Ан - Прода

  11. В море.

  Через два дня, 17 июня 978 года, Чёрное море.

  Кинбурнская коса красиво выглядела на мелкомасштабной карте. Как зайдёшь в эту Егорлыкскую затоку, пересечёшь её, так и озёра эти рядом, которые Махно и считал соляными, поскольку других-то обозначено и не было. Изрядным разочарованием было не обнаружить там никаких следов соледобычи. А должны были бы быть. Да и сама вода там оказалась обычной морской, просочившейся сквозь грунт. А когда подняли дрон, капитан ахнул — почти весь полуостров, показанный на его карте сплошным, оказался сетью узких перешейков между множеством озёр. Представлялось ведь как? Найти соляное озеро, где соль добывать удобно, да и разведать от него удобную дорогу к лиману, километра три от силы, по которой и возить потом добытую соль на ручных тележках. Ага, хрен там! Озеро нашли неподалёку с более-менее пригодной солью, но что за озеро? Просто большая лужа с крепким рассолом. Для себя-то наковыряли соляного осадка в дорожный запас, и самим его хватит, но для городка даже всей соли из всей этой лужи смехотворно мало. Не могли запорожские сечевики добывать себе соль в ней, никак не могли. Наверное, где-то дальше найдутся соляные озёра побольше? Должны быть обязательно. Но во-первых, времени нет на детальную разведку. А во-вторых, тут все шесть километров как минимум получаются, если всё это петляние по перешейкам учесть, а часть их ещё и заболочена. Ага, пройди тут через них с нагруженной ручной тележкой!

  Уваров и Селезнёв брались разведать и сам путь, и подходящее озеро в течение дня, но Махно и по виду с дрона уже понял, что это уж точно не вблизи, и какой смысл в этой потере остатка дня? Зато что-то, похожее на деревянную пристань, обнаружилось с другой стороны полуострова, на берегу лимана, да ещё и что-то непонятное на близких к ней озёрах. Вот это похоже на следы соледобычи, хоть и не видно там сейчас ни лодок, ни людей. Млять, знать бы заранее, свернули бы туда ещё в лимане и разведали бы место как следует, но теперь, когда уже промахнулись мимо него — только если на обратном пути к нему свернуть, идя к устью Днепра вдоль южного берега лимана. Млять, ещё и глубины придётся там промерять, чтобы на мель не сесть — тоже дополнительная морока и потеря драгоценного времени. Хрен ведь знает, на каких лодках местные к той пристани плывут. А может, и на плоскодонках с осадкой меньше полуметра. И если так оно и есть на самом деле, то попробуй-ка подойди туда на полноценной мореходной килевой ладье, как у них! Там и озёр меньше, и перешейки между ними шире. Млять, одно расстройство!

  Так вдобавок ведь ещё и возвращаться на запад пришлось, огибая Тендровскую косу, дабы не упереться в тупик одноимённой с ней затоки. Хрен ведь знает, найдётся там проливчик из неё в море или нет, и очень не хотелось неприятных сюрпризов. Хватит уже и этого, с соляными озёрами! А нахрена они нужны, спрашивается, такие географические открытия? Не за ними их экспедиция в эти места отправились, а за вполне утилитарными результатами. Это вчера было. Как раз из Егорлыкской затоки вышли, Тендровскую косу обогнули, да и сразу от неё курс на юго-восток взяли, к уже крымскому мысу Тарханкут, чтобы не делать лишний крюк в Каркинитский залив. Срезали угол, короче. Мимо мыса, правда, немного промазали, а точнее, не дошли до него, выйдя к крымскому берегу чуток севернее, но разобрались сходу и ночевали на якоре уже в виду мыса. А сегодня — тот же курс на юго-восток, срезая угол уже Каламитского залива. В идеале — на севастопольский мыс Херсонес, возле которого, немного не доходя, одноимённый византийский портовый город, конечная цель экспедиции. Если ничего не случится непредвиденного, должны бы к вечеру и в порт уже прибыть.

