Ан - Прода

  — А если мы согласимся пропускать их с рабами, разве откажутся они от планов примучить уличей? — усомнился Андрей.

  — Конечно нет. Кто же откажется от расширения налогооблагаемой базы? Но и цена вопроса в этом случае для них будет совсем другая. Если судьба самой Куявии висит на волоске, то для её спасения приемлемы любые мыслимые потери. Победа или смерть — о чём тут ещё думать? Но если такой угрозы для Куявии нет, то и заваливать водоразделы и пути к городищам уличей трупами своих отборных и дорогостоящих гридней старшая дружина Эрибулла не захочет. И тогда у уличей будут хорошие шансы отбиться. Планов примучить их русы не оставят, но отложат, как откладывали и раньше. Но на этот раз им от этой задержки толку будет намного меньше, чем уличам.

  — И боевой опыт наработают, и вы их, конечно, довооружите ещё, — понимающе кивнул Семеренко, — А нам вы, значит, предлагаете поспособствовать ослаблению натиска на них, пока они ещё не нарастили собственных силёнок?

  — Да, заодно и это. Во-первых, вы будете иметь пополнение в виде части рабов русов, которое возьмёте с них за пропуск каравана. Небольшое, которое легко переварите, зато отборное и регулярно. Во-вторых, улучшением своих шансов отбиться уличи будут обязаны и вам тоже. У вас и так отношения с ними налаживаются, а станут ещё лучше. И переселенцы оттуда будут проситься к вам охотнее, особенно потомки ушедших с Днепра. А в-третьих, быстрее нарастив свою численность здоровым пополнением, вы и разовьёте свой город и его округу быстрее. И если захотите покончить с рабством в той же Куявии — раньше наберёте и нужную для этого силу.

  — То есть, поступившись принципом сейчас, пока от него мало толку, сможем полнее и окончательнее реализовать его потом, — рассудил Зозуля, — Позже, зато избавим предков нашего народа от этой беды раз и навсегда. Ну, что тут скажешь? Дело стоящее, и об этом именно так и надо с нашим Майданом говорить. Вместо дурацкого показушного мартышкиного труда сейчас — подготовка к настоящему реальному делу. Ну и послушаем, чем будут крыть наши бэушные с довесками, — все рассмеялись.

  — Да, именно так и надо ставить вопрос перед нашим Майданом, — согласился с помощником майор, — Сейчас мы своими дурацкими принципами только насмешим всех этих работорговцев и не спасём от рабства даже тех, кого могли бы. Значит, надо спасать, кого можем уже сейчас, а на будущее копить силы для окончательного решения проблемы с этой грёбаной работорговлей. И пусть дурные стервы закатывают свои дурные истерики. Как раз и покажут ими всем нашим, что их волнует на самом деле.

  — И в конце концов, сколько можно резину тянуть? — заметил Махно, — Уже обо всём в принципе и с артанами договорились, а этому несчастному куяву никак не ответим ни "бэ", ни "мэ", ни "кукареку".

  Две ладьи черноморских русов-артанов прибыли ещё вчера, не таясь, а вполне открыто, устанавливать нормальный контакт и договариваться о мире и торговле. Что там за разногласия у запорожцев с их собратьями куявами — это с куявами, а они, хоть и один с куявами народ, тоже русы, но — другие. С артанами у запорожцев есть какие-то причины для ссоры? Ну так и не нужно их искать на ровном месте. Рабов артаны вверх по течению Днепра никогда не возили и возить не собираются. Во-первых, никто их там не купит, там куявы своих не знают теперь, куда деть. А во-вторых, и морские ладьи через Пороги хрен проведёшь. Ни экономического смысла нет, ни технической возможности. Жаль, что рабы не нужны запорожцам. Сюда — привезли бы легко. Ладно, ладно, поняли. Подумайте, что вам ещё нужно с моря, из-за моря или из Хазарии. По сходной цене привезём. Но разница с куявами не помешала артанам привезти и куявского гридня Фрутана, уже знакомого тем запорожцам, которые плавали в Херсонес. Его возвращающийся в Куявию караван вперёд с артанами выслал — выяснить, пропустят ли запорожцы. Этим он теперь и занят, убеждая всех, кого знает по Херсонесу, да и бывшими холопами не брезгуя, что честной торговле препятствовать — это же ни себе, ни людям. Так разве делается?

