардейских улан и атаманцев, в приемной у дверей кабинета начальника Академии полковник передал их рослому конногренадеру. Его роль заключалась только в открытии двери, за которой находился самый обычный кабинет, обставленный в классическом стиле. От высоких застекленных шкафов с гнущимися от книг полками до зеленой ковровой дорожки и темно-зеленых тяжелых портьер.
За огромным письменным столом, канонически крытым зеленым сукном и освещенным прикрытой зеленым абажуром настольной лампой, читала журнал сокрушительно красивая блондинка в светлом платье. Которая не могла быть никем иным, как... Его Величество, все ещё в мундире, сидел на краю стола, болтал ногой и любовался супругой. При виде вошедших император поспешно соскочил со стола и поприветствовал их коротким кивком и легким взмахом руки. Царица подняла от журнала увенчанную высоко собранными золотыми волосами голову:
— А вот и мои гости... Господа офицеры! Рада вас видеть.
Господа офицеры в лад щелкнули каблуками, звякнув шпорами, и коротко кивнули.
— Ладно, Солнышко, я пойду, — любящий взгляд адресовался жене, твердый — офицерам. — Господа. Прошу запомнить. Все действия Её Величества предприняты с моего ведома и одобрения. И во благо Империи. Всего доброго.
11.
— Сергей Иванович, Николай Федорович, Николай Михайлович, присаживайтесь, — Александра Федоровна взмахом руки указала на приставленный перпендикулярно её письменному столу узкий полированный стол для заседаний, обрамленный прямыми жесткими стульями, и захлопнула журнал, оказавшийся свежим выпуском "Разведчика". На столе, на специальном, подстеленном салфеткой серебряном подносе, стоял типовой "совещательный набор" — хрустальный графин с водой, три стакана и пепельница. — Чай, кофе? Нет? Как угодно. Времени мало, время дорого, поэтому перейдем к делу. Полагаю, все присутствующие согласны с тем, что Россия более не может удовлетворяться нынешним положением вещей в области стрелкового оружия? — офицеры, не сговариваясь, кивнули. — Дивно. Исходя из этого... Принято решение создать постоянное проектно-конструкторское бюро, специализирующееся сугубо на оружейной тематике. При этом бюро — патронная лаборатория и экспериментальный завод. Вам, Сергей Иванович, придется сначала построить завод, а потом его возглавить, поскольку только у вас есть необходимый опыт. Вы и работали на подобном предприятии, и управляли, и конструированием оружия занимались. Вам, Николай Федорович, предстоит возглавить патронную лабораторию и соответствующее производство. А ваша роль, Николай Михайлович, будет заключаться в том... как бы это сказать... в том, чтобы любой, желающий принести пользу на этой ниве, имел возможность это сделать. И, главное — в том, чтобы каждый, кто эту пользу принести способен, не смог бы этого избежать. Я бы назвала это... взаимодействием. В первую очередь его необходимо наладить между создающимися предприятиями и стрелковой школой. Также представляют интерес стрелковые бригады... в основном, но не исключительно офицерские общества... и, наверное, какие-то спортивные и охотничьи клубы и общества. Все, кто связан со стрельбой. Примерно так. Вопросы?
Офицеры переглянулись. Вести подобную беседу... с дамой?
— Господа, я вполне понимаю некоторую... неловкость ситуации. И прошу вас высказываться свободно. Свою главную задачу я вижу в том, чтобы служить Империи — на том поприще, где, Господь видит, это необходимо. В тонкостях оружейного дела я, конечно, дилетант. Поэтому туда я лезть не собираюсь. Зато взгляд дилетанта способен увидеть тот лес, которого профессионалы не видят за привычными деревьями. Прошу не принимать это на свой счет — вы-то, как мне кажется, лес все-таки видите.
Офицеры переглянулись ещё раз... Начал, как старший по званию, Николай Роговцев:
— Э-э... Прошу простить, Ваше...
— Попрошу без церемоний. Время дорого, и тратить его ещё и на китайские церемонии... Недопустимо. Империя и без того проигрывает темп.
