Ан - Прода

  11. В море.

  Через два дня, 17 июня 978 года, Чёрное море.

  Кинбурнская коса красиво выглядела на мелкомасштабной карте. Как зайдёшь в эту Егорлыкскую затоку, пересечёшь её, так и озёра эти рядом, которые Махно и считал соляными, поскольку других-то обозначено и не было. Изрядным разочарованием было не обнаружить там никаких следов соледобычи. А должны были бы быть. Да и сама вода там оказалась обычной морской, просочившейся сквозь грунт. А когда подняли дрон, капитан ахнул — почти весь полуостров, показанный на его карте сплошным, оказался сетью узких перешейков между множеством озёр. Представлялось ведь как? Найти соляное озеро, где соль добывать удобно, да и разведать от него удобную дорогу к лиману, километра три от силы, по которой и возить потом добытую соль на ручных тележках. Ага, хрен там! Озеро нашли неподалёку с более-менее пригодной солью, но что за озеро? Просто большая лужа с крепким рассолом. Для себя-то наковыряли соляного осадка в дорожный запас, и самим его хватит, но для городка даже всей соли из всей этой лужи смехотворно мало. Не могли запорожские сечевики добывать себе соль в ней, никак не могли. Наверное, где-то дальше найдутся соляные озёра побольше? Должны быть обязательно. Но во-первых, времени нет на детальную разведку. А во-вторых, тут все шесть километров как минимум получаются, если всё это петляние по перешейкам учесть, а часть их ещё и заболочена. Ага, пройди тут через них с нагруженной ручной тележкой!

  Уваров и Селезнёв брались разведать и сам путь, и подходящее озеро в течение дня, но Махно и по виду с дрона уже понял, что это уж точно не вблизи, и какой смысл в этой потере остатка дня? Зато что-то, похожее на деревянную пристань, обнаружилось с другой стороны полуострова, на берегу лимана, да ещё и что-то непонятное на близких к ней озёрах. Вот это похоже на следы соледобычи, хоть и не видно там сейчас ни лодок, ни людей. Млять, знать бы заранее, свернули бы туда ещё в лимане и разведали бы место как следует, но теперь, когда уже промахнулись мимо него — только если на обратном пути к нему свернуть, идя к устью Днепра вдоль южного берега лимана. Млять, ещё и глубины придётся там промерять, чтобы на мель не сесть — тоже дополнительная морока и потеря драгоценного времени. Хрен ведь знает, на каких лодках местные к той пристани плывут. А может, и на плоскодонках с осадкой меньше полуметра. И если так оно и есть на самом деле, то попробуй-ка подойди туда на полноценной мореходной килевой ладье, как у них! Там и озёр меньше, и перешейки между ними шире. Млять, одно расстройство!

  Так вдобавок ведь ещё и возвращаться на запад пришлось, огибая Тендровскую косу, дабы не упереться в тупик одноимённой с ней затоки. Хрен ведь знает, найдётся там проливчик из неё в море или нет, и очень не хотелось неприятных сюрпризов. Хватит уже и этого, с соляными озёрами! А нахрена они нужны, спрашивается, такие географические открытия? Не за ними их экспедиция в эти места отправились, а за вполне утилитарными результатами. Это вчера было. Как раз из Егорлыкской затоки вышли, Тендровскую косу обогнули, да и сразу от неё курс на юго-восток взяли, к уже крымскому мысу Тарханкут, чтобы не делать лишний крюк в Каркинитский залив. Срезали угол, короче. Мимо мыса, правда, немного промазали, а точнее, не дошли до него, выйдя к крымскому берегу чуток севернее, но разобрались сходу и ночевали на якоре уже в виду мыса. А сегодня — тот же курс на юго-восток, срезая угол уже Каламитского залива. В идеале — на севастопольский мыс Херсонес, возле которого, немного не доходя, одноимённый византийский портовый город, конечная цель экспедиции. Если ничего не случится непредвиденного, должны бы к вечеру и в порт уже прибыть.

  Волнуется только молодёжь, особенно туземная, да так, что даже виду моря и дельфинов в нём не рада, хоть и видит их впервые в жизни. Запорожцы-то ездили в Крым отдыхать регулярно, кому отпуск на лето выпадал. Гражданские — и после четырнадцатого года ездить продолжали до самой открытой войны с Россией, к немалой зависти ментов и прочих служак, которым участие в поддержке российского туристического бизнеса стало чреватым неприятностями по службе. Но раньше-то ездили, конечно, и они, так что кого из них удивишь морем, медузами и дельфинами? И радовались не столько этому, сколько отсутствию наконец-то проклятых комаров и слепней, досаждавших даже в лимане. Нет, оценили это, конечно, и туземцы, а морская экзотика им и вовсе в диковинку. Особенно вот так её наблюдая, свободными людьми, почти туристами, а не везомыми на продажу рабами. Но не рады они сейчас даже этому, абсолютно не рады.

  Ещё вчера, на берегу Егорлыкской затоки, кто-то сболтнул им сдуру, что день летнего солнцестояния на двадцать первое число приходится, а на дворе шестнадцатое, и до него, соответственно, пять дней. И шушукаются они теперь о чём-то между собой явно встревоженно, будто неприятности какой-то ожидают. Суеверие какое-то дикарское у них с этим связано, что ли? Ведь не с Купальской же ночью, которая двадцать третьего будет? Ну, пропустят её, и что с того? Не одну же ночь празднуют и не один день, и отгулы всем участникам экспедиции обещаны, и когда же это Семеренко своего слова не держал? Ещё и свои чего-то шушукаться начали насчёт туземных девок — загуляют или не загуляют? А какая им разница, спрашивается? У какой натура шалавистая, такая, конечно, может и во все тяжкие пуститься, ну так и хрен с ней, с шалавой непотребной. В жёны-то кому такая нужна? А порядочная девка неужто кроме своего жениха с кем-то спутается? Не уверены, похоже, парни в своих туземных зазнобах? Олегу-то похрен, Люська Павличенко — девка правильная, каких мало среди современных горожанок, но ему повезло, попалась именно из таких. Чего-то они там со Стемидом обсуждают, тот что-то о своей Лайме, из лабусов которая, и вроде бы, не сильно он встревожен, а вот другие, у кого их невесты из дикарок, взволнованы не на шутку. И по логике вещей, такая же хрень должна сейчас твориться и на их второй ладье, в экипаже Сыча. Точнее, не должна, конечно, ни на той ладье, ни на этой, но ведь творится же, зараза, на ровном месте...

