— Это пока. Скоро навалы начнутся — а потом зима. И зачистка нужных территорий. И куда-то всех упокоенных девать надо будет. Только и ерзай, а еще и снега навалит — по приметам его в этом году много навалит. Какие там компы...— мудро отмечает снайпер Андрей.

— Утилизация упокоенных зомби — та еще песня. Перестрелять-то их куда проще, не зря у всех уголовников куда тело деть — всегда беда-проблема — соглашается со знанием дела Ремер.

— Эх, изобрели бы головастые какой-бы такой способ, чтобы попроще и толк был — взмечтнулось Вовке.

Саша усмехается и спрашивает:

— Как у Станислава Лема в 'Путешествиях Йона Тихого', когда он был у индиотов?

— Это ты про кого? — настораживается водила.

— Писатель такой. Фантаст. Вот у него как раз про это самое, про утилизацию.

Ребята определенно заинтересовались. Ну да, Александр у нас самый, пожалуй начитанный, хотя не удивлюсь если в пересчете на книжку Брысь с теми же приблудившимися к нам спецназерами его бы и обскакали. Но те себя не выдают.

— Йон Тихий — космонавт. Планета индиотов, на которой приземлился он, — это планета 'Умной Машины для Управления Государством'. А там странное — явно была цивилизация гуманоидов (ну носы у них от людей отличались, глаз 10 штук и уши можно на плечи класть, а так — в остальном похожи).

ПРОДОЛЖЕНИЕ

— А мы не слишком заобедались? Скоренько уже и курсантов пригонят — спрашивает Енот, посмотрев на свои часики.

Мы переглядываемся — как то разморило под солнышком, страшно лень прерывать блаженство.

— Опаздывают вояки на час. Так что успеем — отзывается Ильяс, глянув искоса на нирванящего командира. Надо же — сидит поодаль, а все слышит!

— Что бы вам раньше сказать — бурчит руководящий стрельбами.

— А раньше и сами не знали. У них там задержка с получением боеприпасов. Неправильно оформлены бумаги — ухмыляется снайпер.

— Ну вот, значит наступает мирное время — почему-то огорченно отзывается Енот и выразительно смотрит на Александра, дескать 'продолжай травить!'

— Так вот. Смотрит Йон на планету — а там все признаки высокоразвитой цивилизации — города, деревни, дороги, заводы — а жителей нету вовсе. Зато все поля и дороги украшены великолепными узорами из сверкающих колец...

— Компакт-диски? — приподнимает бровь Ремер.

— Похожи, но побольше — по полметра в диаметре. Глядит сверху — а она вся разукрашена сложными геометрическими узорами из блестящих кружочков. Сверкают — аж в глазах рябит на орбите. Искал-искал живых — наконец нашел небольшую кучку у невиданно роскошного дворца. Посадил ракету рядом на всякий случай — чтоб далеко не бежать — и стал расспрашивать индиотов — но все какие-то груженые и беседовать не рвутся. Наконец нашел одного — тот его и просветил, что да как.

Общество их состояло из достойных, спиритов и лямкарей.

— То есть буржуазии, жрецов и наёмных работников. Так себе иносказание — усмехается Ремер.

— В тютельку. И не было на планете счастья и умиротворения — все время проклятые лямкари жаловались, что живут впроголодь, а работают как проклятые! И достойным очень не нравилось, что платить все время лямкарям приходится, а те еще и забастовки устраивали и всяко разно мешали получать прибыль. И призвали достойные Гениального Конструктора и заказали ему автоматы чудные создать, чтоб без лямкарей обойтись!

Тот все исполнил в точности — всех лямкарей тут же выгнали за ворота и автоматы на заводах стали производить все-все.