Никто из гостей не решился комментировать это заявление. За окном раздался долгий паровозный гудок. Елене он отчего-то показался усталым и тоскливым, как предсмертный зов замерзающего мамонта. Тишину вновь прервал генерал-майор Роговцев:
— Завод будет казенным?
— Финансирование будет идти частично за счет средств Кабинета, которому завод будет принадлежать полностью. Ещё часть средств будет выделена в кредит одним из дружественных банков. В дальнейшем предприятие, скорее всего, будет акционировано. При этом все работники, от директора до последнего слесаря, получат свою долю акций.
— Сроки строительства? — полковник Мосин чувствовал, что эти несколько минут круто переломили всю его жизнь. Пост начальника Сестрорецкого завода — ближайшего к Петербургу, но последнего из всех трех казенных оружейных заводов по объему выпускаемой продукции — был всего лишь административным. Реализовать себя здесь было невозможно в принципе. Особенно — учитывая тот факт, что из полумиллиона винтовок, которые могли выпустить за год российские казенные оружейные заводы, в Сестрорецке изготовляли всего лишь семьдесят пять тысяч. Шесть тысяч двести пятьдесят винтовок в месяц. А экспериментами здесь даже пахнуть не могло. Приняли на вооружение твою трехлинейку — пехотную, драгунскую и казачью — ну и успокойся. Хватит с тебя.
Предложение Её Величества открывало головокружительные перспективы.
— Знаете, Сергей Иванович, любую проблему можно решить, приложив достаточно денег, людей и времени. С деньгами у нас проблем нет. С людьми, я надеюсь, вы разберетесь. А вот со временем у России туго. Потому... Собирать подходящих, по вашему мнению, людей вы — вы все! — должны начать немедленно. В первую очередь... Вам, Сергей Иванович, понадобятся две группы. Строительная и собственно оружейная. И в той, и в другой должны быть собраны наилучшие кадры. Самые талантливые из молодых и самые энергичные из опытных. На оружейную область у вас будет полный карт-бланш. За подписью Его Величества. Сможете забрать любого инженера, любого бригадира, мастерового... кого угодно. Всех, кто кажется вам подходящим, сразу же собирайте у себя в Сестрорецке. И начинайте отрабатывать группу. Чтобы она играла, как лучший симфонический оркестр — точно в лад! Для строительной группы... тут понадобиться, конечно, специалист. И мы его найдем. В ближайшее время.
— А к чему такая срочность? Вроде ничего такого... принципиально нового за последние лет пять не появилось?
Вместо ответа Александра Федоровна извлекла из ящика своего стола громоздкий длинноствольный пистолет, оснащенный массивным казенником и расположенной под прямым углом рукоятью.
— Знакомый агрегат? Позвольте представить — самозарядный пистолет "Борхард", модель 1893 года. Выпускается фирмой "Людвиг Лёве и Ко". Для того, чтобы выстрелить, вам достаточно нажать на спусковой крючок, все остальное сделает автоматика. Обратите внимание на два обстоятельства. Первое, — императрица выдернула из рукояти магазин, вынула из него патрон и поставила на стол. Рядом встал извлеченный из ящика стола патрон от трехлинейки. В конце ряда воссиял золотистой гильзой бочонок 4,2-линейного револьверного патрона. — Патрон достаточно мощен для того, чтобы сохранять убойную силу на дистанции до километра, а на ста метрах кучность пистолета позволяет уверенно всаживать весь магазин в квадрат со стороной в десять дюймов. Второе. При этом его мощность не настолько велика, чтобы нельзя было использовать автоматику. Что позволяет повысить техническую скорострельность ручного огнестрельного оружия во много раз. Или сделать его полностью автоматическим.
Общее выражение лиц всех присутствовавших в кабинете мужчин можно было расшифровать безошибочно. "А мы-то надеялись" — это в её адрес. И "А что толку?" — это в адрес её идей.
— Сергей Иванович, господа, подумайте. Две сотни метров — это рубеж штыковой атаки. Представьте себе оружие, имеющее массу и габариты карабина, и стреляющее очередями, как пулемет. Скорострельность — до полутысячи выстрелов. Магазин — на двадцать пять-тридцать патронов. Четыре магазина в минуту — от ста до сто двадцати пуль. Вооружить хотя бы каждого десятого в цепи... Посчитайте! И представьте себе, чем встреча с этаким образом вооруженным подразделением закончится для противника.
