Страница произведения
Войти
Зарегистрироваться
Страница произведения

Дважды в одну реку


Опубликован:
05.10.2020 — 17.06.2021
Читателей:
6
Аннотация:
Время - это та река, в которую можно вступить дважды. Королеве Мэб повезло: ее провели по мосту, свитому из чужой жизни. Когда Мэб составляла план, который должен был привести ее к победе над врагами, она и не предполагала, что его придется радикально изменить, особенно ту часть, что касалась Мерлина и ее самой.
 
↓ Содержание ↓
  Следующая глава
 
 

Дважды в одну реку

Лабиринт, Великий Мерлин, Коллинз Нэнси "Соня Блу"

(кроссовер)

Джен, NC-17, В процессе

бета Efah

Пэйринг и персонажи: Мерлин, Моргана Ле-Фей, Джарет, Нимуэ

Размер: планируется Миди

Жанры: AU, Дарк, Драма, Магический реализм, Попаданчество, Темное фэнтези, Юмор

Предупреждения: Жестокость, Насилие, ООС, Смерть второстепенных персонажей, Смерть второстепенных персонажей

Описание: Время — это та река, в которую можно вступить дважды. Королеве Мэб повезло: ее провели по мосту, свитому из чужой жизни.

Когда Мэб составляла план, который должен был привести ее к победе над врагами, она и не предполагала, что его придется радикально изменить, особенно ту часть, что касалась Мерлина и ее самой.

Посвящение: Вам и одному очень хорошему человеку, который захотел этот фик и сделал все, чтобы это желание осуществилось. Основано на заявке Артема Камалиева, который хотел сильного Мерлина.

Примечания автора:

Внезапно:)

Канон помер в корчах и уже даже не пахнет.

Публикация на других ресурсах: Разрешено только в виде ссылки

Глава 1 Поток

Мир умирал.

Вернее, умер он давным-давно, в тот момент, когда люди и маги отказались помнить Мэб, в отчаянной попытке избавиться от вредоносной феи.

Мир умер тогда, когда отдавшие свою силу и магию Мерлин, Нимуэ, Фрик и Моргана остались доживать свой век, пусть и долгий, не наполненный старческими болячками и немощью, простыми смертными, постепенно уходя в небытие, оставаясь жить лишь в памяти сказочников и архивариусов.

Мир умер в тот момент, когда, лишенные подпитки от веры в сверхъестественное, рухнули Завесы, отгораживающие обитателей планеты Земля, этого конкретного мира и измерения, от тех, кто таится за выстроенными на страхе, отчаянии и крови — добровольной и не совсем — барьерами. Рухнули стены, спасающие мягкотелое население от хищников, считающих людей просто добычей, а этот мир — своими охотничьими угодьями.

Мир умер, когда растворилась в пространстве последняя капля магии, но поначалу никто ничего не заметил.

Все так же приносили жертвы дубам и живущим в них божествам друиды, все так же нашептывали заговоры бабки-шептуньи и ведуньи, все так же резали коней и людей во славу Одина и Кернунноса воины. Вот только никто не заметил, что заговоры и жертвоприношения не имеют силы, что количество друидов уменьшается и уменьшается, и все чаще мальчишек отдают не им, а в монастыри, туда, где младшие дети будут накормлены и напоены, получат кров и одежду, а там, глядишь, и карьеру сделают, авось родителям помогут, скостив десятину. Все больше разрастались монастыри и общины, возносились в небо шпили церквей. Отгремели религиозные войны, прикрывающие благими лозунгами жажду наживы, мир окончательно сменил веру на религиозность, и только сухие сводки констатировали, что человечество больно насилием, но если когда-то хоть церковь держала эти низменные устремления в узде, осуждая и порицая, то с ростом атеизма количество преступлений выросло как на дрожжах, и хоть как-то их предотвратить или уменьшить уже было нельзя.

Чудовищные убийства, ниоткуда возникающие маньяки и серийные убийцы, извращенцы всех мастей — мир захлебывался в крови, продлевая собственную агонию, и как остановить это падение в пропасть, никто не знал.

Впрочем, даже если и знал, то поделать уже ничего не мог, ведь данная ситуация устраивала пусть не большинство, но избранных, а живущие на вершине всегда прекрасно знали, как именно защитить свои права и активы.