  — Батько! Корабль справа по борту! — сообщил Уваров, — Млять, современным каким-то выглядит, хоть убей на хрен! — и он снова поднёс к глазам бинокль.

  — Батько, в натуре! — подтвердил Олег, всмотревшись в оптику своего длинного гражданского МП-5, — И не парусник ни хрена, и не гребной, а явно какой-то моторник, ну и на стальной какой-то больше похож, чем на деревянный.

  — Вот именно, — согласился старлей, — Далеко, и подробностей я пока разглядеть не могу, но какой-то явно военный современного типа. По нашим меркам малый корабль, я бы сказал — бронекатер типа погранцовских, но для дикарей, считай, целый линкор!

  — Так, так! — Махно поднёс к глазам свой бинокль, тоже далеко не морской, но с кратностью повыше уваровского, — Млять, точно, современный какой-то! И если это глюк, то коллективный, так что в психушку и я вместе с вами пойду! — экипаж рассмеялся.

  Корабль в самом деле напоминал бронекатер старого советского ещё флота. Не ракетный даже, а чисто артиллерийский. Такие были в составе речных флотилий, но были такого же типа и в составе прибрежных морских, и особенно, тут Авар прав, в морчастях погранвойск. Принципиально отличались только подводной частью корпуса, практически плоскодонной ради меньшей осадки у речных и полноценной килевой у морских. Здесь, в море, речной маловероятен, а значит, он или чисто морской, или промежуточного между ними класса "река — море". Малый корабль для любого современного флота, но по меркам нынешних средневековых дикарей — в натуре, если и не линкор, то крейсер. Уже видна и орудийная башня на носу, на танковую похожая, но покрупнее, а в ней ведь и пушка, надо полагать, соответствующая — не одним снарядом, так парой-тройкой любое плавсредство здешних дикарей разберёт на доски.

  Бронекатер шёл сближающимся курсом, не демонстрирующим угрозы, но явно показывающим намерение пообщаться. За дальностью ещё не разглядеть толком флага, но видно уже, что синий, на котором и чёрное что-то в верхней части, а в нижней, кажется, и что-то белое. И не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы угадать косатку, выныривающую из стилизованных белых волн. Конечно, атланты — кем же им здесь ещё быть?

  По мере сближения всё отчётливее становились детали вырастающего в своих размерах корабля атлантов, виднее становилась и косатка на флаге, когда ветер вытягивал его ровнее, а затем стал заметен и мигающий огонёк. Никто из запорожцев азбуки Морзе на память не знал, но и не похоже было на какую-то упорядоченность сигнала — им просто давали понять, что семафорят именно им. И именно семафорят, а не из пушки палят перед носом, пускай даже и холостым. Даже башня орудийная не разворачивается в их сторону, дабы и опасений соответствующих не вызвать. Типа, не дрейфьте, не обидим, пообщаемся только, да и разойдёмся каждый своей дорогой.

  — Глуши мотор! — скомандовал Махно, — Ложимся в дрейф!

  При установленных уже дипломатических отношениях с ихним Содружеством ожидать неприятностей от встречи с военным кораблём атлантов никаких оснований. При их радиосвязи наверняка знают уже и здешние военные мореманы, что жовто-блакитный украинский флаг — запорожцы, больше некому. А даже и не будь флага, у кого из дикарей могут быть гребные колёса с лопастями по бортам пускай даже и дикарской ладьи? И всё это атланты наверняка давно уже разглядели. У них оптика на военном корабле настоящая морская, а если чего-то они и не знали, то имели время запросить командование.

  — Запоръёжцы! — донеслось через матюгальник с бронекатера атлантов, когда тот подошёл и сам лёг в дрейф метрах в тридцати от передовой ладьи, — Я плёхо говорю старинный язык! Прошу не обидеть себя, если я что-нибудь говорю неправильно! Сейчас вы немножко подождать. С вами будет говорить ваш гьетман, большой Семьяръенкоф!

  — Семеренко? — переспросил капитан, обернувшись к Уварову, — Трансляцию нам сейчас сделают, что ли? И почему большой, кстати?

  — Ну дык, майор же, — блеснул эрудицией старлей, — Слово-то европейское и в буквальном смысле означает — большой. Перевели на всякий случай, — оба рассмеялись.

  Несколько минут пришлось ждать, за которые через Стемида растолковали и туземным парням, что тревожиться тут не из-за чего. Всем ведь объясняли, почему через говорящие коробки нет связи с Запорожьем? Вот, сейчас атланты грозятся помочь с этим через их говорящие ящики. Для этого, говорят, и остановили их. Видите же сами, что не навели даже и вон ту свою большую громовую трубу? Не зная, с какого момента связь появится, Махно на всякий случай сразу переключил тангетку своей рации на приём. И выпал в осадок, когда вдруг затрезвонил смартфон в поясном чехле.

  — Ни хрена себе, сказал я себе! — пробормотал он себе под нос, доставая свой аппарат и принимая звонок, — Да, слушаю!

  — Привет, Батько! — прозвучало из динамика голосом Семеренко, — Ты сейчас где находишься и в каком состоянии?

  — Привет, Седьмой! У нас, вроде, всё нормально. Мы у берегов Крыма, держим курс на мыс Херсонес. Ну, держали, пока нас бронекатер атлантов не тормознул. Если не задержат нас надолго, то к вечеру рассчитываю прибыть в Херсонес. Ну а сам я сейчас в полном охренении. Это что, у нас теперь сотовая связь работает?

  — Да нет, конечно. Я сейчас у атлантов на Хортице, они нам трансляцию дали в разовом порядке.

  — Это я понял, Седьмой. Уже и пошутить нельзя, что ли?

  — Раз шутишь — это хорошо. Значит, реально у вас всё путём.

  — Ну, не всё. И с солью в Егорлыкской затоке я облажался, и молодёжь у меня тут из-за этой грёбаной Купальской ночи волнуется.

  — Вот как раз по этому вопросу я тебе и звоню. Мы это дело тоже разобрали, и работу с людьми я провёл. Для невест твоих орлов никакой грёбаной эта Купальская ночь не будет, и ни в каком млятстве они участвовать не будут, пока вас домой не дождутся. А теперь включай диктофон и записывай — девки как раз подошли.