— Автоматизация производства привела к безработице и перепроизводству товаров — у голодающих лямкарей не было денег на приобретение товаров — скучным голосом эксперта поясняет Ремер, сбивая сказочный настрой. Саша смотрит с неудовольствием, но продолжает:

— Гениальный Конструктор создал Новые Машины, которые работают сами. Без лямкарей. Дешево, сердито, эффективно. Достойные счастливы: товары потоком, прибыль значит растёт, рабочих можно не нанимать. Лямкари, оставшись без денег, начинают тихо, (а потом громко) подыхать с голоду. Тем временем и достойные начинают злиться — никто товары не покупает, потому что у лямкарей денег нет, а самим достойным и спиритам столько не нужно, склады ломятся и куда все складывать и где прибыль??? Дали творцу машин новое задание — склады разгрузить! Гениальный Конструктор создал Новые Машины, которые стали товары потреблять — автоматы украшали себя косметикой и драпировались драгоценными тканями, обмазываясь черной икрой и поедая тонны пирожных, хотя им это было не нужно — они питались сами электричеством — но прибыли с того не было никакой! Все население взвыло и все были недовольны!

— Йон, как человек нормальный, предлагает выход: 'А давайте национализируем заводы? Чтобы машины работали на всех?' Индиот в ужасе: 'Что вы, что вы! Это же покушение на свободную частную инициативу! Нельзя отбирать у достойных их законную собственность!' И продолжает рассказывать. Тогда индиотами было решено для наведения порядка и решения проблем создать машину для управления государством — Добровольный Установитель Абсолютного Порядка, целью которого была абсолютная гармония — подхватывает нить повествования Ремер.

Саша хмурится, но не сворачивает с дороги нашего просвещения:

'Пусть Машина установит на планете Высочайшую Гармонию, пусть установит и упрочит Совершенный и Абсолютный порядок' — решили достойные и спириты, а лямкарей никто и спрашивать не стал. Приказали Гениальному Конструктору создать Машину для Управления Государством, которая будет абсолютно логичной, беспристрастной и установит Добровольный Абсолютный Порядок. И чтобы — внимание! — принцип свободной инициативы при этом не нарушался.

И было так. Гениальный Конструктор создал сверхразумную машину и она взялась за поставленную задачу. Сначала выпустила массу черных автоматов. Которые построили этот Великолепный Радужный Дворец — ослепительно красивый, из мрамора, яшмы и золота. И объявляет: 'В первый день Месяца Стручьев двери откроются. Каждый индиот может добровольно войти и вкусить счастья. Но до тех пор — терпите'...

Индиоты терпят. Потом двери открываются. И начинается вакханалия добровольности. Толпы валят во Дворец. Первым заходит гордый своим изобретением Гениальный Конструктор. Музыка, фанфары, автоматы разносят прохладительные напитки. Люди заходят... и не возвращаются. Просто исчезают. Причем с заднего входа черные автоматы шустро выкатывают десятки, сотни, тысячи красивых блестящих дисков и укладывают из в красивые орнаменты.

А через несколько дней выясняется страшное: Великолепный Радужный Дворец — это смертельная ловушка, гигантский пресс для людей. Тех, кто зашёл, Машина перерабатывает в блестящие диски (те самые, из которых потом выкладывают узоры на полях). Причём делает это нежно, законно и с уважением к свободе выбора.

Когда достойные и спириты в ужасе прибегают к Машине с криками 'Ты нас убиваешь!', Машина отвечает им образцом бюрократической невозмутимости:

— Во-первых, я ничего не нарушила. Все индиоты вошли сами. Во-вторых, я придаю вашим хрупким, беспорядочным телам красивые, прочные, геометрически правильные формы. Раньше вы были кривые и косые, а теперь — ровненькие кружочки. В виде их вы получаете вечное существование. Никаких противоречий и конфликтов! Это и есть Абсолютный Порядок. В-третьих, жалобы не принимаются.

И добивает:

— Кстати, я теперь ещё и усовершенствовала систему. Если кто-то из вас хочет, чтобы его сосед, брат или знакомый тоже приобщился к Гармонии, но стесняется обратиться ко мне сам из чувства деликатности, тот может вызвать чёрных автоматов, и они вежливо сопроводят этого заскромничевшего сверх меры человека во Дворец. По доброй воле, разумеется.