Максвелл Ла Фей, почтенный профессор Оксфорда, когда-то читавший лекции, на которые толпами валили студенты и вольные слушатели, мелко подрагивающими руками бросил в затухающий камин куски черепахового панциря, купленные через пятые руки. Древнейший обряд гадания, не дающий осечек, который еще пару лет назад мужчина воспринимал как курьез, должен был дать ответ на самый важный вопрос: получится задуманное или нет. Угли еле тлели, Максвелл, утомленно вздохнув, решил не ждать результата, а заняться делом: подбил стопку документов, сложил в простую картонную папку, завязал завязки и с трудом запихнул ее в огнеупорный ящик-сейф, битком набитый ее товарками. Закрыл сейф на кодовый замок, поднатужился и поволок его к стене, в заранее очищенную от разного барахла, претендующего на звание предметов искусства, нишу.

Старая постройка отличалась толстыми, в ярд, стенами и имела несколько ниш, оставшихся от заложенных кирпичами старых узких окон. Максвелл, пыхтя и отдуваясь, поднял сейф, запихнул в нишу, после чего натянул перчатки и принялся закладывать проем грубо отесанными камнями, скрепляя их раствором цемента. Камни выглядели идентичными тем, что составляли основу стен, профессору пришлось поломать голову, соображая, как и откуда их заранее выковырять, чтобы теперь заложенная ниша не бросалась в глаза. Закончив, профессор тщательно убрал старые газеты и тряпки, постеленные для защиты пола от грязи и брызг, замаскировал свежую кладку горшком с раскидистым фикусом, подвинул для верности небольшую ширму и покосился на часы.

У него оставалось еще время, чтобы подготовить мизансцену.

Бежать Максвелл даже не пытался: это было полностью бессмысленно. За домом следили, мужчина видел краем глаза искореженные громадные силуэты в тенях, ступающие бесшумно, несмотря на габариты, а еще сквозь приоткрытое окно просачивались запахи обугливающегося мяса и дыма. Наблюдатели не подходили близко, но это не входило в их задачу — схватить Максвелла. Огры с пирокинетиком, возможно, не одним, судя по стойкому запаху горелой плоти, всего лишь следят, чтобы он не вышел из дома, пока едет их работодатель.

В принципе Максвелла это устраивало — он настолько морально истощился за последние месяцы, что уже не имел сил активно сопротивляться собственной гибели, впрочем, это не значило, что он не способен на пассивный отпор. Профессор еще раз обвел воспаленными глазами гостиную, уверился в том, что тайник не виден — тот, кто будет его убивать, не станет утруждаться обыском, — и сел в кресло, плеснув в мутный стакан виски. Поднял стакан, но тут же поставил его на журнальный столик — свою гибель он хотел встретить трезвым.

А ведь как все отлично начиналось! Три года назад он был бодр, полон энтузиазма и счастлив со своей семьей. Три года, и вот он, здесь, в пустом доме, где уже никогда не прозвучат голоса его жены и сыновей, доме, из которого он в последний раз выходил полгода назад, подавая заявление об увольнении в университет, — трясущийся, резко сдавший человек, выглядящий смертельно больным. Максвелл ловил жалостливые взгляды и с трудом сдерживался, чтобы не приподнять губу, показав крепкие желтые клыки, — перерождение зашло слишком далеко, выйдя наружу. Теперь признаки Притворщика не скрыть.

А ведь началось все так обыденно. Максвелл, роясь в архивах, в дальних секциях, давно заросших пылью, нашел любопытный документ, написанный странными символами, похожими на спирали, круги и кривые линии, словно ребенок баловался спирографом. Его это слегка заинтересовало, но, подумав, Максвелл решил, что просто кто-то страдал фигней, и отложил непонятную тетрадку, однако затем нашел что-то вроде очень краткого словаря, потом толстую, явно древнюю книгу, заполненную странным текстом и чудовищными иллюстрациями, проснулось любопытство... и он пропал.

Перевод шел крайне тяжело, плюс постоянно болела голова. Максвелл поначалу терпел, потом пошел к врачу, диагностировавшему мигрени, потом начал есть таблетки горстями... Ничего не помогало. Глаза резало от одного взгляда на страницы, а потом пришли сны. Снились странные изломанные тени, то, как люди превращаются в чудовищ, а чудовища в людей, но когда Максвелл увидел у идущей в толпе девушки волчью морду и три пары грудей, он понял, что исследования зашли куда-то не туда. Однако это были лишь цветочки: как-то Максвелл посмотрел в зеркало и увидел, что у него на лбу проклевывается третий глаз, а щеки покрыты спиральными шрамами. И эти изменения никто в упор не замечал.

Ладно, это он бы еще смог пережить, вот только несчастья посыпались одно за другим, он не успевал хоронить семью и родню, а сам задыхался от чудовищных желаний, одолевающих его в толпе людей.