  И, начиная со стемидовской Лаймы, туземные невесты участников экспедиции одна за другой приветствовали своих женихов и заверяли, что дождутся их возвращения и ни в каких любовных игрищах в праздник солнцестояния участвовать не будут. Собрание племени запорожцев постановило, что для имеющих женихов это не нужно. По-славянски говорили не все, некоторых запорожцам было вообще не понять, но туземцы, кто услыхал, заметно приободрились и повеселели. После записи, которую на всякий случай и Уваров с Олегом на свои аппараты продублировали, Семеренко ещё обговорил с Махно некоторые моменты, после чего дал отбой связи. И так атланты здорово выручили, и напрягать их без нужды дальше было уже совестно. Атлант на борту бронекатера, переложив матюгальник в левую руку, "зиганул" им, капитан и старлей, переглянувшись, "зиганули" ему в ответ, и стальной корабль отвалил от ладей экспедиции, взяв курс мористее.

  А близость к Херсонесу чувствуется — движение стало оживлённым. Мелькают и крупные торговые суда типа виденного уже и убегавшего от них в лимане, а ещё чаще — их мелкомасштабные версии, зато с более обтекаемыми обводами корпуса, мелкие купцы, а то и вообще рыбаки. Реже их встречаются и древнерусские ладьи, близкие к известной по набору детских картинок, вот только понятно теперь по логике вещей, что к Киевской Руси они отношения не имеют. Настоящие мореходные суда, да ещё и пузатые грузовые — хрен перетащишь такие по волокам в обход Порогов. Артаны, конечно, черноморские, но могут быть и уличи. Уточнить бы, но завидев ладьи запорожцев, встречные шарахаются.

  Явно наслышаны уже и здесь о пиратской выходке запорожцев на Днепре, и от встречи с ними ничего хорошего не ждут. Догнать-то любую из этих ладей труда особого не составило бы, но ведь если отстреливаться сдуру начнут, хрен ли это тогда за мирный контакт? И подумав, Махно решил, что ну их на хрен. В порту наверняка встретятся такие же, и там они пиратского нападения бояться не будут, вот с ними и можно будет контакт нормальный уже установить. А пока не боятся приблизиться только рыбаки. Взять с них нечего, кроме их улова и немудрёных снастей, а самих их, как и их судёнышко где здесь продашь? Уж точно не в Херсонесе, поскольку местные они здесь. Поэтому и не боятся так, как купчины, с которых пирату и одного только их ценного груза достаточно, а люди и само судно — ну, пропадают же иногда суда в море без вести? С этими так обходиться не ради чего. С одним из рыбацких экипажей, оказавшимся крымскими готами, Стемид даже поговорить смог, подтвердив на практике своё прежнее предположение. Если встретятся такие же в Херсонесе, он сумеет с ними объясниться.

  Беда с ними в другом. Из достоинств судна с латинским парусом вытекают и его недостатки — ага, как продолжение этих самых достоинств. Галсируя под латиной на морском просторе, такое судно не нуждается в полноценном вёсельном движителе. Две пары, а то и вовсе одна, исключительно для маневрирования в портовых узостях. Но по Днепру в межень подниматься до Запорожья ни один из них не рискнёт. Потеряв ветер, сразу же станет лёгкой добычей для пиратов в плавнях. А запорожцам надо бы, чтобы и местные торгаши к ним плавали, привозя нужные товары. Самим разве наплаваться сюда при ограниченных запасах бензина? Возможность такая — да, нужна, чтобы посредники с задиранием своей торговой наценки не наглели, ну так её-то сейчас экспедиция местным и демонстрирует наглядно. И остаётся тогда вся надежда на тех же русов-дромитов, да ещё на уличей. Вот на те морские ладьи под прямым парусом. Им без вёсел не обойтись, и для них не так страшно подняться по Днепру, если найдётся с кем выгодно поторговать ниже Порогов. Раньше — не было, но теперь — найдётся.

  — Бульба! — вызвал Олег по рации, — Приём!

  — Бульба на связи! — сразу отозвался Тарас Мурза с другой ладьи, — Чего там у тебя, Горилла? Приём!

  — Хрен через плечо! Телефон свой включи и жди звонка. Конец связи! — Олег переключил рацию снова на приём, достал телефон и вызвал Тараса уже по вай-фаю.

  — Ага, слушаю!

  — Принимай диктофонную запись. И сам послушаешь, и нашим дикарям дашь послушать, чтобы не бздели и успокоились. Как скопируется вся — скажешь.

  На этой-то ладье все заинтересованные успели уже прослушать звукозапись с обещаниями своих туземных невест дождаться их, и теперь туземцев их экипажа — будто подменили. Лучатся радостью, и никакие трудности экспедиции им теперь нипочём. А на той — хренушки, далековато было, так что пусть теперь тоже послушают, да порадуются. Олега всё это мало волновало, пока Стемид не объяснил, насколько всё это для туземцев серьёзно. Племенные традиции, замешанные на представлениях о воле богов — с этим не шутят. А раз так, то конечно, проблему надо решать, и очень хорошо, что в городке она уже разрулена. Ещё лучше, что нашли способ и экспедицию об этом известить, и теперь не о чем тужить женихам туземных невест. Сейчас и на той ладье обрадуются.

  Тарас сообщил об окончании копирования, и Олег, выключив телефон, убрал его в чехол. Надо будет потом не забыть и подзарядить, когда разъём пауэбанка не будет занят — все заряжаются по очереди. Ага, судя по восторженному гвалту с той ладьи, и там уже прослушали запись. Теперь загребут Бульбу просьбами о повторе, если тот другим её на их аппараты не передаст, чтобы и отдуваться по очереди. Но это уже их трудности, а он свой товарищеский долг выполнил. По своему экипажу прекрасно видно, насколько у всех приподнялось настроение. То же самое сейчас будет и там. А свои-то уже и совсем другим тоном говорят меж собой, намного веселее. Стемид что-то с уличом обсуждает, и только по звучанию слов можно понять, что говорят по-славянски, но общий смысл ускользает, а им весело, даже смеются. Потом оборачиваются к Олегу, и Стемид пытается перевести, но понятна один хрен примерно половина. Суть в том, что у всех их эти празднества — одни и те же примерно. Всегда ли девку выдают замуж за того, за кого ей хотелось бы самой? Ну, бывает и так, но чаще бывает, что никто её желания не спрашивает, а за кого ей скажут, за того и обязана. И тогда что ей остаётся? Если не побоится родню рассердить, так со своим избранником в ту праздничную ночь перепихнётся, а потом скажет, что и не только с ним, но и со всеми его друзьями по кругу, а те подтвердят — позорище же! Намеченный роднёй жених, естественно, в отказ, ему такого позора не надо, а берёт её опозоренную — только вот этот. Что не было на самом деле групповухи — потом уже расскажут, после свадьбы.

