Ан - Прода

  Так что чёрт его знает, этого Иоанна Цимисхия, чего от него следовало ждать, затянись его правление надолго. Не имея детей от первого брака, он не имел и причин на зажим наследственных прав Василия и Константина, но женившись на Феодоре, их тётке, дочери Константина Багрянородного, мог ещё надеяться обзавестись своим потомством, и тогда — как знать, что ожидало бы законных наследников? Слава богу, не до этого Иоанну было между бесконечными войнами. Захватив восемь десятков городов в Болгарии, русы не только отказались передать их ромеям, как предусматривалось договором, но и начали вторгаться в пределы самой Империи. Подстрекаемый изменником Калокиром, их архонт Сфендослав решил завоевать Болгарию для себя, а Калокира усадить базилевсом в самом Константинополе. Сам, правда, не вторгся, но одно из его войск, усиленное принявшими его сторону отступниками-болгарами, пацинаками и даже мадьярами, под Адрианополем разбило патрикия Петра, и слава богу, что второе такое же разбил под Аркадиополем Вард Склир. С этого-то и началось стремительное восхождение этого талантливого полководца. Стабилизировав положение на болгарской границе, Цимисхий перебросил Склира в Азию на подавление мятежа Варда Фоки, а в Македонию переселил еретиков-павликиан, мятеж которых подавил сам. Потом война в Болгарии, разгром Сфендослава, наведение порядка на северо-востоке страны и присоединение его к Империи с границей по Дунаю, а следом и нескончаемые войны в Киликии, которая то захватывалась у персов, то снова терялась.

  А пока сам Цимисхий воевал, правил в столице двоюродный дед наследников, евнух Василий Лакапин, так и оставшийся паракимоменом и проэдром и при Цимисхии. В его перевороте проэдр тоже явно поучаствовал, недовольный самовластьем Никифора. За узурпаторами стояла провинциальная знать, за проэдром — столичная, и нелегко соблюсти баланс между интересами тех и других. Никифор перегнул палку, и это вышло ему боком. Иоанн Цимисхий учёл ошибки предшественника и все семь лет своего правления баланс старательно поддерживал. А опираясь на этот баланс, даже церковь при смене патриарха вновь прежними налогами обложил, от которых сперва был вынужден освободить её для своей коронации. Ведь разве не за истинную веру воюет Империя? И разве не долг церкви оказать в этом Империи любую помощь, в том числе и финансовую? Думал ли Цимисхий на самом деле утеснить столичное чиновничество, возвращаясь с очередной Киликийской войны, теперь уже точно не выяснишь, да и какая разница? Что сделано, то сделано. Мог и просто в раздражении брякнуть, что армия льёт пот и кровь на границах, а процветают от её трудов столичные евнухи. Так или иначе, Василий Лакапин расценил это как угрозу, и вскоре после этого император-воитель выпил что-то, несовместимое с жизнью.

  Поторопился двоюродный дед, слишком поторопился! Пусть не удалась война в Азии, но в планах у Цимисхия было и окончательное решение болгарской проблемы. Во время вторжения русов запад Болгарии захватили сыновья комита Николая из Среденца, и до них в тот раз руки у Империи не дошли. А эти Комитопулы, не довольствуясь западом Болгарии, вздумали баламутить воду ещё и на присоединённом к Империи северо-востоке страны. Не иначе, как размечтались о восстановлении державы Симеона. Справился бы с ними Иоанн Цимисхий или нет, чёрт его знает, но без него теперь кому и с какими силами эту проблему решать? Два года полыхает мятеж Варда Склира в Азии. Василий Лакапин, надо отдать ему должное, выкручивается виртуозно. На флот удачно Феодора Карантина выдвинул, на Никею — Мануила Комнина, а на армию в Каппадокии — вернул из ссылки и Варда Фоку, имеющего к Склиру личные счёты.