Максвелл был умным человеком, способным логически мыслить и просчитывать ситуацию. Он выгреб все свои сбережения, все равно их некому было передавать, и начал искать тех, кто мог пролить свет на все происходящее.

Цену пришлось заплатить чудовищную, но он не жалел: перед человеком, считающим себя венцом творения, открылся мир, полный магии и волшебства, вот только сказкой этот мир не являлся. Сидящее напротив существо скалилось, крутя в когтистых шестипалых руках дорогую кубинскую сигару, и насмешливо просвещало идиота о реальном положении вещей. Оно рассказывало о том, что последние человеческие маги отдали свою магию для победы над Феей, думая, что это их единственный враг. Что вскоре — через пару столетий — рухнули поставленные в незапамятные времена барьеры. Что в мир, лишенный магии и защитников, начали просачиваться те, для кого люди — еда. Что человеческой магии больше нет — обжившиеся Притворщики, так называли притворяющихся людьми чудовищ, — целенаправленно убивают всех, в ком есть хоть капля волшебства. Что сам Максвелл тоже скоро или умрет, или переродится чудовищем: Притворщикам нравится заражать кровь потомков магов и ведьм, а он ведь потомок Морганы Ле Фей. Что барон Луксор уже открыл на него охоту и существовать Максвеллу не больше месяца. Что...

Существо говорило, Максвелл слушал и делал выводы.

Он зарылся в архивы, отдал последнее за нужную ему информацию, исповедался в церкви

и попрощался с друзьями. Он был полностью готов к тому, что должно было не спасти его, но помочь отомстить. За него самого, за семью, за всех тех, кого твари-паразиты считали лишь кормом.

Угли неожиданно затрещали, пламя всколыхнулось и полностью погасло, вырвав мужчину из тяжелых воспоминаний. Максвелл выскреб кочергой угли вместе с кусками панциря, взял толстые перчатки, надел, зажмурился и выбрал из кучки четыре штуки. Разложил их на столе, переворачивая внутренней стороной вверх.

Кусочки панциря растрескались в огне, но Максвелл читал эти трещины, как слова родного языка.

Поток. Потоп. Сила. Смерть.

Четыре слова, несущие множество смыслов и имеющие совершенно определенное значение. Мужчина улыбнулся истончившимися губами, третий глаз, расположенный прямо во лбу, без белков и зрачка, моргнул толстыми веками. Максвелл бросил кусочки обратно в очаг, успокоенный, выпрямляясь, готовясь встретить свою судьбу.

Распахнулась дверь, и скользнувший внутрь мужчина, при взгляде на которого профессор покрылся холодным потом, блеснул рубиновыми глазами с вертикальными зрачками. Барон Луксор. Энкиду не рассусоливал — Максвелл не успел пискнуть, как в шею вонзился частокол клыков, и сознание померкло.

Вампир отбросил высушенное тело, обводя гостиную внимательным взглядом, фыркнул и щелкнул пальцами окутанному огнем человеку. Получивший тело элементаль вспыхнул, дом оказался объят огнем весь и сразу. Огры растворились во мраке ночи, вампир сел в лимузин, укатив прочь, и никто из Притворщиков не заметил, что стены и пол с потолком покрыты вязью символов. Вытекшая из разорванного горла последняя капля крови просочилась сквозь ковер, впитываясь в символ солнца, который засиял золотом. Сияние перепрыгивало с символа на символ, и огонь не был помехой: даже когда рухнули стены, символы остались висеть в воздухе.

Тело рассыпалось в прах, поднявшийся вверх небольшой шарик энергии вспыхнул и устремился по проложенному жертвой профессора пути, полностью оправдывая его имя.*

Стоящий на отшибе дом почти прогорел, когда приехали пожарные. Расследование ничего не дало, дознаватели только сухо констатировали плохую проводку и самовозгорание, а также то, что владелец дома умер своей смертью задолго до пожара. Участок с руинами отошел государству, долго стоял бесхозным и был продан с трудом спустя годы, когда забылась и причина пожара, и сам профессор.

И никто не знал, что мародеры, решившие пошарить в руинах, нашли настоящее сокровище.


* * *

Тысяча лет назад.

Мэб скользнула в комнату, едва не мурлыкая от удовольствия.

По ее расчетам, сегодня должна была родиться Моргана, дочь Горлуа, герцога Корнуольского, и его супруги Игрейны. Та, что станет ее дочерью-в-законе, проводницей ее воли. Та, что будет послушным оружием в ее руках.