  Понятно не всё, но юмор ситуёвины — доходит. Вспоминают и другие похожие случаи в их родах, но долго позубоскалить не удаётся — из-за ближайшего мыса не рыбак и не купец уже выплывает, а явно военный корабль — большой, двухмачтовый, длинный, с кучей флагов, да ещё и на вёслах идёт, и много их, и здоровенные, а в бинокль видно, что и в два яруса — хорошо идёт, хрен от такого уйдёшь на их колёсном ходу. Дромон ихний ромейский, по всей видимости. А он ещё и в их сторону поворачивает, и разве остановишь такую дуру их лёгкой стрелковкой? Но тут и бронекатер атлантов ревёт сиреной и тоже в их сторону сворачивает, идя наперерез дромону. И вроде бы, башню поворачивает.

  Что уж там было на уме у ромеев, хрен их знает, но переобулись они в прыжке моментально. Сразу вспомнили о важности и неотложности тех дел, по которым и плыли своим прежним курсом. Не до вас нам, типа. Смеялись на обеих ладьях. Уваров и отснять даже успел на смартфон момент их резкого манёвра, а уж фоткали удаляющийся дромон все, кому было на что. Тот сблизился параллельным курсом с кораблём атлантов, о чём-то там, видимо, поговорили, а затем, обойдя бронекатер по кругу, дромон устремился назад, откуда пришёл. Видимо, в Херсонес теперь спешит, доложить начальству. О запорожцах там, конечно, должны уже знать, а вот о том, что у них и с атлантами особые отношения — ну, теперь узнают от своих мореманов.

  До отплытия Андрей Чернов рассказывал им о византийском военном флоте. В общем случае дромоном, буквально — быстрый, называется любой их военный корабль за его длину и обилие вёсел, и во времена Юстиниана все они были однотипными, лёгкими, вёсла в один ярус, хоть и большие, на два гребца. По сути дела — римская либурна. Потом, когда латину переняли, заодно и в гигантизм ударились. Теперь лёгкий дромон хеландией называют, а дромон в узком смысле — вот этот большой, двухъярусный. Его верхние вёсла длиннее и тяжелее нижних, и если на нижних вёслах по два гребца, то на верхнем должно быть по три, всего пять рядов гребцов. Пентере или квинкереме античным соответствует.

  Но это всё реконструкторские предположения, а как он точно устроен, хрен его знает. Затонувших в хорошей сохранности нет, а словесные описания ромейских авторов и так можно трактовать, и эдак. Так что и этим фоткам Андрей, конечно, будет радоваться без памяти, а ведь в порту Херсонеса их наверняка и ближе увидеть удастся. И не только большие дромоны, а наверняка ведь и малые хеландии. Если повезёт, то ещё и огнемёты эти ихние, которыми они свой "греческий огонь" мечут. Ладейную флотилию того Игоря Старого, который отец Святослава, именно им, говорят, и сожгли. А до того — примерно так же и арабский флот, у которого перенимали латину. Ну, в истории их прежнего мира, по крайней мере. Кого жгли византийцы этого мира вместо арабов, которых не случилось, если жгли кого-то вообще, Андрей у атлантов ещё не выяснил, а вот с флотилией Игоря — как в том мире, так и в этом. И вроде бы, атланты подтверждают, что не с Киевщины она была, а местная, черноморская, дромитов вот этих, которые артаны. К ним же и сбёг тот Игорь после того разгрома, а потом уже только вверх по Днепру подался Куявию эту под себя примучивать. А до того — пиратствовал себе со своими русами-артанами вот на этом Русском море и никакой Киевской Руси создавать не собирался.

  Андрей ещё рассказывал про какую-то флотилию уже Владимира, только не того, который Святославич и Креститель, но и не Мономаха. Кажется, между ними ещё какой-то затесался, только подробностей Олег не запомнил, поскольку не в них суть, а в том, что и эту флотилию византийцы тоже из огнемётов своих поджарили. Но это, опять же, в той истории прежнего мира, которая для них состоялась, а в этой ещё нет, и вовсе не факт ещё, что даже Владимир Святославич состоится. Пиратствует с викингами где-то на Балтике, ну и хрен с ним, пусть себе и дальше пиратствует, насколько его хватит. Можно даже удачи ему в этом пожелать, и даже хрен с ним, с Новгородом, если решит его к себе принять, но на Днепре он на хрен не нужен ни запорожцам, ни атлантам. Святослава для того ли атланты под Саркелом обламывали, чтобы потом Владимиру абсолютно такое же хулиганство позволить? Сдерживает огузов с половцами на волжском рубеже Хазария, и нехрен ей в этом мешать. А запорожцам южная экспансия этих русов-куявов по Днепру — только через их трупы. Но как ещё Владимиру на тот же Херсонес идти, если соберётся? На хрен, на хрен! Не надо и запорожцам этого шебутного Владимира в Куявии.

  Но сейчас-то суть не в этом, а в грёбаном "греческом огне" у византийского военного флота. Хорошо атлантам, транспортники которых наверняка сопровождают и вот такие бронекатера, как этот. Что им все эти византийские дромоны и хеландии с их хвалёными огнемётами? А на тебя тут если такая дура налетит с разгону на всех своих вёслах — хрен уйдёшь и хрен остановишь её, потому как нечем. Подойдёт на дистанцию плевка своей огнесмесью и поджарит тебя на хрен, невзирая на всю твою современную стрелковку. Хоть и дикари дикарями, но размер — он ведь имеет значение. Стрёмно это и обидно, млять, но такова здешняя се ля ви. От пиратов-абордажников лёгкой стрелковкой отобьёшься, но от военного корабля имперского флота, если его цель не захватить тебя, а уничтожить, без артиллерии — хренушки. Неприятно это, очень неприятно. И в этом — ещё одна причина подрядить местных торгашей возить византийские товары в Запорожье.

  В какой-то мере Олег даже немного позавидовал туземцам, так далеко вперёд не заглядывающим. Миновала сиюминутная опасность, они и рады, а что дальше будет — до этого "дальше" дожить ещё надо. Ну, не совсем так, конечно, предстоящая Купальская ночь их тревожила, но как только уяснили, что решена эта проблема — радуются жизни и ничем не парятся. Снова глядят за борт, дивясь и синеве горизонта, и волнам прибоя с их белой пеной на гребнях, и студенистым медузам, и резвящимся в волнах дельфинам. Эти белобочки — не самые крупные, немного помельче серых афалин, но зато и красивее их, и активнее. Вон, как из воды лихо выпрыгивают, как бы играясь. Никифорова много причин для такого поведения приводила, в основном вполне утилитарных, но есть среди них и эта игровая. Не исключена, во всяком случае. Сама по себе или заодно с утилитарными — это уже вопрос другой. Туземцы-лесовики, в прежней жизни никогда дельфинов не видевшие, а многие о них и не слыхавшие, только игровой мотив и понимают, завидуя их лихости.

