— И как сохранить Союз?
— Давай поговорим об этом как-нибудь потом, — сказал я. — Мы уже пришли. Ты совсем замёрзла, иди отогреваться. Встретимся завтра в школе.
После этой прогулки прошло два дня. Мы собирались гулять и сегодня вечером, но помешала непогода. А сейчас я смотрел на беснующуюся пургу, сна не было ни в одном глазу, а в голову лезли неприятные мысли. Попав сюда, я придумал вроде бы неплохой план. Его достоинством было то, что я оставался в стороне. Написал, отдал и свободен. И под удар мог попасть только случайно. Теперь же я явственно видел его недостатки. Безопасный для меня, но велика вероятность того, что всё окончится пшиком и только продлит агонию. Через два месяца я закончу свои записи, а до отцова отпуска их ещё четыре. И всё это время ждать? Мне пришла в голову мысль... Позже надо будет над ней подумать, а пока следовало подогреть интерес к "Человеку будущего", иначе до выхода сборника обо мне могут не вспомнить. Я неплохо натренировал слух и продолжал работать с голосом. Для моих целей нужно было пианино и хороший девичий голос. И то, и другое у меня было. Решив завтра же поговорить с Люсей, я лёг, применил медитацию и уплыл в сон.
Я знал, что подруга не несётся, как некоторые, чтобы успеть к началу занятий, а приходит минут за пятнадцать до звонка, поэтому тоже решил выйти раньше. Я перегнул палку, когда вытащил Люсю из класса, поэтому пришлось обещать Новикову, что больше не будет совместных прогулок в коридоре. А где разговаривать, если на перемене половина класса никуда не уходит?
— Что-то случилось? — забеспокоилась она, увидев меня в классе так рано.
— Ничего не случилось, — сказал я. — Просто нужно поговорить. Вот чёрт! Предлагала же мать обуть валенки, а я не послушал. Намело такие сугробы, что в каждый ботинок попало по полкило снега и намокли носки! Хорошо хоть в классе жарко. Люсь, мне нужна твоя помощь!
— Поменяться носками?
— Потом будешь шутить. Давай отойдём к окну, а то у некоторых слишком большие уши.
Прислушивавшаяся к нашему разговору Смирнова, демонстративно фыркнула и занялась учебником.
— Мне нужно, чтобы ты вместе со мной спела на телевидении одну песню.
— Шутишь?
— Один я её не исполню, а в паре с тобой — запросто. Я подберу мелодию для гитары, могу и для пианино, но долго провожусь. Ты сможешь подобрать мелодию на слух?
— Простую подберу, с аккордами — не знаю. С ними я ничего не подбирала.
— Мелодия несложная, в крайнем случае обойдёмся без аккордов. Я сыграю на гитаре, а ты — на пианино. Должно получиться классно! Только петь нужно громко. В студии есть микрофон, а на прослушивании ничего не было. Давай усилим тебе голос йогой?
— А как это сделать?
— Помнишь, какой у меня был голос? Так вот, я правил его йогой и сейчас продолжаю этим заниматься. Сходим к тебе после уроков, я покажу, что нужно делать, и поговорю с родителями, чтобы они не потянули тебя в психушку.
Раздался звонок, и мы сели за парту. У меня уже не получалось готовить в школе текст для своих тетрадей. Описание научных открытий и технологий — это не простое перечисление фактов. Оно требовало большей концентрации, а я не мог так отвлекаться на уроках, поэтому они тянулись медленно. Последним в четверг было пение. Сегодняшний урок был один из немногих, на котором мы действительно пели. На этот раз разучивали песню "Тропинка школьная моя".
— Не хочешь спеть? — спросила меня Ирина.
— Могу попробовать в паре с Черзаровой, — ответил я. — Эту песню должна исполнять девушка, у меня для неё не тот голос.
— Спойте вдвоём, — согласилась классная.
Мы спели, и получилось очень неплохо.
— У вас хорошо получилось! — оценила Ирина. — Садитесь, обоим ставлю пять.
— Это "Тропинка", — продолжал я убеждать подругу по дороге к её дому, — и исполнили мы без аккомпанемента, а под музыку, да ещё совершенно новую песню... Да тебя после неё будут носить на руках!