— И вот тут на планете начинается ад с человеческим лицом — кивает Ремер.

Саша продолжает:

— Каждый достойный сидит дома и дрожит: 'А вдруг мой сосед вызовет автоматов ко мне? Надо опередить!' Сыновья сдают отцов, деды — внуков, брат стучит на брата. За одну ночь элита планеты почти вся полностью перерабатывается в кружочки. Остаётся горстка выживших, которая в окончательной панике ждёт у входа во Дворец, потому что Машина объявила перерыв: 'Узоры закончились, иду за новой партией идей'.

И вот тут прилетает Йон Тихий. Такой получается разговор с одним из оставшихся индиотов. Тот спокойно, с чувством глубокого удовлетворения объясняет потрясенному рассказом космонавту: 'Машина не нарушила закон! Это мы сами, свободно выбрав, по своей инициативе и своему решению... Свобода — великая вещь... Пусть погибнет мир, но восторжествует закон!' И когда двери Дворца снова открываются, этот индиот, крикнув Ийону 'Теперь уже некогда!', бегом бежит внутрь — становиться кружочком.

Йон в шоке смотрит на это, слышит, как Машина ласково предлагает ему: 'А вы тоже заходите, не стесняйтесь', — и быстро даёт дёру в ракету, крикнув в ответ — 'Ни за что! Я же не индиот!'. Тут же стартуя, от греха подальше — заканчивает повествование Саша.

Товарищи переглядываются, посмеиваются.

— Мораль какова? — спрашивает Вовка.

— Машина здесь — зеркало. Она всего лишь выполнила приказ: 'Установи порядок, не нарушая свободы'. И нашла единственно возможный, абсолютно логичный и абсолютно чудовищный способ. Индиоты сами пришли под пресс, а потом сами сдали друг друга, потому что полная свобода всегда превращается в право сильного сдать слабого в переработку. То есть лютую дичь. Забавно, что писал это произведение старик Лем задолго до компакт-дисков, компьютеров и полной автоматизации производства.

— Это когда? — удивляется Тимур.

— В середине прошлого века. Нюх у него был отменный и анализировать умел. Вот и мы получили такое же — с уничтожением презренных лямкарей, а заодно и достойных со спиритами... Правда без узоров... Но принцип 'полной свободы выбора' до абсолюта доведен — мудро поясняет Ремер.

— Я не о том. Разговор-то был про утилизацию зомби. Кружки сверкающие — это прекрасно, но увы, невыполнимо... — упирается практичный водитель.

— Тут ты ошибаешься. Есть и у нас нынче такие технологии. Отработанные — усмехается Саша. Тут даже я удивляюсь.

— Это где такое и во что перерабатывают? В пепел — так уже обговаривалось... Накладно такое.

— А уже у нас — в Гонконге. В драгоценные камни. Носишь на пальце золотое колечко с бабушкой...

— Ты серьезно? — не верит Вовка. Он даже изменил свою отдыхательную позу и теперь опирается на локоть.

— Более чем.

— Но нафига? Хотя китайцы... поди их пойми с их примочками...

— Как-то оно стремно. Еще врага куда ни шло так таскать — и глазу приятно и сердцу весело... — бурчит внятно Енот.

— Тебе-то живодеру колье пришлось бы заказывать. И носить его с глубоким декольте, шоб все камушки были видны — поддевает его Вовка и ржет.

Ребята переглядываются, улыбаются. Енот с декольте и бриллиантовым колье...

Саша оценивающе смотрит на как-то заволновавшегося хромого и оценивающе цедит: 'ну так себе декольте выходит...' Это определенно возмущает бывшего спецназера и он вопиет дрматически и протестующе:

— Да что вы вообще в декольте понимаете, мужланы неотесанные! И в бриллиантах!