  Они ведь её как воспринимают? Как беззаботность. Тут им и вольный простор, в котором плыви, куда хочешь, и никто тебе не указ. Нет, об иерархии в волчьих стаях и в собачьих сворах они прекрасно знают, но волки-то зимой её только терпят, когда иначе не выжить, собаки — в силу своего подневольного положения, а здесь-то ведь — бесконечный простор. В отвлечённой теории-то — да, но реальная жизнь сложнее. За каждой рыбёшкой по отдельности гоняться — это больше энергии потратишь, чем получишь. Эффективнее, чем в стае, охотиться невозможно, а где стая, там иерархия. И чем больше согласованных действий требуется от членов стаи для общего успеха, тем жёстче иерархия. Нет на самом деле индивидуальной свободы и у этих резвящихся на волнах дельфинов. Даже здесь, где практически нет у них и естественных врагов. Ни косатки в Чёрное море не заплывают, ни крупные акулы, а греки как в языческие времена дельфинов на мясо не промышляли, так и в христианские их не трогают. Не то, чтобы жёстко было запрещено, как объяснял Андрей Чернов, но — как-то не вошло в обычай. Поэтому здесь жизнь дельфинов безопаснее, чем в местах, где есть кому на них охотиться, но даже здесь эта безопасность не освобождает от необходимости жить в стае и терпеть её иерархию. Одиночка — для любой стаи чужак. И с богатого рыбой места любая стая его прогонит, и от самок ототрёт.

  Но туземцам-то все эти соображения, конечно, невдомёк. Они видят только то, что видят. А видят — только вот эти кажущиеся свободу и беззаботность. И сравнивают их с той жизнью, которую знают по родным лесам, общинам с их старейшинами и вятшими, да грабящими их общины и холопящими людей русами. И контраст выглядит в их глазах разительным, а чтобы понять, что и у дельфинов в море тоже не так всё просто в жизни, это же знать их жизнь надо, а не просто отдельные её моменты наблюдать. Сейчас им и жизнь людей в этих местах благодатной представляется. Тепло, солнце, тёплое море, да ещё и рыбы в нём сколько! И какой! Одной только краснорыбицы, как они называют меж собой осетровых, в лимане и море побольше, чем они видели в родных реках за всю свою прежнюю жизнь. А у выхода из лимана удалось ещё и скумбрии наловить, которую потом на стоянке в Егорлыкской затоке и наготовили, и налопались вволю. Крупная, вкусная, и костей почти нет по сравнению с речными карасями и сазанами. И самой рыбы полно, и соли в морской воде. То, что можно её и из морской воды выпаривать, они поняли уже и сами. Это ли не раздолье для ищущего привольной жизни человека?

  И ведь не скажешь, что в корне неправы. В этом смысле, по крайней мере. Как объясняла ещё Никифорова, заметный урон поголовью морской рыбы начался только во второй половине двадцатого века с массовым применением современных траулеров. Эти же средневековые методы рыбной ловли не могут подорвать её поголовья в принципе. Ну, китов, моржей, да тюленей как-то ещё выбивали. Баскские китобои за китами до Америки добрались, оспаривая честь её открытия у самого Колумба. Стеллерову корову ещё тоже на ноль помножили быстро, ну так ей для этого много и не требовалось. Но морской рыбе подобное уж точно не грозило. И как бы ни вылавливали её здесь греки, и для себя, и для продажи, превысить своим промыслом её естественный прирост они не в силах. Если уж поголовья осетровых не подорвали, хоть и ценят осетрину, то что тут тогда говорить о тех же скумбрии и кефали? Даже после всех веков греческой колонизации Причерноморья и торговли морепродуктами, условно можно считать все эти рыбные ресурсы Чёрного моря практически нетронутыми. Хоть жопой их жри при нынешнем населении.

  И поскольку увидели туземные парни пока только это, им и кажется, что здесь так во всём. На берегах лимана — объяснили им причину кажущегося безлюдья при этом видимом на глаз раздолье, и они её, кажется, даже поняли, но здесь-то ведь уже не лиман, здесь — море, и берег иначе выглядит — другая страна. А разве в другой стране не должно быть и всё по-другому? И наверное, пока не увидят Херсонеса и жизни в нём, так и будут думать, что раздолье здесь для свободолюбивого человека. Оно-то конечно, и запорожцы его тоже ещё не видели, но что такое Византия — в общих чертах представляют. Рабством этих парней, возможно, и не шокируешь, поскольку сами в нём побывать успели, но вот то, что высокий прибавочный продукт и поборы с податного населения соответствующие предполагает — это им ещё только предстоит узнать. Вроде бы, и видели этот имперский военный дромон, и внушительность его оценили, а вот сколько стоит его постройка, а за ней и обслуживание, и содержание экипажа — этого они даже представить себе не могут. А ведь вполне возможно, что и четверти, если не трети всей ярополковой дружины. Дорогое это удовольствие — настоящий военный флот. А ведь не только же флот, ещё и сухопутное войско, и государственный аппарат, а он в Византии немалый — всё это требует немеряных деньжищ, а берутся эти деньжищи — правильно, с податного населения.

  Но разве объяснишь им всё это сейчас, пока они ничего этого ещё не увидели собственными глазами? Видели они пока только Вышгород, где всё это намного проще и "домашнее", вот по аналогии с ним примерно и представляют. Но здесь уже не Куявия, а Византия. Тоже дикари по меркам атлантов и запорожцев, но вот для этих недавних детей природы — уже целая цивилизация со всеми её как достоинствами, так и недостатками. Их они пока не видели и наивно полагают, что при такой щедрой природе хватит её богатств и государственной власти, и просто вятшим, и самим их трудящимся массам. Блажен, кто верует! Но судят-то они вот по этим дарам природы, без балды щедрым, которые видели и на вкус уже попробовали. Вот по этой морской рыбе, реально обильной, крупной и весьма вкусной. В самом деле, выглядит — раздольем.