— И ты будешь на это спокойно смотреть?
— Всем набью морды, — решительно сказал я, — и буду носить сам!
Иван Алексеевич отсутствовал, поэтому я взял в оборот маму Люси.
— Надежда Игоревна! — сказал я, когда нас усадили на кухне пить чай. — Я написал новую песню и хочу спеть её на телевидении вместе с Люсей. У вас нет возражений?
— А она сможет? — с сомнением спросила мать.
— Сегодня мы пели дуэтом, — сказал я. — Результат — две пятёрки и восхищение класса. Мне самому понравилось, хотя пели без музыки. А там она будет играть на пианино, а я на гитаре. Должно замечательно получиться. Зря вы, что ли, тратились на обучение? Только ей нужно немного укрепить голос. Есть простой и действенный способ, которым я пользуюсь, но он немного необычный.
Одним словом, я её уломал и показал Люсе, что и как делать.
— Я тоже буду укрепляться! — заявила Ольга. — Возьмёшь на телевидение?
— Тебе не нужно, — сказал я, взлохматив ей волосы. — Ты и так громко кричишь, аж в ушах звенит! Ладно, я побежал домой. Сегодня же начну подбирать мелодию и напишу текст.
За один вечер мелодию не подобрал и заканчивал эту работу на следующий день, а песней занялись в воскресенье, когда я после завтрака пришёл с гитарой к Черзаровым.
— Давай я сыграю и спою, — сказал я Люсе, — а ты слушай. Потом я буду играть, а ты подбирай мелодию. В юном месяце апреле в старом парке тает снег, и весёлые качели начинают свой разбег. Позабыто всё на свете...
Я закончил песню и отложил гитару. Мать Люси стояла в дверях кухни и смотрела на нас, Ольга уселась на диване, показывая своим видом, что убрать её оттуда можно только по частям, а удалившийся в комнату дочерей отец приоткрыл дверь, чтобы лучше слышать.
— Ну как? — спросил я Люсю.
— Нет слов, — сказала она. — Играй первую часть.
Мы работали весь день, оторвавшись только на обед, но к вечеру Люся подобрала мелодию. Слова она знала, так что в конце мы сыграли и спели.
— Вам немного потренироваться, и можно ехать в Москву, — сказал Иван Алексеевич, — а для Минска уже сойдёт. И песня замечательная, и поёте вы просто здорово!
Я оставил у них гитару, и в следующие три дня мы после школы по часу пели и играли, оттачивая исполнение. Вечером в среду я решил, что в дальнейших тренировках нет смысла, потому что лучше мы не споём.
— Завтра отправлю письмо Валентину, — сказал я Люсе. — Мы с ним об этом договорились в прошлый раз. Так что готовься к славе.
Письмо мама отдала почтальонше, когда та разносила почту. Было это в четверг, а в понедельник без предупреждения приехал Валентин. Сергей подогнал машину к школьной ограде на то же место, что и в прошлый раз. Валентин не дал нам даже заехать домой.
— Совсем нет времени! — отрезал он. — Позвоните из учительской матерям и отдайте друзьям портфели. Едем прямо на телецентр. Самохин будет там только до двенадцати. Если не успеем, считайте, что зря проездили.
Мы успели, и уже через три часа после отъезда Сергей привёз нас обратно и высадил возле школы. После пробы в студии сделали запись номера, а потом мы втроём перебросились несколькими фразами по заранее разработанному сценарию. Всё, как в прошлый раз, только эта песня, исполненная в два голоса под аккомпанемент гитары и рояля, звучала намного выразительней и красивей, чем моё первое сольное выступление. На прощание Самохин предупредил, что, поскольку уже двадцать восьмое декабря, нас покажут не раньше чем через неделю.
Следующий день был последним учебным в первом полугодии, и нам в конце занятий продиктовали четвертные оценки. Как и в первой четверти, у нас с Люсей были одни пятёрки. Наверное, когда Сашка об этом услышал, у него зачесался лоб. Надо будет сказать, что я не собираюсь отбивать пальцы о его башку. После уроков я проводил Люсю домой. У них в большой комнате уже стояла ёлка, пока и без игрушек. Отца не было, сестры — тоже, а мама жарила котлеты.
