— Оружие не может быть совсем бесшумным. Случалось ли вам послушать, как в предрассветной тишине где-то в 100 метрах от вас кем-то брошенный булыжник попадает в чей-то череп? Очень громко и отчетливо слышно. А вот в ветреный день, да еще в лесу каком-нибудь — другое дело. Во время перестрелки — и так понятно.

— Но ведь в разведке...

— Разведчик должен разведку вести, а не людей резать и стрелять. Даже и диверсии желательно проводить тихо. Тогда можно действовать очень малыми группами, что повышает скрытность и экономит силы. Разослал во все стороны по три человека, они нашли искомое. А воевать надо народу побольше, где его столько набрать? Это вы по всяким глупым фильмам судите. Смотрел я такие, до Беды еще, такое казали, что обалдеешь, лысина дыбом встанет.

— Это которые?

— Как послали разведку с танками, чтоб захватить девятиэтажный дом только для того, чтобы оттуда корректировщик засек гаубичную батарею. Вон какую банду прислали захватывать эти дурацкие дома. С артиллерией, гы. А там им навстречу такая же банда и тоже с танками и пушками. Пошла жара! В итоге устроили Бородино в городском районе, а про корректировщика и забыли сразу же... Но периодически шум стрельбы и впрямь хочется приглушить. Хотя бы ради того, чтоб не с шести кварталов зомби прибежали, а всего с одного. Соответственно и подготовка требуется. Вот в таком апсекте мы и тренируемся.

— Спасибо! План занятий у вас большой получается! — с уважением кивает родич.

— В плане обязательно должен быть пункт, соответствующий тому, чем ты реально с бойцами занимаешься. Хоть с натяжкой. А то нагрянут с проверкой — че за херня? — а вот пункт такой-то отрабатываем! И все довольны — вежливо поясняет Брысь.

— И часто проверки? И всерьез?

— Нет, сейчас сильно меньше стало дармоедов...

— Ну не все проверяющие такие... Сам было дело проверками занимался — говорю я, а то что-то давно помалкивал.

— И всегда что-то находил?

— Когда как...

— Ну разумеется, ты же ленивый — фыркает братец.

Брысь пожимает плечами, глядя на моего самодовольного родича:

— Лень охраняет человека от разрывания жопы или просто от бесполезной суеты. Нормальный рядовой человек очень мало понимает в этой жизни, поэтому ему лучше ничего не делать по своей инициативе. Когда у него зажигается лампочка на башке, то никакой лени не видно. Он начинает с энтузиазмом делать какую-то фигню, которой ему захотелось. Хобби, например. Как правило, это безвредно. А на полезные дела его должно гнать богом данное начальство. И следить, чтобы пошевеливался. Тогда всем хорошо, а лень за скобками. Предприимчивость погубит планету, если её не подавлять.

— Особенно когда все упирается в деньги! — подхватывает Званцев преувеличенно восторженно. И тут же прячет свою ухмылку за кружкой с чаем.

— Деньги это зло, и зарабатывать их надо тяжёлым трудом и как раз столько чтоб хватило скромно дожить до следующей зарплаты. Или немножко не хватило — перезаймёшь у бабушки, с пенсии — с постным видом святого отшельника влезает в беседу и Енот.

— А лучше — пусть выдают продуктовый и вещевой паёк, всем строго поровну — хмыкает Ремер.

— Да, деньги — зло... — продолжает веселиться Званцев-младший.

— ...и поэтому у злых людей их обычно сильно больше — подхватывает и его дружок Ленька.

— Ага, старшина Пилипчук стрелял в воздух, но промахнулся. Званцев, хорош лясы точить! Клятву Герострата давал, а сарай так и не поджёг! Когда будешь несданные упражнения отрабатывать?

— Да хоть сейчас, товарищ майор! Сразу по исполнению отдыха!

— А вот интересно — лет через 10 как оно опять восстановится? — неожиданно спрашивает пропустивший все эти пикировки мимо ушей братец.

— Да смотри, как после Первой Мировой и Гражданской... — рутинно пожимает плечами Брысь, а Енот подхватывает:

— и после Великой Отечественной восстанавливали.

— ... тоже самое и будет — отчеркивает как красным карандашом командир.

И тут же хромой, словно в оперном отработанном дуэте продолжает:

— ...что делать — известно, как делать — известно, как не делать — тоже. К тому же и ограничений — типа экономики, экологии, авторских прав, мнения отдельных уважаемых граждан, правил безопасности и сертификатов — нету. Так что строй что хошь где хошь, как хошь. И из чего строить — кругом навалом. Да и проблем обеспечения жизни на первый период — около нуля ибо все есть — и жилье и все системы жизнеобеспечения.

Мне кажется, что и Ремер раньше в таких беседах участвовал, а то, что про будущее ребята говорили — очевидно.

— Это только какой-то полный катаклизм с полным уничтожением материальной культуры может все отбросить на пару веков назад. Но тут вопрос — выживут ли при таком вообще люди — в самом процессе этой катаклизмы?

— Выживут, куда денутся — уверенно и веско заявляет Енот.