Лица у офицеров все равно оставалось скептическим. Но уже проглядывали и следы заинтересованности.
— Вот именно для подобных исследований и предназначается завод. Вы сконструируете это оружие. На заводе выпустят пробную партию. Пять-шесть сотен стволов. В Офицерской Стрелковой Школе проведут технические, а в Гвардии — тактические испытания. И если все пройдет хорошо...
— Ну, а если все пройдет плохо? Ведь подобные идеи... они же появляются не каждый день. И даже не каждый год.
— В то время, когда производственные мощности не будут заняты экспериментальными образцами, завод будет выпускать оружие элитного класса. Что-нибудь из того, что разработано в проектном бюро и признано слишком дорогим для массового производства. Ключевые слова — новые идеи и прецизионное качество.
— А патронная лаборатория? Чем будет заниматься она?
— Тем же самым, но в своей области, естественно. Высокоточные боеприпасы для стрелков-спортсменов и охотников. То же прецизионное качество — точно отмеренный порох, идеально посаженные пули, полностью соответствующие эталону... Ну, вы и сами знаете, чем приходится жертвовать ради удешевления массового производства? Ну, вот. А ваша лаборатория ничем этим жертвовать не будет. Но это — потом. А пока что... Николай Федорович... знаете, что общего у вот этих двух патронов? — Александра Федоровна хитро прищурилась и подбросила на ладони трехлинейный и "Борхард".
— Бездымный порох. Бутылочные гильзы. Пули в металлической оболочке. Калибр.
— И созданы они в девяностых годах. Кстати, подумайте на досуге, какая между ними разница. А вот этот старичок..."Смит & Вессон" образца семидесятого года. Калибр четыре и две десятых линии. Американцы и англичане, впрочем, считают, что он равен сорока четырем сотым дюйма. В новой европейской системе это будет 10,67 мм. Дымный порох. Цельнолитая свинцовая пуля безо всяких там металлических "рубашек". Просто, скромно... убийственно. И бесперспективно. Теперь — внимание. Берем ваш, Николай Федорович, трехлинейный патрон. Внизу, у фланца, он имеет диаметр 12,32 мм. В том месте, где начинает сужаться резко — 11,47 мм. На мысль наводит?
Похоже, быстрые прыжки между темами окончательно сбили господ офицеров с толку — проблеск понимания мелькнул только в глазах генерал-майора:
— Вы предлагаете...
— Ну да. Берем гильзу от трехлинейного патрона, обрезаем её на высоте в двадцать пять-тридцать миллиметров. Снаряжаем бездымным порохом. И вставляем пулю. Калибра четыре и две десятых линии. Просто, не так ли?
12.
Идея эта пришла в голову Елке, когда она пыталась собрать в глубинах памяти, ставшей гораздо отчетливее, но как раз в силу этого гораздо захламленнее, набор разнообразных принципов автоматики для крупнокалиберных пистолетов. Тогда, в конце ноября, Елка как раз пыталась представить себе оптимальный тип армейского пистолета. Предполагая, что калибр его будет 9 мм Маузер Экспорт. Немцы его соорудили в начале девятисотых годов, расширив дульце гильзы от 7,63-мм "маузеровского" патрона (начавшего жизнь как 7,65 мм Борхард, в России более известного как 7,62 ТТ) и превратив её таким образом из бутылочной в цилиндрическую. И вставив в эту цилиндрическую гильзу пулю калибра 9 мм. Под этот патрон не было выпущено ни одного пистолета, кроме ма-аленькой партии "Маузер К-96", целиком ушедшей куда-то в Южную Америку. Европейцы сочли 9х25 мм Маузер слишком уж мощным для ручного оружия, а у американцев к тому времени уже был любимый сорок пятый калибр, и пробовать что-то новое они не собирались, разумно решив, что от добра добра не ищут. Зато у конструкторов пистолетов-пулеметов этот патрон шел "на ура": швейцарский "Нойгаузен", венгерские "39М" и "43М", датско-немецкий МР-35/I, "Суоми", австрийский "Штейер-Солотурн"... С точки зрения Елки, калибр этот был выгоден хотя бы тем, что гильзу под него промышленность уже освоит к тому моменту, когда — и если — такая мощА понадобиться. Что в разы снизит стоимость освоения его в производстве.