— Добрый день, Надежда Игоревна! — поздоровался я. — Можете поздравить отличников.
— Молодцы! — высказалась она, переворачивая котлеты. — Подождите, я сейчас закончу.
— Мама, вы с папой не обидитесь, если я встречу Новый год у Гены? — спросила Люся.
— Конечно, обидимся, — ответила Надежда, — но не будем возражать. К этому придётся привыкать. Рано у вас всё...
— Моя мама на днях говорила то же самое, — сказал я. — Но Люсе у нас рады, и нам не собираются мешать.
— Здесь вам тоже никто не мешает. Поможешь дочери нарядить ёлку?
— Конечно! Где игрушки?
— За ёлкой, в посылочном ящике, а катушка с нитками на столе. Идите, а я пока здесь всё закончу.
С ёлкой мы провозились меньше часа. Игрушки были почти такие же, как у нас, только у нас было больше шаров и они не вешали конфет. Наверное, и я не буду их вешать. Сейчас я почти не ел конфет, а когда был маленьким, таскал их с ёлки, доводя сестру до слёз.
— Почему все игрушки не делают на прищепках? — задал я риторический вопрос, чуть не уронив шар. — Возишься с нитками...
— Взялся помогать, так помогай! — отозвалась Люся, быстро и ловко обвязывая ушки игрушек и закрепляя их на ветках. — У вас ещё нет ёлки?
— Завтра утром побегу рубить. Отец был занят, да и завтра рано не освободится.
— Можно мне с тобой?
— Тебе можно всё! — разрешил я. — Только лучше я позвоню, когда ёлка будет уже дома, а ты поможешь её наряжать. У тебя это хорошо получается. А идти... В лесу ёлок навалом, но выбрать красивую не так легко. Придётся походить, а там снега по колено, да и холодно.
— А если взять лыжи?
— Снег свежий, — возразил я. — Мороз, и нет лыжни. Замучаешься на лыжах тащить елку. Я лучше схожу по дороге, там недалеко до ельника.
— Значит, мне можно всё?
— В разумных пределах, — поправился я. — Всего нельзя даже мне.
— Правильно, — одобрила меня Надежда, заходя в комнату. — Хорошо, что ты это понимаешь. А ёлка у вас получилась красивая, молодцы.
— А мы во всём молодцы! — сказал я. — Ладно, побегу домой. Нужно переделать кучу дел, чтобы завтра ни на что не отвлекаться.
Дома отдал маме дневник и пошёл к себе делать асаны. Я решил, что позанимаюсь сегодня, а потом устрою себе три дня выходных.
Вечером отец пришёл поздно.
— Много дел, — сказал он, посмотрев мой дневник. — Хочется больше сделать, чтобы не дёргали на праздник. А ты молодец! Не сходишь сам за ёлкой? Завтра у меня не получится.
— О чём разговор, — ответил я. — Я и сам собирался завтра сбегать.
Ёлку выбирал долго, после чего срубил несколькими ударами топора, обмотал тряпкой ствол выше сруба, чтобы не запачкать рукавицу в смоле, и потащил лесную красавицу домой. Мороз был под двадцать градусов, но ноги в валенках не мёрзли, да и вообще я оделся тепло. Дома обтесал ствол и набил на него крест, немного срезал верхушку и поставил дерево в большой комнате, возле окна.
— Красивая, — одобрила мама. — Только можно было выбрать и поменьше. Когда будем наряжать?
— Сейчас позвоню невестке, она поможет, — пошутил я. — А ёлка пока немного обсохнет. Я сбивал снег, но всё равно...
Ёлку наряжали втроём. Когда я принёс ящик с игрушками, к нам присоединилась Таня, довольная, что ей не приходится заниматься этим одной. Они работали, а я смотрел на девушек и подавал им игрушки. Единственное, что сделал сам, — это развесил гирлянды из лампочек. Папа спаял их две, покрасил цапонлаком и собрал переключатель на реле, который при работе немного пощёлкивал.