  В том, что и пшеница на крымской земле даёт прекрасные урожаи, сомневаться тоже не приходится. Понятно, что не везде, а там, где хватает увлажнения, но леса в горах ещё не сведены, и водосбор речушек полуострова ещё не подорван. И южный климат с его мягкими зимами, и плодородный степной чернозём, и печенегам здесь выгоднее торговать с византийцами, чем воевать с ними. Казалось бы, живи, да радуйся. Да только вот не так оно всё просто в реальной жизни. Причерноморский хлеб ещё в древности шёл на экспорт в Грецию. И не всегда только излишки. Олег не помнил уже, как называлась та книжка из двух томов про восстание Савмака в Боспорском царстве времён Митридата, но одной из главных причин там стал массовый вывоз хлеба в Понт — ага, не доедим, но вывезем.

  Андрей рассказывал, что и в римские времена продолжалось то же самое. Рим в основном кормился хлебом из Северной Африки и Египта, остаток египетского хлеба в Грецию шёл, но на всю её его не хватало, и нехватка восполнялась причерноморским. Эту ситуёвину унаследовала ранняя Византия. Вернула при Юстиниане и Северную Африку, купаясь в зерне, но затем случился арабский Халифат, отжавший у неё обе африканских житницы. В этом мире — не случился, но атланты не дали Юстиниану сожрать вандалов, а Египет отжали персы. И один хрен по хлебу для Византии то на то и вышло — без хлеба из Причерноморья прожорливой столице не обойтись, а само Причерноморье — как повезёт.

  Со слов Андрея, есть у историков и такая версия, что Владимир брал Херсонес не в порядке войны с империей, а наоборот, как её союзник. В то время в Малой Азии как раз бушевал военный мятеж Варда Фоки, и Херсонес принял сторону мятежника, восстав тем самым против законной центральной власти. И если эта версия верна, то ведь должна же была быть для этого и веская причина? Настолько веская, что перевесила страх перед репрессиями в случае подавления мятежа. И не в том ли дело, что Константинополь мог потребовать резкого увеличения хлебных поставок, обрекавшего само Причерноморье на острую нехватку хлеба? Центральной власти всегда мятеж в столице страшнее, а мятеж в провинции — это далеко и непосредственной угрозы не несёт. Всегда можно и позже его подавить, если удержана в руках центральная власть. Поэтому императорам важнее сытая столица, а голод в ограбленной для этого провинциальной житнице — это её проблемы. Не доест сама, но в столицу — вывезет. А восстанет после этого — потом подавим и примерно накажем, чтобы впредь не повадно было.

  Так это из той состоявшейся истории их прежнего мира расклад, достаточно вероятный, чтобы правдой оказаться. А в этой — ещё один усугубляющий фактор. Ромеи потеряли Южную и Среднюю Грецию. Кажется, даже какую-то часть Северной. Главное — Пелопоннес, который во все времена кормил себя сам и от хлебного импорта не зависел. В какой-то урожайный год мог и с соседями поделиться излишками, а в имперское время — и не излишками, если Константинополю нужнее. А столица есть столица, ей всегда нужнее, чем провинциям. А если кто-то в провинции с этим не согласен, то такому объяснят и всю глубину его неправоты. А кто вздумает упорствовать, тот, стало быть — государственный изменник. Со всеми вытекающими, естественно. Был у империи Пелопоннес — была с ним и подстраховка, позволяющая как-то регулировать нагрузку на житницы, а с его потерей нет её больше, и вся нагрузка теперь ложится на крымскую херсонесскую фему. Как с её мятежом в этой истории сложится, хрен её знает, но причин уж всяко не меньше.

  Сам по себе Херсонес восстать, конечно, не рискнёт. Слишком не равны силы, чтобы надеяться на успех, а без такой надежды — херсониты сами себе не враги. Но если и в других провинциях буза случится с серьёзным и популярным лидером во главе, который и шансы на победу имеет неплохие — это совсем другое дело. Тогда уже можно и рискнуть поддержать его, если столичными поборами до отчаяния доведены. Основная-то проблема — флот. Даже если и поддержит местная эскадра, разве тягаться ей с остальным имперским флотом? Только если он разделится, и немалая часть окажется на стороне мятежника. Вот тогда — всё припомнит столице Херсонес. В общем, нет оснований считать жизнь горожан в нём привольной и радужной, если говорить о массах, а не о малочисленной элите. И тем более — окрестных крестьян, из которых и выколачиваются эти хлебные поставки. Тепло, солнечно, море полно рыбы, земля плодородна, но хорошей жизни это не гарантирует. Да и зарегламентирован каждый жизненный чих в Византии до поросячьего визга. Как и в их прежнем современном мире, впрочем.

  Туземцам этого, конечно, не понять. Жители малонаселённой страны, где два шага ступи за пределы городища или веси и делай, что хочешь, и никому ты при этом не мешаешь. А раз так, то и какие у кого к тебе претензии? Как им представить себе жизнь в обжитой и густонаселённой местности, где куда ни плюнь, в кого-то попадёшь? Свобода в теории есть, если не раб, но на практике — хрен ли это за свобода? Ничего, скоро увидят и сами. Берег уже заметно повышается, появляются обрывы, а местами и скальные выступы — явный признак приближения к Крымским горам, возле которых как раз и располагается будущий Севастополь, а ныне — византийский Херсонес. А за очередным мысом ещё один военный корабль. Этот помельче того дромона, одномачтовый, с одним ярусом вёсел, а на носу открытая площадка-помост типа тех, которые позднее станут самыми обычными и на западноевропейских судах. Пока, по всей видимости, византийская новинка. Видимо, это и есть ихний малый дромон или хеландия? На их две ладьи, пожалуй, хватило бы и её, но ромеи не демонстрируют нездорового интереса. Наверняка предупреждены уже заранее с того большого дромона. И на это запорожская экспедиция уж всяко не в обиде.

  От этой хеландии прошли достаточно близко, чтобы и в бинокли её разглядеть, дав попялиться в них и туземцам, и на смартфоны её сфоткать. Прежде всего для Андрея, оставшегося в городке, который только их фотки и увидит, но заодно и туземцам кое-что по ним разъяснить. Заценили ведь уже, насколько даже эта хеландия выглядит солиднее и дороже любой ладьи русов? А сколько тому же Ярополку понадобится с подвластных ему племён и родов содрать, если сам такой же эскадрой обзавестись размечтается? Хватит ли даже пресловутых трёх шкур? Ага, призадумались и помрачнели! То ли ещё будет, когда с двух шагов византийские реалии увидят и заценят?

