Сычи и слон

Октябрьская ночь была холодной, темной, ветреной — ну все, как обычно. Наша ГГ, выдыхая облачка пара, шла по лесу, отсвечивая своим фонариком тропу, вытоптанную до гола бесчисленными парами разной обуви. Она вела к небольшому сараю, где можно было отдохнуть, понаблюдать за птицами, и т.д. В общем, это было убежищем, где можно было хотя бы отдохнуть от непогоды и сделать свои записи.

Сарай, в свою очередь, ничуть не изменился — и внутри был бардак. Полки были полны тетрадок, зачитанных птичьих справочников, и алюминиевых лент разных размеров. Плюс — линейки, плоскогубцы, и кофейные кружки, всякие и разные, все привычные. Но — что-то было и новым.

А именно, на одной из кип справочников по птицам, разместился набор плюшевых сов — весьма округлых (и приятных на ощупь), большеглазых, и совершенно посторонних тут. Наша ГГ нахмурилась — что, кто-то тут решил пошутить? Странно...

Она наклонилась и потрогала одну из игрушечных сов — маленькую, с пятнами на буром фоне, лупоглазую. Как только она дотронулась до мягких, на удивление теплых, перьев, то игрушка ожила, но не в том смысле, как Буратино у Толстого, а в том, что это и была, настоящая, живая сова (или сыч), а её большие золотые глаза посмотрели прямо на нее.

— Ой, — сказала наша ГГ — до нее наконец дошло, что игрушек тут не было. Вообще.

Ну, где конь с копытом, там и рак с клешнёй — ГГ стала думать дальше. Все местные совы или сычи были живыми, но пытались слиться с местностью, притвориться игрушками. Почему?

Тут снаружи послышался шум — громкий топот и гул. ГГ выглянула из сарая — и пробегающий мимо слон её чуть не втоптал в землю. Сарай, по большому счёту, тоже. Его дрессировщик сотоварищи, гнавшийся за слоном и ругавший его последними словами, почти тут и не котировался.

— А, — ГГ только и смогла сказать... цензурно. — Цирк приехал. Вот — блин.

Конец.