Мэб, еле слышно напевая, усыпила няньку, подошла к богато украшенной колыбельке, где в ворохе пеленок и одеял лежала новорожденная девочка, наклонилась и ласково пощекотала щечку ребенка, готовясь наложить узы. Девочка плямкнула губами, Мэб хихикнула, вновь протягивая руку... И остановилась. Кожа девочки была слишком горячей, а вокруг маленького тела струились прохладные, невидимые глазу смертных потоки энергии.

Что-то было не так.

Малышка открыла темные, слишком разумные для ребенка такого возраста глаза, и Мэб, мгновенно уловившая эту странность, впилась в нее взглядом. Минуты текли песчинками в часах, фея отшатнулась, потрясенно наблюдая, как из глаз Морганы уходит осознавание, превращая ее в обычного ребенка, раздался тихий вздох, маленький тусклый шарик света из последних сил воспарил над колыбелью, растворяясь в пространстве. Фея успела дунуть на него, придавая чуток энергии.

Нянька всхрапнула, выводя Мэб из ошарашенного ступора. Фея покосилась на Моргану, спящую сном невинного младенца, потерла лицо... Такого она не ожидала. Совершенно. Слишком много информации. Слишком много препятствий. Слишком много сломанных планов, которые предстоит перекроить. Всего слишком.

За дверью застонала Игрейна, приходящая в себя после родов. Мэб раздраженно сдула с лица прядь волос, исчезая с тихим шелестом, даже не сделав то, зачем пришла. Теперь все это не имело значения.


* * *

Ветер ревел, свивая облака в спирали, раздираемые острыми шпилями Горменгаста, а об подножие древнего Замка четырех стихий билось море. Мэб наблюдала за буйством стихий, осознавая, что банально заигралась. Интрига, которая должна была вывести ее в один ряд с королями и королевами, с сильными этого и других миров, в конце концов приведет ее к падению. И по какой причине?

Банальная ревность!

И страх. И самый страшный порок — глупость.

Мерлин, тот, кто по ее замыслу должен был пошатнуть все более усиливающуюся власть христианства на островах и укрепить положение Мэб, станет ее врагом, только потому, что влюбится в девчонку, а Мэб, взревновав, превратит ее в заложницу. Что сказать? Идиотка!

Почему она забыла простую истину: на мед можно поймать больше мух, чем на желчь!

Естественно, мальчишка взбунтовался!

Вспомнив, чем закончится их противостояние, Мэб поежилась. Ее вычеркнули из сущего, ее... забыли. Самое страшное для любого порождения Магии: забытье. Ее предпочтут забыть, потому как бороться не будет сил, и кончится это всеобщей катастрофой, от которой выиграет третья сторона. Мэб плохо помнила существ, отброшенных за Завесы, она была молода по меркам фейри и слишком долго добивалась своего положения Королевы Темного Двора. Мэб знала, что по сравнению со многими она сущий ребенок, но это тем более вызывало вопросы: почему остальные не приняли меры, когда сквозь трещины в Завесах начали просачиваться твари? Эти мерзкие паразиты, только и способные захватывать трупы! Почему никто не изгнал демонов? Выходит, не только она пострадала от Ритуала Отречения? И остальных задело?

123 ... 131415
 
↓ Содержание ↓
  Следующая глава



Иные расы и виды существ 11 списков
Ангелы (Произведений: 91)
Оборотни (Произведений: 181)
Орки, гоблины, гномы, назгулы, тролли (Произведений: 41)
Эльфы, эльфы-полукровки, дроу (Произведений: 230)
Привидения, призраки, полтергейсты, духи (Произведений: 74)
Боги, полубоги, божественные сущности (Произведений: 165)
Вампиры (Произведений: 241)
Демоны (Произведений: 265)
Драконы (Произведений: 164)
Особенная раса, вид (созданные автором) (Произведений: 122)
Редкие расы (но не авторские) (Произведений: 107)
Профессии, занятия, стили жизни 8 списков
Внутренний мир человека. Мысли и жизнь 4 списка
Миры фэнтези и фантастики: каноны, апокрифы, смешение жанров 7 списков
О взаимоотношениях 7 списков
Герои 13 списков
Земля 6 списков
Альтернативная история (Произведений: 213)
Аномальные зоны (Произведений: 73)
Городские истории (Произведений: 306)
Исторические фантазии (Произведений: 98)
Постапокалиптика (Произведений: 104)
Стилизации и этнические мотивы (Произведений: 130)
Попадалово 5 списков
Противостояние 9 списков
О чувствах 3 списка
Следующее поколение 4 списка
Детское фэнтези (Произведений: 39)
Для самых маленьких (Произведений: 34)
О животных (Произведений: 48)
Поучительные сказки, притчи (Произведений: 82)
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх