Ан - Прода

  20. Прогнои.

  Через 5 дней, 10 июля 978 года, Кинбурнский полуостров.

  — Ага, проваливайте на хрен! — злорадно хмыкнул Юрец, когда русы-артаны на однодерёвке разглядели на берегу запорожцев и резко передумали причаливать, — Ссыте и вы, когда страшно? Правильно, мы вам не дикари беззащитные!

  — Зря бахвалишься, — урезонил его старший лейтенант Сыченко, руководивший экспедицией в Прогнои за солью, — Если бы они хотели с нами разделаться, навалились бы внезапно всей бандой, и хрен бы мы чего поделали.

  — Ну, так уж прямо и хрен чего? Уж десяток-то точно завалили бы на хрен, а то и все два, и у остальных только пятки засверкали бы!

  — Они — не мы, и им к потерям не привыкать. Атлантов они боятся, а не нас.

  — И слух разнёсся, и сами видели, как нас сопровождал караван барж и танков, — добавил Гендос, — Знают, с кем дело придётся иметь, если с нами рассобачатся. А сами мы им, конечно — так, не пришей к звизде рукав.

  — Пустое это, казаки, — заметил старлей, — Нас ведь с вами здесь слишком мало, и стыдиться нам абсолютно нечего. Любые дикари на нашем месте были бы этим пиратам вообще на один зуб, а мы — пожалуй, на пару-тройку зубов, — и все трое рассмеялись.

  — Да один же хрен обидно! — процедил Юрец, — Разбойники, млять, людоловы и работорговцы, ничем не лучше этих грёбаных куявов! Перестрелял бы их всех на хрен, не спрашивая фамилии! — и он раздражённо закинул свой АК-74 на ремне за плечо.

  — Печенеги, можно подумать, другие? — возразил Гендос, — Тоже случая своего не упустят. Слыхал же, как уличей правобережные обижают? А наши левобережные разве не обижают тех же северян?

  — Ну так эти чурки хотя бы уж не свои для славян.

  — Так и эти артаны — тоже не свои. Готы какие-то, только не крымские, а то ли азовские, то ли таманские. Или даже и не готы, а как-то там ещё их Андрей называл.

  — Герулы, — припомнил Сыченко, — Тоже готское племя, только немного особое. Ну и местной шпаны к ним ещё всякой прибилось, какая была, в том числе и других готов, но основа — вот эта, герульская.

  — Фрицы они, короче, черноморские, — обобщил Юрец для простоты, — Фашисты с коллаборационистами, млять, недорезанными! Млять, ещё одна ладья, да побольше той! Перестрелял бы на хрен! — достав из кобуры макарку, он дурашливо прицелился.

  — Аккуратнее с пистолетом! Тем более, что из него ещё и хрен попадёшь.

  — Так я же и не взаправду, пан старлей. Даже и патрон ведь в ствол не дослал, а так только, ради прикола, — взяв ладью на мушку, Юрец даже прищурил левый глаз, затем напрягся и громко пустил газы, — Получайте, грёбаные фашисты!

  — Смотри, и сам-то к ним по ракетному принципу не улети, — хохотнул Гендос, — А то влетишь к ним на палубу, они все разом обосрутся с перепугу, а ты без противогаза. Ладно, пост сдал — пост принял. Только пропердись лучше тут или по дороге, а не возле палаток или за жратвой.

  — Ну, это уж — как получится, — и все трое снова рассмеялись.

  Силы-то у их экспедиции, конечно, в самом деле смехотворные для серьёзной дикарской банды. И даже с учётом огнестрела — а велик ли от него толк на малознакомой местности против знающих её дикарей, прекрасно знакомых и с партизанской тактикой. И уличи-то эти из-за лимана, пожалуй, сумели бы застичь их экспедицию врасплох, если бы задались такой целью, так чего тогда ожидать от русов, этих профессиональных пиратов? И отправляя обе экспедиции, Семеренко был предельно откровенен — самое натуральное распыление сил получается, на которое он никогда бы не решился, если бы не расчёт на эффект от дружбы с атлантами. Ведь и каждая из экспедиций сама по себе слаба, и город без них слаб, и случись массовое нападение привычных к потерям дикарей — везде настал бы полный звиздец. Только атланты и страхуют от этого и само Запорожье, и экспедицию в Херсонес, а сопровождением сюда — и кинбурнскую. Кому надо, все видели компанию, с которой прибыли запорожцы, и кто властен принимать решения, те все это обстоятельство учли и на ус себе намотали, что гранаты у них не той системы.