  Волнуется только молодёжь, особенно туземная, да так, что даже виду моря и дельфинов в нём не рада, хоть и видит их впервые в жизни. Запорожцы-то ездили в Крым отдыхать регулярно, кому отпуск на лето выпадал. Гражданские — и после четырнадцатого года ездить продолжали до самой открытой войны с Россией, к немалой зависти ментов и прочих служак, которым участие в поддержке российского туристического бизнеса стало чреватым неприятностями по службе. Но раньше-то ездили, конечно, и они, так что кого из них удивишь морем, медузами и дельфинами? И радовались не столько этому, сколько отсутствию наконец-то проклятых комаров и слепней, досаждавших даже в лимане. Нет, оценили это, конечно, и туземцы, а морская экзотика им и вовсе в диковинку. Особенно вот так её наблюдая, свободными людьми, почти туристами, а не везомыми на продажу рабами. Но не рады они сейчас даже этому, абсолютно не рады.

  Ещё вчера, на берегу Егорлыкской затоки, кто-то сболтнул им сдуру, что день летнего солнцестояния на двадцать первое число приходится, а на дворе шестнадцатое, и до него, соответственно, пять дней. И шушукаются они теперь о чём-то между собой явно встревоженно, будто неприятности какой-то ожидают. Суеверие какое-то дикарское у них с этим связано, что ли? Ведь не с Купальской же ночью, которая двадцать третьего будет? Ну, пропустят её, и что с того? Не одну же ночь празднуют и не один день, и отгулы всем участникам экспедиции обещаны, и когда же это Семеренко своего слова не держал? Ещё и свои чего-то шушукаться начали насчёт туземных девок — загуляют или не загуляют? А какая им разница, спрашивается? У какой натура шалавистая, такая, конечно, может и во все тяжкие пуститься, ну так и хрен с ней, с шалавой непотребной. В жёны-то кому такая нужна? А порядочная девка неужто кроме своего жениха с кем-то спутается? Не уверены, похоже, парни в своих туземных зазнобах? Олегу-то похрен, Люська Павличенко — девка правильная, каких мало среди современных горожанок, но ему повезло, попалась именно из таких. Чего-то они там со Стемидом обсуждают, тот что-то о своей Лайме, из лабусов которая, и вроде бы, не сильно он встревожен, а вот другие, у кого их невесты из дикарок, взволнованы не на шутку. И по логике вещей, такая же хрень должна сейчас твориться и на их второй ладье, в экипаже Сыча. Точнее, не должна, конечно, ни на той ладье, ни на этой, но ведь творится же, зараза, на ровном месте...

  — Батько! Корабль справа по борту! — сообщил Уваров, — Млять, современным каким-то выглядит, хоть убей на хрен! — и он снова поднёс к глазам бинокль.

  — Батько, в натуре! — подтвердил Олег, всмотревшись в оптику своего длинного гражданского МП-5, — И не парусник ни хрена, и не гребной, а явно какой-то моторник, ну и на стальной какой-то больше похож, чем на деревянный.

  — Вот именно, — согласился старлей, — Далеко, и подробностей я пока разглядеть не могу, но какой-то явно военный современного типа. По нашим меркам малый корабль, я бы сказал — бронекатер типа погранцовских, но для дикарей, считай, целый линкор!

  — Так, так! — Махно поднёс к глазам свой бинокль, тоже далеко не морской, но с кратностью повыше уваровского, — Млять, точно, современный какой-то! И если это глюк, то коллективный, так что в психушку и я вместе с вами пойду! — экипаж рассмеялся.

  Корабль в самом деле напоминал бронекатер старого советского ещё флота. Не ракетный даже, а чисто артиллерийский. Такие были в составе речных флотилий, но были такого же типа и в составе прибрежных морских, и особенно, тут Авар прав, в морчастях погранвойск. Принципиально отличались только подводной частью корпуса, практически плоскодонной ради меньшей осадки у речных и полноценной килевой у морских. Здесь, в море, речной маловероятен, а значит, он или чисто морской, или промежуточного между ними класса "река — море". Малый корабль для любого современного флота, но по меркам нынешних средневековых дикарей — в натуре, если и не линкор, то крейсер. Уже видна и орудийная башня на носу, на танковую похожая, но покрупнее, а в ней ведь и пушка, надо полагать, соответствующая — не одним снарядом, так парой-тройкой любое плавсредство здешних дикарей разберёт на доски.