  Пока чаще всего терпит поражения, как терпел их от Склира и во время своего мятежа. Вот буквально на днях пришло известие, что опять разбит у Сангарии. Но хотя бы отвлекает на себя мятежника и даже наносит ему какой-то урон. И пока отвлекает, Склир не может возобновить продвижение к столице. Переломится эта ситуация или нет, чёрт её знает, зато выигрывается время, за которое двоюродный дед, глядишь, и ещё чего-нибудь придумает. И пока ему это удаётся, Василий и Константин царствуют, чеканятся номисмы с их изображением и именами, но вся реальная власть в руках двоюродного деда, старого евнуха Василия Лакапина. Его нет на монетах, его не славят в церквях, но правит — он.

  И если совсем честно перед самим собой, то начинает уже тяготить и его опека. Василию уже двадцать лет, даже бородка выросла, вполне взрослый человек, Константину восемнадцать, и по закону давно уже пора бы проэдру передать все властные полномочия им. Но в том-то и беда, что их — двое, а для законного продолжения династии достаточно и одного. Пример с кончиной Иоанна Цимисхия наглядно показывает, чем кончит всякий, кто посягнёт на безраздельную власть Лакапина. Выступишь против неё — и тоже выпьешь чего-нибудь не то, что следовало бы для здоровья. Константин вообще властью и делами в Империи не интересуется, ему лишь бы погулять с компанией "золотой молодёжи", вина попить, да с порнами посвежее, да покрасивее развлечься. А ещё лучше — оргия на дому у кого-нибудь из этой компании, где он — самый "золотой" из всех. Хоть и понимает любая из знающих жизнь элитных блудниц, что не женишь на себе и этого из братьев-базилевсов подобно их матери, поймавшей на пузо самого Романа Второго и вылезшей вообще чуть ли не из грязи, и нет смысла ловить на пузо этого, но всё равно ведь престижно переспать пусть и с непутёвым, но базилевсом. Константину — удобно. И удовольствий море, и не о чем беспокоиться. А сам он — именно этим и удобен для любого узурпатора власти.

  Василию — не всё равно. Это — его Империя, его законное наследство. Предки, Македонская династия, правят ей вот уже больше столетия. Кому ещё и стоять во главе её, если не ему? Да, и ему тоже не чужды и жизненные радости. И выпить ему тоже хочется, и переспать с податливой красавицей. Вот, как эта Мария Карантина, например. Хороша ведь, чертовка? Но обидно ведь и за державу предков! Временщики-узурпаторы — и те об её укреплении заботились, кто как сумел и успел. Теперь вот и это прахом идёт. Держится ещё ромейская власть в восточной Болгарии, где её установил Иоанн Цимисхий, но долго ли она ещё продержится, если не усмирить западную? Будь жив и при власти Иоанн — и не было бы этого мятежа преданного ему Склира. Не отправлялись бы тогда все эти деньги и войска в Азию, а накапливались бы во Фракии и Македонии. Было бы кому и было бы чем решать эту болгарскую проблему. Поторопился проэдр с перепугу, и теперь бушует мятеж в Азии и зреет этот болгарский нарыв на северо-западе. А в откровенной беседе как-то раз он и сам это признал — был бы Цимисхий, не было бы всех этих проблем.

  Тут ещё и мать отчебучила, что хуже и некуда — не со злого умысла, конечно, а просто по извечной женской глупости. На днях двоюродный дед шипел гадюкой, изрыгая проклятия на её голову. Когда по требованию проэдра её личная стража освободила этого злосчастного Варда Вурцу, то оказалось, что он ещё и оскоплён. Простит ли это его брат Михаил? Василий на его месте уж точно не простил бы. Значит, теперь его измены уже не избежать. Ведь не казнишь же собственную мать и в ссылку обратно не упечёшь, хотя по справедливости — уж точно заслуживает. Когда, прошипевшись и провизжавшись, проэдр сказал, что не будь она матерью базилевсов, монастырская келья на острове Прот стала бы её пристанищем на всю оставшуюся жизнь, возразить Василию было нечего. Сам настоял бы на этом, не будь она его матерью. А оставляя её безнаказанной, сыновья и проэдр тем самым принимали её преступление и ответственность за него на себя. Теперь уж Михаил Вурца — их непримиримый враг. С самим Вардом Склиром больше шансов примириться, чем с ним. А значит, Вард Склир теперь ещё сильнее, и в скором времени следует ожидать известий и о новом поражении Варда Фоки. И дай-то бог, чтобы только о поражении, а не об окончательном разгроме его войска и гибели его самого. Тогда — пропало всё.