— Ну прям! — сомневается в словах старшего Ленька.

Хромой инструктор не без удивления смотрит на внезапно проклюнувшееся чувство собственного достоинства у курсантера, но как и обычно — когда встревает в смертельный по накалу спор говорит особым своим ровным и доброжелательным голосом. Правда яду в этом его тоне — на десяток кобр хватит:

— Да вся история человечества — одно сплошное выживание...

— Ну да, то-то европейсцы с американцами в роскоши купались последние десятилетия. Так богато жили, что их сраные пенсионеры на свои пенсии весь мир облазили — не без зависти говорит младший Званцев в поддержку друга.

— Так испытание выживанием — это не только голый зад и лютый голод. Роскошь — куда как испытание. И человечество это испытание провалило напрочь. Сожрали ресурсы, засрали планету, а потом привели все к катастрофе.

— Ты про Беду? — хмыкает Андрей. Он сидит в послеобеденной нирване и как всегда отдыхает полностью расслабившись, словно большой домашний кот. И как положено коту — 20% его внимания жестко контролят окружающую обстановку.

— Эта Беда — скорее благо в мировом масштабе — все тем же своим елейным ханжеским голосом отвечает Енот.

— Тем что публика передохла?

— Так зашли уже в тупик. И роскошно живущие перестали воспроизводиться. То есть в чистом виде — вымирали благодушно и остальных за собой тянули старательно. Ну сдохли бы ровно так же на горах добра ненужного — только дольше бы все это прошло. А сейчас — вон как у наших молодых глазенки горят! Хоть и не шибко умные, но перспективные!

— Значит не будет каменного века? — возвращает разговор на свои рельсы братец, точно угадав момент, когда вступить..

— Никакого возврата к примитиву не будет. Ослабнут структуры, которые искусственно тормозят прогресс. Умных много не надо, а мало всегда найдётся. Знания, однажды возникнув, никуда не исчезают. Все эти "технологии" такие сложные и дорогие в основном потому, что их делают через жопу, дабы удерживать над ними контроль. Если не шашечки, а ехать, то всё на порядок проще и дешевле — толкует майор в ответ.

Я отвлекаюсь от беседы, потому как не могу понять, что это Ильяс не оппонирует своему недругу, как это заведено и является уже привычным в нашей группе.

Гляжу — а снайпер вообще сидит в сторонке, занимается чем-то с воспитанником группы — сегодня у мальца почему-то погоняло 'Трассер', не успел спросить — почему. Но сам Демидов уже втянулся в ежедневную смену позывного и это для него уже — как утром умыться, часть ритуала. Причем погремуха эта — шуточная, в деле если доходит до переговоров — он всегда 'Демид', но это как бы боевое имя, а ежедневная смена погоняла — уже традиция. Читать он и так не приучился, но внезапно оказалось, что к стрелковому делу у него проснулся талант и Ильяс взялся его в этом опекать и наставлять — и надо сказать — весьма успешно получается. Теперь в мальце и не признаешь того грязного беспризорника из мертвой поликлиники. Даже вроде и выше ростом стал и окреп. Хотя может быть — осанка повлияла — теперь он выпрямился и плечи расправил.

И вторая страсть — патроны в магазины и обоймы набивать — прямо механизм какой-то, а не подросток. Серега тут говорил, что ленты набивает со скоростью специальной машинки — не заводской, конечно, а ручной — но машинки. Я-то полагал, что рутинная механическая работа — результат низкого интеллекта, ан вишь — стрелок в нем проснулся и ребята его хвалят.

— Прямо вот так вот на порядок, товарищ майор? — иронизирует мой родич тем временем.

— Или на два. Примитив будет только там, где он оправдан. Вот есть просто грузовик, а есть страхоёжище, которое само следит за экологией, за водителем, чтоб лишнего не работал, выполняет фискальные функции и покрашено краской, которую делают на другой стороне планеты из редчайших минералов руками юных девственниц с сертификатом. И требует оно только солярки евро-126 высшей очистки и голубого окраса. Ясно, что второй вариант просто выкинут из обращения. И будут ездить шарабаны попроще и подешевле.

— Тут теперь связь решает! А у нас со связью перед Бедой была такая беда, что суши весла. Деньги на свое разворовывались, а чужое нам все время наглядно показывало, что оно чужое — уверенно и веско говорит Андрей.

— Это когда?

— А всегда. Только наши генералы порадуются, что опять кому-то на хвост сели — а им хоба — и отрезают все нафиг. Как в Грузии, когда оказалось, что ДжиПиЭс амеры отключили и корректировка артиллерии гавкнулась в самый нужный момент. У нас. А противник остался при всеоружии. Что в Чечне было — то так и осталось — у ичкеров спутниковые телефоны в каждой банде, а у нас рации без аккумуляторов, да еще и не знает никто как с ними работать. Хлебнули тогда говна лопатой. И так далее и так далее...

— А еще плюс транспорт. Потому как это вторая составляющая — обрубает ненужный поворот в теме Вовка.

— Еще и третья — новые технологии и современный инструмент. И этого сейчас полно.