  Это уже за обедом с ними обсуждали. Сориентировавшись, насколько это было возможно по современной карте, Махно прикинул, что к вечеру до Херсонеса они теперь успевают железно, и можно выделить часок на нормальный обед на берегу. Вечером-то в порту — какой уж тут будет поиск постоя? И ужинать там придётся всухомятку на ладьях, и ночевать на них же в ожидании утра. Так что хотя бы пообедать имело смысл нормально по-человечески, раз уж время на это есть. Да и не пропадать же свежему улову, который в порту вряд ли кто-то позволит приготовить на костре, верно? Это во-первых. Во-вторых, и речь же перед туземцами толкнуть надо. Звукозапись же с голосами и обещаниями своих невест все уже прослушали? Убедились в предусмотрительности и заботливости гетмана? Ну так и он от них исправной и добросовестной службы разве не вправе за это ожидать? А в-третьих, как раз и вот эти византийские реалии обсудить, как вычисляемые по виденным уже признакам, так и прогнозируемые по историческим познаниям. Тут, конечно, уже не гарантируется точность, в чём капитан и признался туземным парням честно, но по логике вещей большой ошибки быть не должно.

  То, что это чужая страна с чужими законами и обычаями, все ведь понимают? А то, что в ней можно повстречать и тех русов из каравана, которых запорожцы успели и обидеть крепко давеча? А сами они для тех русов кто, если не беглые холопы? Повяжут и будут перед ромеями в своём праве, если сумеют. Всем понятно, что там нужно держаться вместе и бдеть в оба? А это значит — не вестись на городские соблазны, которых там будет наверняка немало. Ну, на первое-то время, покуда сами не расторгуются, и купилок на них не будет, но и после — лучше перебздеть, чем недобздеть. О ловле неопытных людоловов на купающихся голых девок сами ведь рассказывали? Ну так а в городе так же могут и на разбитную шалаву незадачливого фраера подловить. Или, допустим, если кто-то вдруг в забегаловке угостить тебя на халяву вином вознамерится, так с чего бы это? Ему-то какой в этом интерес? Кто ты ему, родня, побратим или близкий друг? Вот и не надо вестись.

  В качестве примеров всевозможных городских подстав Махно привёл парням кучу случаев, известных ему по собственной ментовской службе — естественно, переделав подробности под реалии этого лохматого Средневековья. Общая-то ведь схема подставы от этого меняется мало. А чем больше и развитее город, тем больше в нём и безобразий криминального или околокриминального сорта. Херсонес хоть и не Константинополь, но по эту сторону моря самый центр византийской цивилизации со всеми её достоинствами и недостатками. И всем, попадающим в него впервые, уж всяко не повредит заранее знать и понимать, на что в нём можно нарваться. И свои-то ромейские граждане из глухой дыры иной раз нарываются наверняка, а чужак-варвар там и вовсе бесправен. Те же русы хотя бы договор торговый с ромеями имеют, а у запорожцев и этого пока нет.

  После обеда, поразмявшись немного на твёрдой земле, продолжили плавание. С ветром пару раз повезло — запасам бензина, конечно, а не людям, которым пришлось с реем и парусом напрягаться. Но за предшествующее плавание это происходило уже много раз, так что успели и отработать на практике, и сработаться. Сплаванный экипаж — совсем ведь другое уже дело. При необходимости, сменяя друг друга, смогли бы неплохо идти и на вёслах, три пары которых были оставлены на всякий случай. Просто не разгонишься на этих трёх парах, да и колёса ведь тормозят. Когда ветер попутных румбов — пусть ветер и работает. Он и неутомимый, и халявный. Ну, если возни с реем и парусом не считать. По мере продвижения к югу всё реже попадались участки низкого берега, и становились всё выше обрывы и скалы, прерываемые лишь отдельными бухтами. А в них и в самом море всё чаще виднелись паруса рыбацких и грузовых судов. Виднелись и селения в бухтах, а местами и на высоком берегу. По всем признакам чувствовалось приближение к местному центру культуры и цивилизации.

  А за очередным мысом показался наконец и сам Херсонес. Ну, что о нём сходу скажешь? Не современный Севастополь, конечно, но для этого лохматого Средневековья — настоящий полноценный город, безо всякой натяжки. Большой, каменный, добротный, не какое-нибудь деревянно-земляное городище. Может, на момент своего основания он и был ничем не лучше их, но это и было-то когда? Андрей говорил, что лет за четыреста до нашей эры, а с тех пор почти полторы тыщи лет прошло. Ну так оно ведь и видно! Стены оборонительные с башнями — мощные и высокие. Что там за ними, трудно разглядеть за дальностью, но крыши зданий явно черепичные. Застройка-то, конечно, не греко-римских времён, а уже византийская. Вряд ли больше пары-тройки этажей — нельзя же строиться в христианской империи выше близлежащей церкви, и церковные купола возвышаются над жилыми кварталами и общественными зданиями, но один хрен город выглядит солидно.

  Ну так туземные парни и пялятся на него во все глаза. Что там внутри, они ещё не видели и не знают. Хуже или лучше, чем у запорожцев — пока сравнить не могут, а вот размеры города — конечно, впечатляют. Для них ведь Запорожье что? Только тот его кусок в этом мире, который они знают. А в этом Херсонесе таких Запорожий, наверное, десяток по площади уместится. Вот по этим размерам пока и судят. По городку запорожцев знают уже о водопроводе и канализации, восстановление которых как раз застали и даже сами в этих работах поучаствовали. Меньшее представление имеют об электричестве, ничего не понимая в его природе и сути, но проявления — наблюдали. Есть ли всё это в наблюдаемом ими сейчас величественном по их представлениям городе, им знать неоткуда, но каменная добротность, схожая со зданиями запорожцев, может намекать и на схожесть в остальном. А как с этим на самом деле, они ещё не видели.

  Транспорт, конечно, мог бы намекнуть — чисто гребные дромоны византийцев против моторных самобеглых телег, а теперь и ладей запорожцев. Но ладьи-то трофейные, бывшие парусно-гребные, с тех самобеглых телег моторами и оснащённые, а почему свои дромоны не оснастили моторами ромеи, хрен их знает. Может, оттого, что слишком слабы они для такого тяжёлого корабля? Запорожцы хохотали, когда Стемид перевёл эту версию одного из туземных парней, но ведь в логике-то ему разве откажешь? Других-то моторов, более мощных, он ведь не видел. Наверное, и у ромеев такие же. А за счёт чего железный корабль атлантов движется — да хрен его знает. Это же атланты.