  Бронекатер шёл сближающимся курсом, не демонстрирующим угрозы, но явно показывающим намерение пообщаться. За дальностью ещё не разглядеть толком флага, но видно уже, что синий, на котором и чёрное что-то в верхней части, а в нижней, кажется, и что-то белое. И не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы угадать косатку, выныривающую из стилизованных белых волн. Конечно, атланты — кем же им здесь ещё быть?

  По мере сближения всё отчётливее становились детали вырастающего в своих размерах корабля атлантов, виднее становилась и косатка на флаге, когда ветер вытягивал его ровнее, а затем стал заметен и мигающий огонёк. Никто из запорожцев азбуки Морзе на память не знал, но и не похоже было на какую-то упорядоченность сигнала — им просто давали понять, что семафорят именно им. И именно семафорят, а не из пушки палят перед носом, пускай даже и холостым. Даже башня орудийная не разворачивается в их сторону, дабы и опасений соответствующих не вызвать. Типа, не дрейфьте, не обидим, пообщаемся только, да и разойдёмся каждый своей дорогой.

  — Глуши мотор! — скомандовал Махно, — Ложимся в дрейф!

  При установленных уже дипломатических отношениях с ихним Содружеством ожидать неприятностей от встречи с военным кораблём атлантов никаких оснований. При их радиосвязи наверняка знают уже и здешние военные мореманы, что жовто-блакитный украинский флаг — запорожцы, больше некому. А даже и не будь флага, у кого из дикарей могут быть гребные колёса с лопастями по бортам пускай даже и дикарской ладьи? И всё это атланты наверняка давно уже разглядели. У них оптика на военном корабле настоящая морская, а если чего-то они и не знали, то имели время запросить командование.

  — Запоръёжцы! — донеслось через матюгальник с бронекатера атлантов, когда тот подошёл и сам лёг в дрейф метрах в тридцати от передовой ладьи, — Я плёхо говорю старинный язык! Прошу не обидеть себя, если я что-нибудь говорю неправильно! Сейчас вы немножко подождать. С вами будет говорить ваш гьетман, большой Семьяръенкоф!

  — Семеренко? — переспросил капитан, обернувшись к Уварову, — Трансляцию нам сейчас сделают, что ли? И почему большой, кстати?

  — Ну дык, майор же, — блеснул эрудицией старлей, — Слово-то европейское и в буквальном смысле означает — большой. Перевели на всякий случай, — оба рассмеялись.

  Несколько минут пришлось ждать, за которые через Стемида растолковали и туземным парням, что тревожиться тут не из-за чего. Всем ведь объясняли, почему через говорящие коробки нет связи с Запорожьем? Вот, сейчас атланты грозятся помочь с этим через их говорящие ящики. Для этого, говорят, и остановили их. Видите же сами, что не навели даже и вон ту свою большую громовую трубу? Не зная, с какого момента связь появится, Махно на всякий случай сразу переключил тангетку своей рации на приём. И выпал в осадок, когда вдруг затрезвонил смартфон в поясном чехле.

  — Ни хрена себе, сказал я себе! — пробормотал он себе под нос, доставая свой аппарат и принимая звонок, — Да, слушаю!

  — Привет, Батько! — прозвучало из динамика голосом Семеренко, — Ты сейчас где находишься и в каком состоянии?

  — Привет, Седьмой! У нас, вроде, всё нормально. Мы у берегов Крыма, держим курс на мыс Херсонес. Ну, держали, пока нас бронекатер атлантов не тормознул. Если не задержат нас надолго, то к вечеру рассчитываю прибыть в Херсонес. Ну а сам я сейчас в полном охренении. Это что, у нас теперь сотовая связь работает?

  — Да нет, конечно. Я сейчас у атлантов на Хортице, они нам трансляцию дали в разовом порядке.

  — Это я понял, Седьмой. Уже и пошутить нельзя, что ли?

  — Раз шутишь — это хорошо. Значит, реально у вас всё путём.

  — Ну, не всё. И с солью в Егорлыкской затоке я облажался, и молодёжь у меня тут из-за этой грёбаной Купальской ночи волнуется.