— Зато людей нехватка. После тех войн было полно рукастых и головастых.

— Образование было зато сейчас лучше! — вякает Званцев.

— Именно так. Много образованных людей. Как будто бы. Толку-то от этого! Вся работа — ничего давно не надо, ни думать, ни руками делать. Просто сиди, смотри видосики в инторнете. А для получения образования нужно время и другие ресурсы. И учителя... Толковые. И похороны всей этой бляцкой 'подготовки квалифицированных потребителей'. А это куда как не просто... — опять упирается Андрей.

— Эко вас все уносит. Наладится все, просто деваться нам некуда.

— Если соседи дадут, что сомнительно. Привычки вековые гадить никуда не денешь.

— Сейчас в моде такой критерий был, как суверенитет — начинает майор.

— В смысле? — подкидывает бензинчика в разговор братец.

— Подразумевается, что если ты сам собой не управляешь, то тобой управляет кто-то, но обязательно к своей выгоде, а тебе в ущерб.

— И что?

И майор включается на полную:

— Борьба за суверенитет это фактически борьба за власть на мировом уровне. Интуитивно понятно, что это одно из самых тяжёлых дел на свете, потому что масштаб вон какой, а противодействие максимальное. Поэтому правитель, который повысил уровень суверенитета своей страны, сделал самое лучшее, самое ценное, что мог. А который подсдул незаметно, тот πιδορ, хотя бы и при этом никаких катастроф не произошло, и даже жить стало веселее. Например, что плохого в том, что страна присоединилась к международному олимпийскому движению, уефе или федерации игры в дурака на щелбаны?

— И что плохого? В чем провальность?

— А в том, что она дала власть над своими людьми посторонней инстанции. Которой не руководит — там чужое начальство. Если наплодить побольше всяких международных организаций и присоединиться к ним, то страна окажется опутана с головы до ног странными отношениями. Спортсмены хотят выступать под нейтральным флагом без гимна! Они к этому готовились жеж! А еще и суды не твои, решалы экономики не твои и вообще джентльмены не играют по правилам, когда им не выгодно — это ты играть по чужим правилам должен всегда себе в убыток.

Пидоры требуют верховенства! Айтишники хотят разорить собственную страну. Партия зелёных чертей хочет позакрывать атомные электростанции, а потом вообще все. Это как повальное взяточничество, только гораздо хуже. Там просто перераспределение блага, а тут подрывная деятельность против страны. Поэтому, если правитель хотел как лучше, а для этого запустил все эти щупальца в свою страну, то он мудило. Или вражина тряпошная с рукой в жопе. И вот это надо сейчас учитывать особо внятно. Благо перед глазами все вон рядом — и эта ваша повесточка с зеленой энергетикой! — явно уже заводится командир Охотничьей команды.

— Ага. И при этом все хотят быть Самыми Главными и объединяться под чьим-то руководством не хочут. Слыхал уже о трениях между главами всяких анклавов... — кивает рассудительно и умиротворенно братец.

— Про Тверь толкуешь? — понимающе спрашивает Вовка.

— Зачем? Про Сосновоборских с их ЛАЭС. Сами с усами. А вы там лазили, как у себя в карманах!

Тут даже Ильяс оборачивается. Морщится, сам того не замечая.

Тема больная. Зима в наших широтах без электричества — тяжелое дело.

— Пока не обнаружены силы эстов? — уточняет братец.

— Нет. Пустой фантик, а не разгром базы врага. Ну да вы и сами знаете...

Родич задумчиво кивает бритой головой со свежим шрамом.

— И как они будут действовать на ваш взгляд, соседи наши?

— Пес их поймет. Пока они действовали как положено — как дегенераты. Людей вон уничтожили зазря массу, угробили ценные трудовые ресурсы ради того, чтоб садизму свою потешить. В итоге как и положено людоедам — просрали все полимеры. Так-то по уму — самое оно подождать начала холодов, когда вставшие трупцы пойдут навалы устраивать и мы зашьемся отстреливавшись — тогда и ломанутся.

Мы будем волнами зомби в городе связаны, а в ЛАЭС прискакать в такой ситуации будет на помощь некому. Да и холодно нашим соседям будет — пока-то все прекрасно, а зимой в нетопленом жилье грустно...

— Тут вообще непонятно — куда они зашхерились. Самолетами хрен поразведываешь — наши авиетки им на один зуб, мяукнуть не успеют. А все эти леталки инженеров недалеко достают. Так что сидим, ждем у моря погоды...— добавляет Андрей.

— Так-то им нефтебаза нужна. В порту опять же сидеть могут. Танкер оседлать — уже и топливо есть — подает версию и Званцев.

— Сырой нефтью печки топить можно... Но электричество — это другой уровень комфорта.

— И копоти...

— Ну да. Я и говорю про комфорт. Когда сажей сморкаешься — дело иное.

— Мда... Раньше-то хорошо — залез в инет и все тебе как на ладошке.

— Ну, а инторнет восстановить раз плюнуть — усмехается Енот.

— Чисто в Кронштадте.