В числе прочего попался в сеть и американский "АвтоМагнум" — AutoMag Pistol. Елка нашла все, что у неё в памяти на этого монстра нашлось, отложив собранный из нескольких книжек, пары фильмов и нескольких разговоров обобщенный образ на особую полочку в памяти — рядом с "Дезерт Иглом" и "Кольтом", но чуть дальше. Поскольку со "Степным Орлом" и "Жеребенком" ей довелось пообщаться в живую, а вот АМР... или вообще виденный только в энциклопедиях "Уайлди Магнум"... Эти пушки были чересчур редки, так что мистер "М.", несмотря на свой почти фанатический интерес к "по-настоящему большим пушкам" и оч-чень неплохие деньги, раздобыть их все же не смог.
Вот так, невзначай, всплыла интереснейшая мысль. Рожденная историей изобретения патрона к этому пистолету. Патрон .44 АМР был создан одним фанатиком от крупнокалиберных монстров — путем обрезания гильзы винтовочного патрона 7,62х51 мм НАТО, он же, для гражданской продажи, ".308 Винчестер", на высоте в 32,5 мм и вставки в получившееся убоище стандартной пули сорок четвертого калибра.
А чем, скажите на милость, нашенский винтовочный 7,62х54Р хуже ихнего "Винчестера-308"? Ничем совершенно! Ну, кроме пресловутой шляпки — она же закраина, фланец и рант (отсюда — "Р" в обозначении 7,62х54Р). Которая в винтовочных и пистолетных патронах создает изрядные затруднения конструкторам оружия под эти самые патроны. Патроны с рантом требуют только и исключительно однорядных магазинов — что существенно ограничивает их емкость и увеличивает вес. Диаметр фланца российского винтовочного патрона — 14,4 мм. Таким образом закраина увеличивает диаметр патрона на два с лишним миллиметра. И соответственное увеличение размеров всех соприкасающихся с ним узлов винтовки. Как следствие — рост веса этих узлов и винтовки в целом.
С другой стороны... Револьверным патронам рант как раз совершенно необходим. Шляпка препятствует тому, чтобы патрон, вставленный в барабан, проскочил его насквозь и вылетел с другой стороны. И за рант зацепляется звездочка выбрасывателя — хоть автоматического, как у переломных "Смит & Вессон Русский" или английский "Веблей Гавернмент", хоть ручного. Такого, как у револьверов с цельной рамкой и откидывающимся в сторону барабаном — общепринятых в двадцатом веке.
13.
— Итак, подводя итоги... — Елка потерла глаза. Почти шесть суток без сна. Финансисты и банкиры. Скользкие, как угри, юристы. Чиновники, настолько пропитавшиеся канцелярской пылью, что, наверное, даже потеют ею. Совещания. Необходимость срочно прочесть полторы сотни книг по банковскому делу и промышленному кредиту, и при этом ни на секунду не оставить Ники в одиночестве. И не показать, насколько все это сложно и трудно. И как плохо её "трудоголичность" может повлиять на их семейную жизнь. Императрица держалась на стиснутых зубах и термоядерной крепости кофе... Шесть суток... Это даже для неё немного слишком. Под веками пекло, словно туда насыпали песку. — Сергей Иванович. Ваша задача — собрать наилучших инженеров-оружейников, наилучших заводских мастеров, самых... Ну, всех самых-самых. И начать создавать свою команду. Одновременно составляете список необходимого вам оборудования. Станки, механизмы... Все такое. Расчетная производительность завода должна составлять полторы-две тысячи стволов в месяц, но это будут... непростые стволы. Ориентируйтесь на эту цифру. О средствах поговорим позднее, когда будем иметь хотя бы общее представление о потребностях. Пока же считайте, что ограничений нет. В разумных, само собой, пределах. Ясно?