  Ну, относительно, конечно. Всё в этом мире относительно. Если победит Вард Склир — это будет второй Иоанн Цимисхий. Если овладеет Империей, то править ей будет долго, а Василию придётся смириться с ролью базилевса по названию, которая устраивает Константина. Сумеет ли он заставить себя смириться и удовольствоваться этим? Придётся суметь. В лучшем случае, возможно, удастся договориться со Склиром о разделе властных полномочий. Лакапина он точно не потерпит, но ведь должен же кто-то управлять в тылу, пока Склир будет воевать в Болгарии? Не этого хотелось Василию, совсем не этого, но так будет лучше для Империи в случае победы Склира. Ради блага Империи он должен будет тогда смирить свою гордыню и наступить на горло собственной песне. Как царствовал его дед при узурпаторе Романе Лакапине в качестве формального соправителя, не вмешивался в политику узурпатора, а читал чужие трактаты и писал свои. Он-то этим вряд ли заставит себя ограничиться, но ведь и Склиру наверняка понадобится более деятельный помощник. Как знать, а вдруг договорятся?

  — Опять они! — раздражённо проговорила Мария, уже одевшаяся и выглянувшая в окно с видом на Пропонтиду, — Зачастили, проклятые нехристи! Мало им своих морей, и на нашем ещё плавают, как у себя дома!

  — Атланты? — Василий тоже подошёл к окну, — Да, атланты. И ты права, в самом деле зачастили. Что-то понадобилось им по ту сторону Понта, что-то везут туда.

  — У них там, говорят, чуть ли не какой-то целый город есть?

  — Где-то на Малом Танаисе, в Хазарии. Но это — давно, уже не первое столетие, всегда туда и плавали, а теперь — да, что-то зачастили. Из Херсонеса передали, что видели их прежний караван, который свернул почему-то не к Танаису, а к Борисфену. Что-то там у них тоже теперь намечается, — Василий тоскливо окинул взглядом караван самобеглых и цельножелезных грузовых судов, движущихся явно какой-то дьявольской силой без вёсел и парусов, — Кирие элейсон! — базилевс размашисто перекрестился.

  — Кирие элейсон! — повторила за ним его любовница, тоже крестясь, — Исчадия ада, проклятые язычники! Как их только терпит наш Господь! Почему не испепелит их?

  — Неисповедимы пути господни, — передразнил Василий типичный церковный ответ, — Кара нам от Господа нашего за грехи наши тяжкие. Надеюсь, не за наш с тобой, — он огладил её рукой по крутому бедру, — Есть грешники потяжелее нас, да и были всегда. Еретики, упорствующие в язычестве, отступники от истинной веры. И имя им — легион. А мы с тобой кто? Всего лишь самые обычные прелюбодеи, — и любовники рассмеялись.

  — Но как Господь вообще допустил, чтобы эти слуги Сатаны вообще уцелели и возродились? Почему не утопил их всех вместе со всей их Атлантидой?

  — Это не платоновские атланты, а испанцы. Атлантиду, если она вообще была, а не придумана Платоном, Господь и утопил во Всемирном потопе абсолютно всю. А якобы уцелевшие атланты и возрождённая ими прежняя допотопная цивилизация — это легенда, которую предки нынешних испанцев придумали для наших предков, когда существование их цивилизации за Морем Мрака стало уже невозможно скрывать. Теперь-то они уже и не делают особой тайны из того, что на самом деле это были их заморские колонии. Там они безбоязненно строили и развивали всё то, что опасались показать нашим предкам у себя в самой Испании до тех пор, пока были слабее Рима. А в Испании они долго притворялись простым варварским королевством, дружественным Риму и подражающим его культуре.