  И конечно, пока не увидят ромейского города внутри, хрен им чего докажешь. Вот, завтра и увидят, надо полагать, а пока пусть думают, что хотят. Пока и поважнее ещё у экспедиции вопросы есть. Слава богу, хотя бы о безопасности беспокоиться не нужно. В бухте виден тот самый большой дромон, который сперва интересовался в море ими, потом общался с атлантами, а после этого ломанулся в город. Да и сам бронекатер атлантов — вот он, встал на якорь, не заходя в порт, но намекая своим присутствием на какие-то свои дела здесь. Вот только в какой из двух портов заходить? В северный, который в той бухте, или в южный, который со стороны открытого моря? Подняв вверх дрон и осмотрев с него оба порта, Махно убедился, что порт в глубине бухты — военный. Тот самый большой дромон в нём стоит, пара хеландий, да и пара грузовых не похожи ни на рыбаков, ни на частных торгашей. Да и не идут туда разгружаться торгаши с рыбаками — явно знают, что хрен их кто в него пустит. А раз так, то и чего тут тогда раздумывать? Естественно, только вот в этот открытый, куда и все гражданские плывут. Запорожцы ведь в качестве купцов сюда прибыли, верно? Ну так и не будем тогда ни дисциплину здешнюю баловать, ни порядок здешний хулиганить. И горожане, и туземцы сложились пополам от хохота, когда Махно объявил этот принцип именно в такой формулировке.

  Хрен знает пока, как там с властями ещё местными договориться удастся, но сегодня-то едва ли кто-то внутрь города их пустит, да и охранять же ладьи с грузом надо, и самим держаться вместе, так что заходить в порт, причаливать, швартоваться, а ночевать один хрен на ладьях, тут уж без вариантов. Как дальше — это уже завтра станет виднее по обстановке. В принципе можно было войти в порт ещё под парусом на остатках дневного бриза, но сколько там того бензина на этом сэкономишь? Не тот случай. Пускай дикари имперские видят, что цивилизация к ним пожаловала не им чета, а ближе туда, в сторону атлантов. Поэтому — на моторах, загребая воду лопастями гребных колёс. Не совсем так, как у атлантов, но тоже что-то немножко типа того. Так капитан и распорядился. Эффект оказался разительным. Как свои туземцы на город этот каменный пялятся, всякие чудеса себе в нём воображая по аналогии с Запорожьем, но с учётом масштаба, так и херсониты на портовых причалах и пришвартованных к ним судах глаза свои вылупили на входящие в порт без паруса и вёсел ладьи запорожцев. Дальше, за зубцами стен и башен, не увидеть, но наверняка точно так же пялятся и вояки на стенах.

  Бормочут ли при этом своё "кирие элейсон", хрен их знает, но кое-кто крестом себя осеняет на причалах, явно полагая такой способ движения каким-то чудом. Дикари-с! В данном случае — христианские, для которых и любые чудеса могут быть только либо от бога, либо от лукавого. Нет ведь на ладьях запорожцев ни крестов, ни ликов святых? Явно тогда не от бога их чудеса! Такие наверняка и цивилизацию атлантов порождением врага рода человеческого считают, а почему тогда их бог столько веков такое безобразие терпит — ну, пути господни, как известно, неисповедимы. Вы, главное, веруйте, кайтесь в грехах и не поддавайтесь на соблазны лукавого. Церковь на то и существует, чтобы поддерживать в вере религиозно озабоченных, смягчая им и их хронический когнитивный диссонанс от полного несоответствия единственно верного учения реальной жизни.

  Да и хрен с ними, с ушибленными этими. Чем сильнее бздят, тем меньше и под ногами путаться будут. Судов в гавани хватает, разного тоннажа и разных типов, но место у причалов есть. Выбрав причал посвободнее, дабы излишне тонкие и ранимые натуры не пугать, подошли на самом малом ходу, пришвартовались и перебросили с борта сходни. И мореманы с ближайших судов пялятся во все глаза, и патруль портовой стражи на главной пристани. Двое копейщиков, один в бронзовом чешуйчатом панцире, а другой в кольчуге. Древки копий в полоску выкрашены — понятно теперь, у кого эту моду собезьянничает и западное рыцарство. Шлемы с острым верхом знакомы уже по русам, да и Восток, со слов Андрея, такими же пользуется, и Запад — отличия позже начнут накапливаться. Круглые щиты тоже мало отличаются от знакомых. Андрей так и объяснял, что это позднеримский щит, всеми варварами собезьянничанный, включая викингов. У ромеев должен бы новый уже внедриться, миндалевидный, но до Херсонеса эта реформа, видимо, ещё не дошла.

  Патруль тоже подходить не спешит, и это сейчас даже к лучшему. Момент ведь самый неопределённый. С кем говорить и с чего начинать? Здравствуйте, я ваша тётя? На каком языке, кстати? В империи ведь греческий в ходу? А кто из участников экспедиции им владеет? Хорошо бы рус-дромит попался или крымский гот, с которыми Стемид может говорить, но пока в поле зрения не попадается ни одного, похожего на них. А эти вояки — ну, могут быть и наёмниками, конечно, но Андрей говорил, что сейчас их в Византии не так много. Обеднела империя, и основу её армии составляет теперь ополчение стратиотов, служащих за предоставленную им свободную от налогов землю. Иррегуляры, короче, из местного населения. Может, конечно, и среди таких рус или гот встретиться, может даже и славянин, и среди трёхтысячного ополчения херсонесской фемы таких наверняка не так уж и мало, но вот здесь, в городском порту — никакой гарантии. На берегах этого моря все греческим в той или иной степени владеть должны, и в переводчиках на прочие языки нет у портовых властей особой нужды.

  Можно, конечно, попробовать и по-готски с ними через Стемида поговорить. И наверное, так и придётся сделать, поскольку других вариантов один хрен вообще никаких не просматривается. Если поймёт кто-то и сможет объясниться сам — хорошо, но если нет — хотя бы по звучанию слов и фраз поймут, какой переводчик им нужен для переговоров с этими невиданными здесь ранее запорожцами. Быть такого не может, чтобы не было готов во всём этом немаленьком городе. А заодно и по-славянски Стемид может попробовать — и славяне в городе тоже должны быть. В рабство-то кто в этих местах чаще всех попадает? Не среди свободных, так среди рабов наверняка найдутся и славяне. Гота или славянина найдут, запорожцам без разницы — кого быстрее найдут, тот и вполне устроит. Махно уже хотел подозвать Стемида, чтобы объяснить ему суть предстоящей задачи, когда заметил и говорящих о чём-то с портовым патрулём троих людей, затем направившихся прямо к их причалу. Так, а вот это уже интересно! Явно ведь по их душу, но не похожа эта троица ни на каких византийских чинуш, абсолютно не похожа...