  — Вот как раз по этому вопросу я тебе и звоню. Мы это дело тоже разобрали, и работу с людьми я провёл. Для невест твоих орлов никакой грёбаной эта Купальская ночь не будет, и ни в каком млятстве они участвовать не будут, пока вас домой не дождутся. А теперь включай диктофон и записывай — девки как раз подошли.

  И, начиная со стемидовской Лаймы, туземные невесты участников экспедиции одна за другой приветствовали своих женихов и заверяли, что дождутся их возвращения и ни в каких любовных игрищах в праздник солнцестояния участвовать не будут. Собрание племени запорожцев постановило, что для имеющих женихов это не нужно. По-славянски говорили не все, некоторых запорожцам было вообще не понять, но туземцы, кто услыхал, заметно приободрились и повеселели. После записи, которую на всякий случай и Уваров с Олегом на свои аппараты продублировали, Семеренко ещё обговорил с Махно некоторые моменты, после чего дал отбой связи. И так атланты здорово выручили, и напрягать их без нужды дальше было уже совестно. Атлант на борту бронекатера, переложив матюгальник в левую руку, "зиганул" им, капитан и старлей, переглянувшись, "зиганули" ему в ответ, и стальной корабль отвалил от ладей экспедиции, взяв курс мористее.

  А близость к Херсонесу чувствуется — движение стало оживлённым. Мелькают и крупные торговые суда типа виденного уже и убегавшего от них в лимане, а ещё чаще — их мелкомасштабные версии, зато с более обтекаемыми обводами корпуса, мелкие купцы, а то и вообще рыбаки. Реже их встречаются и древнерусские ладьи, близкие к известной по набору детских картинок, вот только понятно теперь по логике вещей, что к Киевской Руси они отношения не имеют. Настоящие мореходные суда, да ещё и пузатые грузовые — хрен перетащишь такие по волокам в обход Порогов. Артаны, конечно, черноморские, но могут быть и уличи. Уточнить бы, но завидев ладьи запорожцев, встречные шарахаются.

  Явно наслышаны уже и здесь о пиратской выходке запорожцев на Днепре, и от встречи с ними ничего хорошего не ждут. Догнать-то любую из этих ладей труда особого не составило бы, но ведь если отстреливаться сдуру начнут, хрен ли это тогда за мирный контакт? И подумав, Махно решил, что ну их на хрен. В порту наверняка встретятся такие же, и там они пиратского нападения бояться не будут, вот с ними и можно будет контакт нормальный уже установить. А пока не боятся приблизиться только рыбаки. Взять с них нечего, кроме их улова и немудрёных снастей, а самих их, как и их судёнышко где здесь продашь? Уж точно не в Херсонесе, поскольку местные они здесь. Поэтому и не боятся так, как купчины, с которых пирату и одного только их ценного груза достаточно, а люди и само судно — ну, пропадают же иногда суда в море без вести? С этими так обходиться не ради чего. С одним из рыбацких экипажей, оказавшимся крымскими готами, Стемид даже поговорить смог, подтвердив на практике своё прежнее предположение. Если встретятся такие же в Херсонесе, он сумеет с ними объясниться.

  Беда с ними в другом. Из достоинств судна с латинским парусом вытекают и его недостатки — ага, как продолжение этих самых достоинств. Галсируя под латиной на морском просторе, такое судно не нуждается в полноценном вёсельном движителе. Две пары, а то и вовсе одна, исключительно для маневрирования в портовых узостях. Но по Днепру в межень подниматься до Запорожья ни один из них не рискнёт. Потеряв ветер, сразу же станет лёгкой добычей для пиратов в плавнях. А запорожцам надо бы, чтобы и местные торгаши к ним плавали, привозя нужные товары. Самим разве наплаваться сюда при ограниченных запасах бензина? Возможность такая — да, нужна, чтобы посредники с задиранием своей торговой наценки не наглели, ну так её-то сейчас экспедиция местным и демонстрирует наглядно. И остаётся тогда вся надежда на тех же русов-дромитов, да ещё на уличей. Вот на те морские ладьи под прямым парусом. Им без вёсел не обойтись, и для них не так страшно подняться по Днепру, если найдётся с кем выгодно поторговать ниже Порогов. Раньше — не было, но теперь — найдётся.