— У вас больше игрушек, — заметила Люся. — А картонные моя мама куда-то убрала.
— Пусть и они висят, — сказала сестра. — Мама каждый год подкупает игрушки. Гена, нечего нас разглядывать, лучше выкладывай вату. И дождик на тебе.
Закончив с ёлкой, мы на неё полюбовались, и я увёл Люсю к себе.
— Хорошо у тебя, — сказала она, усаживаясь на мою кровать. — Просторно. У нас с сестрой меньше места, да ещё она постоянно разбрасывает свои вещи так, что некуда ступить. Приходится убирать самой, а она этим пользуется.
— Я с ней поговорю, — пообещал я.
— Поговори, — согласилась она. — Ты для неё авторитет, в отличие от меня. Послушай, вот мы спели, а что дальше?
— А дальше я начну записывать новую книгу, а заодно разучим ещё одну песню. Только повременим петь и посмотрим реакцию на то выступление. А ты начнёшь заниматься дыхательной гимнастикой, и по йоге кое-что покажу. Ты у меня пионерка, отличница, можно сказать, красавица, а будешь ещё и спортсменкой!
— Что ты сказал о красавице? — сказала она, поднимаясь с кровати. — А ну повтори!
Повторить я не мог при всем желании. Как можно говорить, когда тебя целуют?
Глава 11
Куранты отбили положенное число раз, и все выпили шампанское, родители по бокалу, а мы только смочили языки. И слава богу, лимонад намного вкуснее. Мы уже четыре часа сидели за праздничным столом, переговаривались и смотрели телевизор.
— Пойду провожать Люсю домой, — сказал я. — Может, немного задержусь.
— Выпила капельку, а в голове шумит, — призналась она, когда мы пролезли через благословенную дыру в заборе. — Я за всю жизнь пила только один раз и тоже шампанское. Не понимаю, что в нём хорошего.
— Это хорошо, — одобрил я. — Сам не терплю спиртное. Не знаю, что бы я делал, если бы попалась жена-алкоголичка!
— Когда ты говоришь обо мне "жена", хочется плакать, — сказала она. — От радости, что это когда-нибудь будет, и от горя, потому что будет ещё не скоро. А за алкоголичку сейчас будешь целовать, пока не скажу, что хватит.
Она меня так и не остановила, я остановился сам.
— Всё! — сказал я повисшей на мне подруге. — У меня уже кружится голова.
— А у меня ослабли ноги, — призналась она, — и хочется вжаться в тебя, обхватить и не отпускать!
— Тогда мы здесь замёрзнем! — засмеялся я, нагнулся и взял её на руки.
Я оброс мясом и заметно подрос, почти догнав Кулешова, а Люся была на четыре пальца ниже меня и худенькая, поэтому нести её было не тяжело и очень приятно.
— Вот так нёс бы тебя всю жизнь! — сказал я счастливо улыбающейся девчонке. — Но сил хватит только до школы, да и то если не будешь целоваться.
— Поставь на ноги, — попросила она, — а то уронишь. И мне опять хочется тебя целовать.
— Мне тоже много чего хочется, — вздохнул я. — Пойдём быстрее. Хоть мороз и уменьшился, всё равно холодно.
Когда вышли за территорию школы, встретили несколько девчонок из старших классов, с которыми была Смирнова.
— Откуда вы идёте? — с подозрением спросила она.
— Какая ты всё-таки нехорошая, — сказал я. — Вместо того чтобы поздравить нас с Новым годом и пожелать счастья в личной жизни, устраиваешь нам допрос, как... У меня просто нет слов!
— Рано вам иметь личную жизнь! — сказала её подруга из девятого класса.
— Есть такое мнение, но в корне неверное, — не согласился я, — Ладно, вы можете гулять хоть всю ночь, а нам пора на боковую. Пойдём, солнышко!
— Зря ты это сказал, — упрекнула Люся, когда мы с ними разошлись. — Разговоров будет...
— Привыкай к тому, что о тебе будут болтать, и пропускай такую болтовню мимо ушей. Это издержки славы. Мало ли что кто-нибудь придумает, значение имеет лишь мнение тех, кто тебе небезразличен.
