Приходится ждать — после брачного периода он переехал к своей зазнобе и по соседству теперь появляется редко, там у него теперь молодая пара — арендовали у него апартаменты, потому как с жильем пока все еще напряга. А он их теперь называет 'мои крепостные', потому как приписаны к его квартире.

Мда... Наслушаюсь я небось сегодня язвы. Много раз трагически вопиял Енот о прикомандированных, которых нам на стрельбы просили взять — оказалось, что умеющих стрелять в цивилизованном обществе весьма мало. А теперь, когда эта прикладная наука стала нужной — поспешно пришлось учить массы всяких разных оболтусов, которые раньше оружия в руки не брали.

И понятное дело — вроде бы нормальные люди, а такое отчебучивают, что диву даться. Ну самая классика — развернуться от мишенного поля стволом на публику, при этом давя на спусковой крючок старательно и вопияя: 'Не стреляет!!!', а потом радостно вспомнить про предохранитель и скинуть его, все так же глядя дулом в публику. Или ткнуть концом ствола в землю и потом щепочкой выковыривать грязь из дула, приговаривая: 'Я сейчас, секунда и начну стрелять!'

Ну и разумеется — нетерпеливое бегание к мишеням, насрав на то, что остальные еще стреляют. Опять же бегание с пальцем на спуске, отчего и пальба при падениях. Ну еще у нас было, когда отрабатывали выстрел — перекат в бок ствол вверх пронося или в сторону поля — так один из нашей же команды, не буду говорить, что это Лопоух Званцев, так вот этот перекатывавшийся в движении своем пальнул в небо. Впрочем, что требовать от морского человека, который вовсе не готовился к сухопутных дрязгам с пехотным оружием.

Помнится еще и стрельба по всякому железу и камням сблизи, отчего рикошеты бывали самые разные и в неожиданных направлениях, особенно этим славились всякие круглые предметы, на манер огнетушителей. Вроде как неприметная штуковина, а сталь там отличная, хрен прострелишь, а с круглой поверхности отражаясь пуля задает неожиданние траектории.

И разумеется — попытки пробить рельс, ведь АК должен это делать не хуже японской катаны. Это общеизвестно любому дурню.

Результат таких проверок на нашей памяти однажды был с пулей в живот рикошетом, причем самому стрелку, хорошо, что не в нашей команде такое стряслось.

Много чего еще такого же можно вспомнить, например, насколько часто пули перебивают цепи на которые вешают мишени — гонги. Они удобны тем, что по звуку определяется попадание, не надо бегать к мишеням. Да и сами пластины эти металлические — пули дырявят в конечном — то итоге. Суровая и мощная вещица — пуля, о чем публика категорически помнить не желает.

Да и всякое разное, которое хрен даже предположишь, что может случиться — а случается. До Беды помнится стрельбище армейское ухитрились ухайдакать самым необычным способом у нас тут в Ленобласти. Нашли поисковики в болотине сбитый штурмовик Ил-2. Пилота честь по чести похоронили, самолет на реставрацию убыл, а оружие с боеприпасами себе вояки забрали — благо помогали они вытаскивать 'Черную смерть' из топи, да и ликвидировать боеприпасы взялись.

Сбили немцы 'Горбатого' когда он с задания возвращался — ни ракет, ни бомб не было. Зато боекомплект к пулемету крупняку оказался изрядным и в глубине торфа сохранился отлично. Кому-то пришла в голову оригинальная идея — ликвидировать патроны путем отстрела. Ну и отбарабанили весело все найденное из старого же пулемета — осечек почти и не было, все пошло. Повеселились, да.