  Михаил Писарев, которому гетман поручил разобраться, чего гридень хочет от них, был вынужден выслушивать от него через перевод Стемида те же самые причитания, которые ему уже пересказывал Олег ещё в Херсонесе. Но затем последовало продолжение его невесёлой истории. Поскольку товаров на восьми ладьях был мизер, расторговались в Константинополе их вятшие намного раньше обычного, и теперь их караван возвращается в Вышгород. Но идти-то снова мимо запорожцев — боязно. А вдруг опять нападут и теперь уже добьют окончательно? Вот и послали его с артановской оказией выяснить, пропустят ли их караван. Ну и какое мыто возьмут за его безопасный проход. Собственно, это самое главное, за чем он послан. Но у вятших ведь и за державу душа болит, и ещё ему выяснить велено, будут ли чинить препятствия новому каравану на следующий год.

  Ведь без пути "из варяг в греки" Руси никак не можно. На нём она держится. А запорожцы с челядью пропускать русов не хотят. И ладно жертва человеческая — не помог за неё Перун, так что может, и впрямь не очень-то угодны богам такие жертвы. Дома есть кому над этим поразмыслить. Ладно выручка за челядь — не единственный это товар русов для торга с ромеями. Даже не самый ценный из всех, хоть и далеко не пустяковый. Но как проходить Пороги без челяди? Кто поклажу будет нести, пока гридни волокут ладьи мимо того же Ненасытца? Кто поможет подтолкнуть их вверх по склону? Волок не оборудован, тащить тяжело, и как тут обойдёшься без холопских рук? Это сейчас, в межень, часть дна обнажилась, и можно тянуть ладьи бечевой, а в половодье — только волоком.

  Так что никак не можно Руси без вывоза к ромеям челяди. Мыто берите, это по обычаю, и если умеренное будет, так скорее всего, хёльг в Вышгороде на него согласится. Печенеги на волоке у Ненасытца двадцатую часть берут, и если вы возьмёте столько же — это ещё терпимо. Подавитесь нашим добром, но не губите Русь! Не будьте дурнями — если не будет Руси, с кого сами же мыто будете брать? Обсуждая доклад Писарева на Майдане, долго смеялись. Князь с боярами в Вышгороде ещё обстановку толком не знают, но слухи дошли, и "правительство" Куявии проясняет их теперь через печенегов. Булан-толмач не скрывает того, что интересуются подробностями и отношением запорожцев к торговле по Днепру правобережные соседи, которым самим дела до этого практически никакого, зато к северу от них — урусы, интерес которых — самоочевиден. Но и получается при этом что? Пока держава растерянно хлопает глазами, о её судьбе пытается позаботиться то низовое звено, которому и понасущнее забот хватает. Ага, раньше думай о родине, а потом о себе. Когда-нибудь и жирафу станет видней, но пока до него доходит, как до жирафа.

  Понятно, что самая насущная забота у этих русских "гречников" — в Вышгород целыми и невредимыми вернуться. Там — дома и семьи, у кого есть, а у кого нет, надеются ими обзавестись. Иначе ради чего напрягаться и рисковать? Вторая по насущности забота — товар ромейский в целости и сохранности доставить. Хоть и мизер его наторгован из-за потерь своего за Порогами, но что сохранили, тем распорядились безупречно. Не их вина в тех потерях, а свою службу они исполнили. Может, и не за что их жаловать, но не за что и опале подвергать. Ну а третья задача — о будущем Руси побеспокоиться. А кому же ещё, как не им, прошедшим здесь один раз туда и возвращающимся обратно, лучше знать всю эту здешнюю обстановку? Потом-то — да, старшая дружина в Вышгороде судить и рядить будет. Но о чём ей судить и рядить, пока "гречники" уцелевшие не вернулись и сведения верные не доставили? С ними — легче будет и за потери отчитаться.