  Но конечно, какой-то риск остаётся всегда. Мало ли, какие отморозки найтись могут? Есть же и такие, которым и один день прожить, и то целая задача, и живут они по принципу "умри ты сегодня, а я — завтра". Вот такие, если окажутся поблизости, напасть могут. А участников прежней экспедиции — с гулькин хрен, поскольку теперь разделены на две и разбавлены новичками. В той-то херсонесской экспедиции Сыченко командовал второй ладьёй в пути и замещал Махно на месте, а теперь он возглавляет экспедицию на Кинбурн, а помогает ему Селезнёв, даже не офицер, зато разведчик. А старлея Уварова в Херсонес опять направили, только теперь и он тоже ладьёй там командует. Четыре ладьи пошли во вторую херсонесскую экспедицию, и двумя из них командуют офицеры не из участников, а из новичков, а две — сюда, на Кинбурн, и спасибо хоть, участники во главе обеих. Безмоторные буксируемые — не в счёт, ими командовать не нужно. Где тут взять офицеров-участников на все моторные ладьи, когда их количество утроилось? Кто был под рукой, тех и назначили, и при всём богатстве выбора иной альтернативы нет.

  Ну, в смысле, офицеры-то у Семеренко ещё есть, но с кем он останется сам в городе, если всех распихает по экспедициям? Того же Зозулю ему может заменить только Махно, и для третьей экспедиции он их, возможно, и рокирнёт, чтобы и Зозуля тоже имел соответствующий опыт, но для этого помощники ему нужны будут бывалые, которые как раз сейчас и подготавливаются, набирая собственный опыт. Конечно, нужна и ротация, не гонять же в экспедиции всякий раз одних и тех же, но ведь не пошлёшь же и одних только новичков. Нужно накопить достаточно людей, побывавших в подобных экспедициях хотя бы по одному разу, а пока их слишком мало — с кем их ротировать прикажете? Сейчас вон штаб-сержант, прапор российский, за офицера сошёл, в следующий раз с Чубуком можно будет его рокирнуть, и вот так примерно — со всеми.

  Такая же хрень и с личным составом. Юрец и Гендос, конечно, предпочли бы всей компанией в одну экспедицию отправиться, с Олегом и Витьком, но их отправили в Херсонес, решив не нагружать одного участника тремя новичками. А Юрец с Гендосом — на Кинбурн. И ближе, и проще, и ответственность не такая. Ими нагрузили Тараса Мурзу, произведённого в младшие сержанты. Не такого сорта ветеран, как Олег, но после первой экспедиции — какой-никакой, а тоже ветеран. Да и так-то, если вдуматься, участвовала же вся четвёрка и в нападении на русов-куявов, и в отражении их ответной массовой атаки. В реальном бою участвовали, стреляли и убивали, и стрелы над башкой свистели. А то, что не сами по себе, а под командой Олега, да Мишки Писарева — кого это теперь гребёт? Они теперь в Херсонес отправились оба, где труднее и ответственнее, а вы тоже не хрен теперь собачий, а участники боевых действий, да не просто с дикарями, а с дружинниками русов, крутыми профессионалами не хуже хвалёных скандинавских викингов. Ну так и извольте теперь этому уровню соответствовать. На вас смотрит всё родное Запорожье.