А потом оказалось, что пули у крупняка — бронебойно — зажигательные и они ухитрились устроить подземный пожар — пулеуловителями в торцевой обваловке полигона служили старые бревна в земляной насыпи, сосновые, как выяснилось. Они и загорелись — сначала на дымок никто особенного внимания не обратил, а потом стало из-под насыпи пыхать куда как серьезно. В итоге выгорела в валу вся древесина, пришлось потом сильно корячиться, чтоб пулеуловитель восстановить, да еще и трава сухая принялась огненными языками выхлестывать в разные стороны и в лесок огонь попер... Да ветерок, да угроза соседним поселкам... Да и своим складам, в том числе и с боеприпасами...

А так-то стрельба трассерами в сухую погоду — армейская классика. После чего горит мишенное поле отлично — особенно когда там много сухой травы накопилось.

Хотя иногда и офицерик сигнальную ракету к началу стрельб пускает навесом в поле с тем же итогом.

И типовой кошмар инструктора на стрельбах, что у кого-то суицидальные мысли или наоборот — желание поквитаться с сослуживцем, что бывает довольно часто, хотя к счастью все же редко. (Мда, вот опять у меня такое выражение пролезло!)

Но уж если случается...

Причем это — типовое, а уж что еще учудить могут — в голову нормальному человеку и придти не может. Поди, пойми дурака.

А еще приколисты безмозглые. Пранкеры херовы. Такое ведь удумают, что остается только морду бить очередному шутнику, что, например, сделал Вовка совсем недавно — причем со всей суровостью нахлестав по щекам смачными оплеухами такому умнику — тот откуда-то взятым холостым патроном снарядил на стрельбах магазин и бахнул в сторону приятеля.

Наш водитель тут же выбил у него из рук калаш и нахлестал по мордасам, после чего — когда этот дегенерат возопил, что там холостой патрон был, проверил и — обнаружив а магазине вполне боевые патроны — повторил экзекуцию для памяти.

Властью майора Брыся пранкер получил 24 часа работ на свежем воздухе, тут так заменяют гауптическую вахту — а когда обиженный послал письменную жалобу начальству базы на рукоприкладство и самоуправство — еще 48 часов дополнительно.

Уже от имени каперанга Змиева. Правда и майору и Вовке было сверху доведено до сведения устное недовольство высокого руководства. Ну да тут никуда не денешься, при раздаче всем сестрам по серьгам.

Потому просить Енота допустить к стрельбам моего братца и хочется и колется. И не только потому, что чужой человек, да еще и смертельно больной, отчего суицид возможный поневоле в голову приходит. Даже мне, хотя я братца знаю. Но в последнее время насмотрелся на алогичные поступки вроде как вменяемых людей.

Опять же и сами персоны — Енот и мой родич. Нрав у обоих, что у спецназера бывшего, что у моего братца — тот еще, языки колючие, фразы ехидные и потому как бы не началась свара на пустом месте. А на стрелковом полигоне такое и вовсе неуместно.

Ну да ладно. Желание вывезти на полигон и отвлечь от рутины моего отставного судмедэксперта перевешивает. То, что он так внезапно вышел на пенсию — опасно очень. Много раз видел, как особенно мужики дуба режут от такого резкого изменения привычной жизни. Особенно когда еще и мысли о том, что никчемен и не годен больше ни на что. Надо отвлекать в переходный период. Это помогает.

Не без робости обращаюсь к пришедшему Еноту с просьбой. На мое очень большое удивление никакой язвительности или возмущенных воплей. Даже не ерничает и носиком презрительно не шмыгает.

Спрашивает только:

— Он огнестрелом пользоваться обучен? Сам стрелял?

С этим непросто — стрелять-то стрелял, но только холостыми, когда реконструкторы — приятели давали. Но при этом за время работы минимум три раза вскрывал идиотов, убитых именно холостыми выстрелами — когда ствол прижат плотно к телу, пороховым газам деваться некуда и они, огненной струей пробив кожу, внутри организма дел творят даже и без пули. Двое из покойников по-идиотски пошутили, имитируя, как думали в последний момент своей жизни, самоубийство, третьего убил приятель идиот. Нехорошо приставлять к башке или животу ствол в любом случае. Глупая и убойная потом шуточка оказывается.