  А Фрутан и не скрывает неразрывного сочетания патриотической мотивации со шкурной. Это у вятших не принято говорить о ней открыто, хотя негласно свой шкурный интерес и у них на первом месте. Рядовому-то гридню чего лицемерить? Тем более, что и Стемид, бывший дружинный отрок, завраться уж точно не даст. Он же не вятший воевода, чтобы вятшестью своей и властью молодшему рот заткнуть? Ну так не с руки ему тогда и подражать тем вятшим, которые про Русь и долг перед ней речи ведут, на деле мошну тем временем новым добром набивая. Нет у Фрутана ни той вятшести, ни той мошны. А есть у него только служба в дружине. Опасная, зато сытая и дающая какие-то шансы выбиться в вятшие. Пока есть Русь с хёльгом во главе и дружиной при нём, есть и служба в дружине у гридня Фрутана. А не будет Руси — не будет у него ни сытой службы, ни надежд никаких на лучшую долю. А Русь, если о куявской говорить — это путь "из варяг в греки". Без него — на кой ляд сдалась Куявия и её хёльг тому же Хольмгарду, например?

  Хоть и не дело простого гридня о столь высоких делах рассуждать, на это есть старшая дружина, но и гридни ведь тоже под её рукой ходят и её наставления слушают о тех великих целях, за которые их сражаться и умирать ведут. А в рядах гридней и вятший молодняк службу свою начинает. Им-то потом в старшую дружину путь проложен загодя, но какой из тебя воевода, если ты не был гриднем? Поэтому — вынуждены тоже тянуть эту лямку наравне с незнатными, становясь тем самым их товарищами по службе. А их отцы за дураков своих отпрысков не держат, готовя наследников себе на смену. Жизнь вятшие недоросли знают хорошо. И чего ты сам по опыту службы не подметил и не смекнул, что от тебя скрывают, о том твой вятший сослуживец проговориться может — случайно или в запале бахвальства. А ты не спорь с вятшими, ты их внимательно слушай и мотай на ус, о чём проболтаются. Это и есть те жизненные реалии, которые они знают лучше тебя. Вида только не показывай, что сложил два плюс два и вычислил скрытую от тебя тайну жизни. Этому старшая дружина не учит всех гридней открыто, для этой науки у неё и своя родня имеется, которой не нужны знающие жизнь соперники. Сметливые, но незнатные учатся этому сами, и кто не научится, тому не преуспеть. В результате вся дружина хёльга — как одна большая семья, в которой, естественно, греблом не щёлкай.

  Но гребло у каждого своё, и не щёлкать им — забота индивидуальная, интересов общесемейных не отменяющая, а только дополняющая их. И о них позаботиться русские "гречники" тоже не забывают. Ведь не сами они добывают то, что везут продавать путём "из варяг в греки", а торгуют тем, что добыла вся большая семья, то бишь дружина. Дань с подвластного населения, в том числе куницами и бобрами не они же собирают, а другая часть дружины. Другая часть и соболей на севере с тамошних данников собирает, и янтарь у полочан и варягов-свионов закупает, и франкское оружие, а у других варягов, норгов — и рыбий зуб с далёкой полночи, который мельче зубов большого полуденного зверя и из-за этого намного дешевле ценится, но в остальном такой же, и его норги предлагают много. И челядь ловит и холопит вся дружина. Не будет её — не будет и "гречников". Собственно, дружина — это и есть Русь. Не все в ней русы, есть и принятые чужаки, но и они в дружине становятся русами. Есть русы и есть подвластные им русские данники и холопы. Не будет этих — примучат и похолопят других где-нибудь в другом месте. Лишь бы торговые пути при этом сохранялись на реках между варягами и ромеями.