  Как оно там на них смотрит, хрен его знает. Даже если тот ментовский дрон на предельную высоту поднять, около пяти километров, а расстояние оттуда сюда округлить до двухсот пятидесяти километров, так это уже близко к пределу видимого горизонта, то бишь теоретическому, а практически разглядеть их ещё и разрешения камеры этого дрона не хватит. Ага, смотрит, называется! Заныкалось, млять, в глубоком тылу, а ты тут башкой рискуй с горсткой своих, из которых половина — вообще туземцы. Тоже не участвовавшие в той экспедиции по большей части, а весь их настрел из дробовика по три выстрела. Это ещё расщедрились, поскольку у Костяна с отцом получились первые гильзы двенадцатого калибра, а у Науменко — чёрный порох и капсюли на пистонном составе. Туземных парней распирает от гордости, но реально — хрен ли это за настрел? Стемид ведь тоже в Херсонес опять послан как переводчик для общения с готами, а им хоть и дали человека четыре из тех участников, включая улича, но разве сравнишь их с бывшим дружинным отроком? А он среди них такой — один. Вот и будь готов отразить любое нападение — ага, вот с такими боевыми товарищами, поскольку других пока ни хрена нет. А ты — гордись тем, что у тебя в руках — АК-74, а не сраная двустволка. И не ворчи на то, что перед экспедицией только пять выстрелов на стрельбище и сделал, поскольку запас патронов — невозобновимый.

  Хрен знает, чего там не получается с переснаряжением автоматных стреляных гильз, но раз оба Просперо говорят, что не прокатит, значит — не прокатит. Город без них, конечно, тоже оголён, и там все тоже в таком же положении с боеприпасами, но Хортица там в двух шагах, а на ней строится база атлантов, которых там около роты. Полноценной, а не как запорожское ополчение. И автоматы у них — слонобои, валящие матёрого зубра, и у всех они одни и те же, и патронов для них хватает, а не будет хватать — ещё подвезут со складов ихнего Содружества. При таком союзнике под боком можно хоть все свои калаши в экспедиции отдать, вооружив ополчение дробовиками, да арбалетами. Собственно, если полицейских МП-5 не считать, то гетман почти так и сделал. В обе экспедиции автоматов выделено уж всяко больше, чем осталось в городе, а в оставшемся ополчении арбалетами вооружено больше народу, чем огнестрелом. Рядом с ротой атлантов можно и такое себе позволить. Но здесь их экспедиция — на отшибе, флотилия атлантов уплыла дальше на юг, и нет её больше рядом. Говорят, будут ещё, с новой порцией грузов, но когда это будет? А пока — дай-то бог, чтобы не нашлось рядом таких отморозков, которым насрать на любые последствия своей сиюминутной хулиганской выходки.

  Их ведь если до хрена окажется, да навалятся внезапно, перестрелять всех хрен успеешь, и может дойти дело до рукопашки. А какие из Юрца с Гендосом фехтовальщики на мечах? Нет, кое-чему, конечно, подучились на деревянных каролингах, но с дикарями в этом тягаться — на хрен, на хрен! У них это не игра, у них это — реальная жизнь, и живые у них — те, кто не проигрывал в бою, а выигрывал. А ты привык к огнестрелу, если называть привычкой этот твой куцый настрел, а к мечу у тебя и такой привычки нет. Носишь ты его для престижа, а точнее, заставляют тебя его носить для солидности перед дикарями. У них уважаемый человек, вятший — тот, кто носит меч. Так панов офицеров Зозуля и Стемид с мечом обращаться учили и научили уж всяко лучше, им и смысла носить его больше, а ты таскаешь по приказу эти лишние полтора кило, с которыми не умеешь толком обращаться, да ещё и ножны эти длинные в ногах путаются. Спасибо хоть, Сыч всё понимает и хотя бы на пост разрешает этот ножик-переросток не брать, пока в экспедиции. А во время работы — тем более, потому как ежу понятно, что только мешает. Так, между всем этим пару раз в день его нацепишь ради понтов перед туземцами, и Сыч зачтёт отбытую повинность.

  Нет, перед своей-то супружницей-туземкой попонтоваться с каролингом очень даже приятно. Точнее, понтуется-то она перед подругами и прочими туземцами. Наедине и ей без разницы, но на людях — ейный мужик должен иметь надлежащий вид, чтобы всем сразу было видно, что не какой-нибудь, а тоже вятший. Другие такие же женаты на своих коренных запорожках, а этот — на ней, и это уже само по себе уподобляет её коренным. А чем их мужики друг от друга отличаются? Только чисто индивидуально, а так одинаково вятшие и равные друг другу. И не то, чтобы заносится перед другими соплеменницами, у кого мужик из туземцев, а переняла уже эдакую запорожскую гордость, не высокомерную и не заносчивую, а просто внутреннюю убеждённость в своей особости. Нравится ей ещё и этим быть похожей на коренных запорожских баб. На кого конкретно при этом следует равняться, на кого не следует, тоже просекла правильно. Ну а раз по большому счёту она правильная, то где-то в чём-то по мелочи — почему бы и не пойти навстречу безвредным и необременительным хотелкам? Если не весь день каролинг таскать, вятшего изображая, а немножко ради понту, то полтора кило — это приемлемо.