Ну а нормально убитых из травмата или боевого и охотничего стволья, хоть и самоделишного — у него было точно за несколько десятков. Особо ругался братец, когда не мог найти пулю от мелкашки — пробила сердце и током крови унесло ее аж в голень.

Так что возможности оружия он знает — причем по результатам с того конца ствола.

— Оружием интересуется? — спрашивает хромой инструктор.

— Не настолько, чтоб дома держать, но помацать руками не упустит. Мужчина же.

— Хорошо. Время ты знаешь и постарайся не опаздывать — у нас на полигоне время ограничено будет — до команды нашей мне еще крысоловов натаскивать по стрельбе из обрезов, а сразу за нами курсантеров будут дрючить, но там свои инструктора.

— Крысоловов? — искренне удивляюсь я.

— Их самых. Сейчас весьма популярная работа получается, эта живность никак контролю не поддается, живет рядом и сам понимаешь — обидно из-за крысьего укуса людей терять. Вот количество охотничков и увеличивают. Ну а мы — Охотничья команда. Кому ж их еще обучать?

— Тоже верно... Небось твои обрезы в дело пошли из Ропши?

— А это коммерческая тайна! — ледяным особистским голосом обрезает Енот.

Ну тайна, так тайна — мне и впрямь до этого дела нет никакого.

На стрельбы с братцем прибываем вовремя. Даже чуток раньше срока. Успеваем поглядеть, как хромой спецназер дрессирует банду лупарщииков — так вроде у мафиозо называется типовой обрез охотничьего ружья.

Работать из таких куцых пукалок можно только на малой дистанции, но вблизи они реально страшны даже для людей — ну а крысакам и подавно хватит. Как ни странно — ведут себя крысоловы — а среди них и пожилая дама и две молодые девушки — куда пристойнее и грамотнее, чем те же любители тактикульной стрельбы во все стороны.

Наши уже собрались, пасутся табунком в сторонке, поглядывая на преподавательские потуги Енота. Идем к ним, представляю братца — забыв, что вообще-то они его помнят еще с эпопеи спасения двух УАЗов из Петергофа. Когда попутно и братца с его спутниками спасали.

Пожимают руки, улыбаются. Ледок если и был — то потаял мигом.

Потрепаться не успеваем, время занятия.

Енот деловито проводит инструктаж.

Потом начинает таскать из своего ведровера стволы — и сильно нас удивляет тем, что на аккуратно расстеленной плащ-палатке оказывается целый арсенал — от длинных винтовок — Мосинской и Маузера, пары помповух и нескольких калашоидлов — как нормальных, так и короткоствольного огрызка — до словно игрушечного Винчестера — изящного и какого-то словно архаично-подросткового. Из древних времен покорения Дикого Запада, все эти шерифы, ковбои и племенные вожди в перьях. Латунные вставочки особо умиляют.

Пока мы стоим в изумлении, практичный Вовка, уже раньше видевший не раз и винтовки и калаши большей частью. замечает один из них — на вид какой-то осовремененный, хотя и явно из этой семьи. Модерновый американизированный приклад, планки Пиккатини сверху и снизу и даже магазин с прозрачными вставками — чтоб видеть, сколько патронов в нем.

— Вас ис дас? — спрашивает он.

Енот поднимает с брезента этот незнакомый ствол, выглядящий среди собратьев как мажор какой-то.

— Это АК-12 — вроде и буднично, но с намеком говорит хромой.

— Покупил? — подмигивает наш водила.

— Одолжил. Покупать не стоит, совершенно.

— Полный отстой?

— Нет, но тут принцип иной, не технический, а строго экономический — те калаши (кивок в сторону стандартных) выпускались для большой войны, были максимально упрощены, прочны и надежны. Этот выпущен для того, чтоб с ним раз в месяц сходить на срельбище, аккуратно и не спеша почистить и запереть в шкафчик. Говоря проще — не для окопов это.