  А теперь как со всем этим быть? За то, что пропускают запорожцы все восемь ладей, оставшихся от куявского каравана, Фрутан благодарит их от имени своих вятших. За то, что не берут с них и мыта ромейскими товарами за этот проход домой, благодарит вдвойне. Да, он понял, что это только в этот раз — ввиду того, что на пути туда запорожцы взяли с них намного более, чем достаточно, мягко говоря. Что человеческие жертвы богам на этом острове и вообще вблизи Запорожья строжайше запрещены, он тоже понял. Вряд ли обрадует это почитателей святоотеческих богов, но город, который гридню показали за парком, небольшой, но весь каменный и вооружённый до зубов, может позволить себе и свои порядки устанавливать. Знал бы о нём покойный воевода Фарлоф, разве решился бы он тогда на нападение силами охраны каравана? Тут и для всей дружины хёльга крепкий орешек получается, а уж с атлантами за протокой — нет, русы с ума ещё не сошли губить дружину в таком безнадёжном походе. Согласны впредь на двадцатую часть всех русских товаров туда и от всех ромейских обратно, как берут и печенеги на волоке? Это и разумно, и пожалуй, даже справедливо. Но как с челядью быть? Ведь никак не можно и Пороги без неё пройти. Берите и от неё двадцатую часть, выбирайте лучших, но не губите Русь!

  Это-то и смешно было Майдану, что возвращающиеся "гречники" придумали и условия мира Киевской Руси с Запорожьем. И приемлемы они запорожцам или нет, это уже вопрос второй. С колокольни русов — вполне нормальные и разумные условия, но от кого это предложение должно было исходить? От этих исполнителей, даже домой ещё не вернувшихся, или от князя с боярами? За то время, которое понадобилось на передачу их запроса через кучу посредников в двух, а то и трёх печенежских ордах, наверняка ещё и наполовину перевранное ими, прямое посольство из Вышгорода в Запорожье обернулось бы дважды и уж точно ничего не переврало бы. Но князь с боярами и не почесались, а за них вот эти "гречники" судьбой их государства озабочены. Это гетману и его окружению понятно, что не всё так просто, да и Тордул подтверждает, что чешется Ярополк, поход на уличей планирует и готовит, дабы и не зависеть в будущем от пути по Днепру, но это ему известно от разведки атлантов, а здесь этого не видно, ну и откуда об этом знать массовке запорожцев? А из того, что ей известно, получается смешно. Киевская Русь в опасности, и "гречники" спасти её пытаются, а князь с боярами спят в одном ботинке.

  А что до конкретных условий, предлагаемых "гречниками", то пошлина в одну двадцатую часть выглядит вполне разумно. Вместе с такой же долей орды Керей-хана это десятую часть составляет. Со слов Тордула, столько же и хазары в Саркеле брали с русов, пока Святослав войной на Каганат не пошёл. В этом мире война эта неудачной вышла для русов. Не то, чтобы полный проигрыш, дань-то кагану Куявия теперь не платит, но теперь пошлина с русов в Саркеле удвоена, пятую часть составляет, и не миновать им Саркела на пути по Дону к Волге, без чего и не поторгуешь в Итиле, и не попиратствуешь на Каспии. В целом оно то на то и вышло, и ради чего воевали, хрен их знает. Десятая же часть в эту эпоху считается умеренной и вполне нормальной, и пополам её разделить с печенегами — вполне справедливо. По сути-то ведь именно это запорожцам и предлагается. Ну, если и Ярополк ещё в Вышгороде эти условия примет и утвердит, но куда он на хрен денется с подводной лодки? Особенно, если ещё и уличи на Южном Буге его обломают. И товары транзитные Запорожью пригодятся, и пополнение отборной молодёжью.

  Но как раз в этом вопросе и нашла коса на камень. Не нужно такое пополнение бэушным с довесками, поскольку окончательно выводит их в тираж. Настолько не нужно, что даже транзитными товарами пожертвовать для этого готовы. Ведь уменьшится же со временем зависимость Запорожья от импорта? Вот и уменьшайте её поскорее. Металл вам негде брать? Ничего, придумаете что-нибудь и выкрутитесь как-то со своими железяками. И вообще, как вы можете спокойно на работорговлю эту смотреть? Вы казаками сечевыми гордитесь, а где ваше соответствие им? Те по всему Чёрному морю турок гоняли и рабов христианских освобождали. Ну да, и пиратствовали, конечно, но ведь освобождали рабов? А вы чего? Сложно ведь что-то возразить, когда демагогия за святое цепляет. А туземцы и подавно не повестись не могут. Сами вчерашние рабы, и для них борьба с работорговлей вчерашних хозяев — тем более святое дело.