  Фотки этих Прогноев нынешних все видели ещё до отплытия. Не совсем как на карте окрестностей современного села Геройского, ну так и понятно же, что местность за века не измениться не могла, но главное осталось неизменным — всё та же сеть заливчиков и озёр, частью пресных, частью слабосолёных, а частью тех самых соляных, ради которых они сюда и прибыли. В некоторых вода вообще красная. Науменко и Никифорова об этом предупреждали — бактерии там какие-то что-то в этот красный цвет перерабатывают. Оно не страшно, но примесей инородных в такой красной соли явно больше, да и неприятно в такой ковыряться. Такое впечатление, будто в чьей-то кровище. Она и вся грязная на этом Кинбурне, и не просто так чумаки предпочитали на Перекоп за солью ходить, где почище она и годится в пищу без переработки. Ну, условно, на непритязательный вкус тогдашних людей. А что о ней сказали бы современные экологически озабоченные граждане, хрен их знает, но где тот Перекоп, а где Запорожье? Здешнюю кинбурнскую перерабатывать надо однозначно, и не от хорошей жизни её добывали сечевики. Заказан был им путь к лучшим соляным озёрам Перекопа.

  К счастью, не все здешние соляные озёра красные. Есть и оранжевые, и белые. Ну, условно, на самом-то деле сероватые, судя по соляному осадку на их берегах. Но там и не будешь собирать эту соль. Кому она нужна пополам с песком? Заходишь по колено в этот насыщенный рассол — ага, береги ноги от царапин, находишь место, где и корка соли на дне потолще, и откалывать её удобнее, откалываешь куски, отмываешь от песка с илом — вот это и есть та соль, за которой они и прибыли. Ага, просим любить и жаловать. Тоже и на вкус гнусная, и на свежем изломе розоватая, но раз Науменко уверен, что доведёт её до ума — жираф большой, надо полагать. Раз уж и сечевики этой кинбурнской солью даже торговать ухитрялись, значит — тоже ведь хоть как-то очищать её научились?

  Геолог даже объяснял им суть методики. Сперва растворение в воде до крутого рассола, чтобы при отстаивании все нерастворимые примеси на дно осели. Потом перелив рассола в другую ёмкость и собственно выпаривание солей. Первыми малорастворимые в осадок выпадают — гипс и ещё какая-то, которые и на хрен не нужны ни в жратве, ни для переработки в бертолетову и щёлочь. Вот, как выпадут они, оставшийся рассол перелить снова в другую ёмкость желательно, поскольку в неё будет осаживаться правильная соль, поваренная, ради которой всё это и затеяно. А вот как она осядет, то сливать оставшийся рассол на хрен, поскольку неправильные соли в нём остаются, от которых горечь и прочие неприятности. Всех тонкостей они, конечно, не запомнили и сами очищать не взялись бы.

  Но это уже не добытчиков проблемы, а умных голов с Науменко во главе. Если сказано, что чем больше, тем лучше, то их дело — исполнять. Тем более, что и смысл ведь понятен. И сама соль нужна, и бертолетова на пистонный состав, и едкий натр на мыло, а уж его-то городку реально до хрена требуется. И самим мыться и стираться чем-то нужно, и на экспортный товар для торговли с дикарями. В их ситуёвине мыла, а значит, и нужной на него соли, много не бывает. Так что — бери больше, кидай дальше, только промывать от грязи перед броском не забывай. И хотя коренные запорожцы, лучше вооружённые, не так на добыче соли заняты, как в карауле, но хотя бы понемногу надо и в добыче участвовать наравне с туземными парнями, чтобы те совсем уж дискриминированными в экспедиции себя не ощущали. Полного равенства в реальной жизни не бывает, но хотя бы в принципе оно должно поддерживаться.