Енот проверяет автомат на предмет того — заряжен или нет и передает его нам. С виду вполне себе калаш. Разве что рычаг предохранителя имеет больше площадку, сдвинутую к рукояти и потому более удобен для перевода огня. А еще кроме зарубок: предохранитель, одиночный огонь и автоматический — есть зарубка для позиции стрельбы очередями из двух патронов.

Так вроде все в порядке, больше ничего такого отличающегося от моего АК-74 и нету — ну понятно приклад, как у американских винтовок регулируемый, всякие там планки Пиккатини прикручены еще на заводе пластиковые... Хорошо бы смотрелся на обложке книжки с каким-нито боевичком.

Енот, иронично посмотрев, забирает автомат себе и щелкает предохранителем. И оказывается, что ограничитель слабоват и потому вся пластинка переводчика огня улетает вниз за предел габаритов автомата — аж перекрывая спусковой крючок.

Мы не успеваем захлопнуть открытые в удивлении рты, а хромой уже показывает, что ствол вывешен и потому по отношению к цевью шевелится, если его покачать. Ну, понятно — решили сделать оружие более точным, однако прицельные приспособления-то закреплены плотно и потому даже мне ясно — оперся на что-либо для точной стрельбы не цевьем, а стволом — и будешь мазать куда как лихо, потому как ствол — и мушка будет шевелиться. И всей пристрелке и точности — цена дерьмо.

— А еще газовую трубку не снять — тут она приварена — продолжает голосом экскурсовода спецназер.

— И как чистить? — деловито спрашивает Вовка.

— А вот видишь эту пробочку с торца газового блока? Вот ее откручиваешь и чистишь, пока руки не устанут — улыбается невинным дитем Енот. Потом не без усилия, вставив в проушину пробки отвертку он откручивает этот изыск инженерной мысли и показывает его нам.

— Ересь! Она от нагара прикипит и хрен ее отвернешь.

Мы переглядываемся. Ибо словами Вовика глаголет Истина. Да и маленькая она, эта деталька, а всякая мелочь закатывается по закону подлости в самые неожиданные места и теряется.

— Так я ж сказал — не для серьезной войны этот шедевр капитализма. А сразу после пострелушек — хоба — и почистил, лентяй ты косматый.

— Ясно. Перемудрили. Особенно с пробкой и стволом. Не так, чтоб совсем дерьмо, но скорее шаг назад. Шедевр не получился.

— Зато бюджет освоен и деньги по карманам. Новизна и модерниация! Прогресс! Еще могу добавить, что если взводить по-западному — левой рукой — то не очень складно выходит — сила нужна больше гораздо, чем на обычном калаше. Но вы люди дикие, из леса пришодцы и потому взводите автоматы по-старорежимному, правой лапой, так что вам то без надобности — сажает Енот нас оптом в галошу.

— А Винчестер? — спрашивает мой братец, пропустивший по привычке ехидство мимо ушей.

— Скорее винтовка системы Генри. Винчестер — это по наименованию фирмы, что это оружие выпускала...

— Как с Кольтом? — уточняет занудный мой родич.

— Именно. Изобрел один, выпускали другие, а реклама — двигатель торговли!

Инструктор поднимает с брезента легендарную пукалку. Неожиданно машинка в руках оказывается ухватистой и легкой. И по-прежнему отчетливое ощущение, что это не взрослое ружье, а какое-то детское.

И заряжается странновато с нынешней точки зрения — ну да, у нее же магазин подствольный, трубка с пружиной, отчего кажется, что этот винчестер двуствольный.

Енот по правилам — рассказ, показ и отработка — показывает как работает эта машинка. И есть в этом что-то киношное. Жестко ассоциируется с вестернами. О чем я и говорю.

После чего тут же сажусь в галошу, причем это делает не злоехидный Енотище, а парочка наших снайперов, глядящих на пальбу из Винчестера с пресыщенностью повидавших все в этом мире старцев.