  — И отбросили свою притворную личину, когда стали сильнее?

  — Нет, там было посложнее. Для сохранения тайны они и собственному народу говорили о королевствах заморских атлантов, которым не хватает людей, и особенно для них желательны испанцы. Живущими там испанцами и их потомками объясняли родство народов и культур, и сами простые испанцы считали, что там совсем другая цивилизация, в которую постепенно, но всё больше и больше вливаются выходцы из их народа, делая и её тоже постепенно испанской.

  — То есть, обманывали и собственный народ, пока не стали сильнее Рима?

  — Может быть, и так. Но мне кажется, что сильнее Империи они стали намного раньше, чем отбросили своё притворство. Просто им было удобнее продолжать свою игру, пока Рим был ещё достаточно силён, чтобы сдерживать варваров на Рейне, и достаточно богат, чтобы платить полновесной звонкой монетой за привозимые ими заморские товары. За нами они укрывались от диких германцев и на нас же зарабатывали деньги на развитие своей заморской цивилизации. Да и теперь ещё продолжают зарабатывать. Разве отучишь наших толстосумов от престижных лакомств и прочей заморской роскоши? Эпарх как-то раз подсчитал, что чуть ли не каждая восьмая номисма утекает из Константинополя через их торговую факторию в Сике. Как доили они нас, так и продолжают доить.

  — Так как же Господь терпит коварство этих язычников?

  — Ну, коварством-то их как раз никто ещё не попрекал. Слово держат, договоры соблюдают. Да, язычники, но во многом порядочнее христиан. Может быть, именно это и важнее для Господа, чем формальная вера? Не знаю — неисповедимы пути господни. Меня поражает другое — как и за счёт чего атланты не только догнали, но и обогнали нас в своём развитии? Я читал Полибия и Плиния. Оба они сходятся на том, что Испания была самой обычной варварской глушью, а испанцы — дикими и бедными варварами. Империя была и обширнее, и богаче. И не только деньгами, а вообще всем, в чём нуждается цивилизация. У нас было многократно больше рабов, и они были намного искуснее тех, которых могли добыть для себя испанцы. Им и догнать-то наш уровень развития должно было быть очень нелегко. Мы, а не они, должны были развиваться первыми, оставляя всех далеко позади. А что на деле? Почему они? Почему не мы? Не понимаю! Как и за счёт чего?

  — Но ведь это же несправедливо, божественный! Какие-то богомерзкие исчадия ада живут лучше добрых христиан, да ещё и нагло плавают по христианскому морю! Как наш Господь допускает такое? И не в том ли тогда Его воля, чтобы мы сами исправили эту вопиющую несправедливость?

  — И как ты себе это представляешь?

  — Ну, не прямо сейчас, конечно. Но ведь кончится же когда-нибудь эта смута? И когда в Империи восстановится порядок, разве ты не восстановишь флот? А с сильным флотом под началом знающего своё дело друнгария разве трудно будет очистить море от этих язычников, а ещё лучше — отобрать у них эти железные корабли, чтобы они служили добрым христианам и тебе, мой базилевс?

  — Ты так торопишься стать вдовой? Вряд ли я смогу жениться на тебе. Другого брака потребуют от меня интересы Империи.

  — Я понимаю, божественный. А греховная связь для вдовы — всё равно такое же прелюбодеяние, как и для замужней, — Мария прижалась к нему крутым бедром и упругой грудью, — Но зачем же мне становиться вдовой? Если ты дашь Феодору сильную эскадру, то что ему тогда будут эти неуклюжие железные корыта? — она подтянула руку Василия к другому своему бедру, — Он легко захватит их, и ты найдёшь, как распорядиться ими.