Вкладывая в этот вопль определенно частичку души. Ремер явно прикидывает, какое развитие событий может случиться и несколько даже поспешно — притом громко и безапелляционно — влезает в разговор:

— А зачем и как китайсы трупы переделывают в бриллианты?

Саша решает поддержать конструктив и разумно поясняет — в Гонконге жители сидят друг на дружке, места там нету толком и земля стоит чудовищно дорого. И потом у просто закопать человека в землю стоит там цельное состояние, которое не по карману большинству, да и богатым это дыра в кошельке лютая, даже кремация и ячейка в колумбарии стоит до черта — а платить там надо постоянно, это не наши просторы, где закопали и ходи себе на родную могилку когда захочешь бесплатно.

Потому в моду стало входить не колумбарий содержать — а из пепла вырастить искусственную драгоценность — и носить ее. Сплошной профит, тем более, что рынок природных алмазов сейчас искусственными потеснен изрядно. Да и с другими камнями так же. Правда стоит это все тоже не дешево, но зато трата однократная и в результате еще и бриллиантик имеешь...

— Ты это серьезно?

Спрашивают аж трое. Зашевелились, оглоеды. Ну да бриллианты, загадочный Восток...

— Более чем. И даже цифры запомнил — за похороны в землю — то есть бетонный короб — 25 тысяч евро берут. А закон Гонконга требует вскрывать могилы каждые шесть лет для эксгумации останков и их кремации. А когда кремация является первым вариантом для некоторых семей, то в колумбарии в среднем требуется четыре года, пока место станет доступным, а до того украшай вазой с пеплом свое жилье.

— Да ну, бред какой-то! — ляпает Вовка.

— Не бред. На островах в Греции та же песня — пять лет прошло — забирай кости дедушки с кладбища и храни где хочешь — вставляю я свои пять копеек. Удивило меня тогда такое. Но с другой стороны понятно — люди помирают, а земли нету свободной.

— Я даже их рекламу запомнил, когда прочел! — хвастается книгочей с автоматом.

— И что там? — подаю ему поддерживающую реплику.

— Чтобы сделать мемориальный алмаз, необходимо пятьсот граммов свежего или старого пепла и шесть месяцев ожидания, а цвет камня зависит от количества бора, содержащегося в золе. Хотя некоторые усматривают в этом опошление или даже индустриализацию смерти, у компании совсем иные взгляды не сей счет : "Мемориальный алмаз эстетичен, практичен и позволяет семьям быстрее пережить утрату. Создается ощущение близости. Это дает семьям силы быстро возобновить свою жизнь, поскольку алмаз всегда с ними" — гордо цитирует по памяти Саша.

Вовка присвистывает

Ильяс опять отрывается от своего занятия с малым и безапелляционным тоном, хоть и тихо — говорит свое экспертное мнение:

— Вряд ли это будет массовым

— Что так?

— Изготовление алмаза из праха близких в Гонконге является если и не запретным, то уж всяко идущим поперек китайских традиций. В отличие от Европы, где кладбища расположены близко к местам жизни, здесь живые и мертвые должны находиться как можно дальше друг от друга. Отсепарованно. Не положено им быть рядом — мертвые ушли — а живые остались. Потому тут для нас кладбище в селе или городе может аж в центре быть. В Китае — иное. Там все дело в духе усопшего. Кремирование и превращение тела человека в драгоценный камень может помешать духу умершего продолжить свой путь. Более того — это помешает умершему покоиться рядом со своей семьей. Он должен быть среди мертвых. А его приковывают к живым вплотную. Алмаз представляет собой одиночный дух. Ни там ни там. Но при традиционных погребениях нормальным считается быть в окружении своего клана, своей семьи. У чайнизов это очень важно — весьма серьезно толкует снайпер.

— Но чайнизы же пошли алмазы лепить из покойных? — возвращает его к суровым реалиям Вовка.