Линза была домом... нашей части. Поэтому мы так легко... победили вас. Так или иначе, это в прошлом. Наш спаситель — вы. Вы поведете нас? Мир или война?
Хьютай помолчала. Она понимал, что должна ей сказать... зная, что начинает величайшую войну в истории мироздания. Но их судьба будет общей. И история файа будет окончена.
— Война, — сказала она. — Отныне я не файа. Я укавэйа, как и вы.
...........................................................................................
Анмай и Хьютай стремительно мчались высоко над улицами Эрайа, но массивы зданий вздымались много выше, разрывая редкие, плывущие от океана облака. Хьютай не знала, заметили их или нет. Впрочем, это было уже неважно. Сейчас "Товия" проведет "демонстрацию угрозы", как выразилась "Укавэйра". Потом... А потом...
Она взглянула вниз. Там шел военный парад — в ознаменование скорого конца людей. С такой высоты даже её острые глаза видели лишь неровную мозаику точек. Даже колонны боевых машин казались рядами ползущих муравьев. Но воображение живо нарисовало ей толпы Жителей — сотни тысяч — с такой высоты казавшихся белыми плоскими облачками, десятки тысяч Воинов, марширующих ровными рядами — солнце горит на стволах лазерных ружей, лица суровы и тверды. Три сотни едва ползущих коробочек обернулись грозными боевыми машинами — шагателями, энергетическими орудиями, силовыми разрушителями. Люди ничего не смогли бы противопоставить этой грозной орде... но "Товия" могла.
...........................................................................................
Всё оказалось ещё страшнее, чем она ожидала. Небо разверзлось вдруг с протяжным громом, из бреши облаком расползалась мгла, побеждая безмерную мощь солнца и сияние неба. Она не представляла, что это такое, а потому испугалась.
Свинцовая мгла погасила солнце, но тьма не пришла — повис страшный бледный полумрак. Кожу Хьютай стянул тугой озноб, она инстинктивно рванулась вниз, — и тут её настиг звук, бессчетное множество безумных, дико вопящих голосов.
Она попыталась закрыть уши, но жуткий хор, ничуть не ослабев, по-прежнему ревел в её мозгу. Это были, конечно, простые микроволны, помехи, забивающие её наносеть, — только достаточно мощные, чтобы накрыть всю столицу. У матричного бессмертия были свои недостатки, — простой, умещавшийся в кармане приборчик мог буквально свести с ума всех файа в радиусе нескольких сот метров, причем, люди, не обладавшие таким встроенным "радиоинтерфейсом", вообще бы ничего не почувствовали. Мгла же была просто силовым полем, богато и с фантазией раскрашенным, — она быстро узнала всё это, только вот легче ей не становилось.
Она невольно перевела взгляд вниз. Там метались огромные текучие призраки, издавая звуки, которым не было места на этом свете — то ли видения, то ли ожившие сгустки силовых полей... нет, всё же реальность. А посреди всех этих кошмаров из мглы медленно выплыла "Товия", — блестящая, восьмигранная, угрожающе реальная, — зеркально-черный монолит трех вэйдов в поперечнике, выступы башен, орудийные стволы, ступенчатая пирамида центрального массива... В ступенчатой дюзе посреди плоского днища "Товии" сияла мертвенная звездная голубизна. Невольный страх перехватил дыхание Хьютай, но она продолжала мчаться к чудовищу, прямо к порталу ангарных ворот.
Одна из орудийных башен повернулась, её жерло полыхнуло желтым огнем — и вниз ударил ослепительный луч. Маленькие солнца вспыхивали на месте толп разбегавшихся Жителей, они умирали, чтобы смогли жить другие. Хьютай, наконец, поняла, в какую чудовищную бездну ведет эта война... но она уже выбрала свой путь. Те, внизу, — тоже.
............................................................................................
Несмотря на весь ужасный антураж, "Товия" работала довольно аккуратно. Она не трогала ни зданий, ни машин — только файа и их боевую технику. Хьютай видела результат её работы — вспыхивающие факелами танки, падающие вертолеты, взрывавшиеся самоходные орудия. "Товия" не давала своим противникам ни малейшего шанса. Она их просто убивала — быстро и наверняка. Хьютай вспоминала костер в Аромаре, потные спины, страстные стоны под крики сжигаемых... Возмездие ли это — или месть?.. И ещё, она думала о том, что "Товия" пока не использует и малой доли своих разрушительных способностей...
Внезапно блеск лазеров угас, но внизу весь город покрыл ковер ярких синеватых вспышек.
— Всё конечно. Мы достигли цели, — сообщила "Товия". — Мы видели Эвакуацию Эрайа. Одновременный взрыв двухсот миллионов весмов вызовет радиоактивное заражение, равноценное ядерному взрыву в тридцать мегатонн. Это неприятно, но не носит глобального характера.
Вскоре Анмай и Хьютай влетели внутрь "Товии". Она уже парила над космопортом Эрайа. В последние минуты перед Эвакуацией её лучи развалили полсотни космокаров, сожгли аэробусы и обслуживающие машины. Они нашли загоны для рабов, в один миг уничтожили охрану и разрушили стены. Перепуганные до смерти люди видели, как в огненно-мутном небе плывет черный колосс, окруженный сонмом чудовищных кошмаров. Но вот погасли лучи, исчезли тени, в один миг смолк грохот, и вновь засияла небесная голубизна. Кошмар прекратился так же, как и начался, и к "Товии" поднимался рой машин — генераторов силовых полей, небольших, плоских, безобидных...
— Сейчас окалина намерена уничтожить нас и всё население Эрайа, нанеся удар изменения, — сообщила уже "Укавэйра". — Мы вынуждены нанести ответный, информационный удар.
Хьютай представила, как потоки гиперволн, возмущений скалярного поля, врываются в приемники Всесильных Машин, затопляют их, делая их частью "Укавэйры" и лишая файа во всей этой системе даже символического шанса на спасение...
— Всё кончено, — сказала та всего через несколько секунд. — Они даже не успели предупредить Сеть. Все Защитники стали нашей частью. Мы не смогли подчинить полностью все их межзвездные корабли, но им передано... предупреждение. Вряд ли они осмелятся что-то предпринять.
— Ты их уничтожишь? — спросил Анмай.
— Да. Мы уничтожили здесь 11 тысяч файа, и уничтожим остальных... но на "Эрии" есть человек — Вими Ансу. Вы его знаете. Как нам поступить с ним?
— Мы заберем его и высадим здесь, — решила Хьютай.
— Хорошо.
Её и Анмая подхватили силовые поля. Секунду спустя они напряглись, когда ускорение вдавило пару в невидимые подушки. "Товия" быстро поднималась в космос, оставляя столицу Эрайа внизу...
— Мы доберемся до "Эрии" за три часа, — сообщила та. — Можно и быстрее, но большее ускорение может быть вам неприятно.
— И что вам удалось узнать из их баз данных? — спросила Хьютай, устраиваясь поудобнее.
— Много неожиданного, — она сразу поняла, что с ней говорит "Укавэйра", говорит совершенно спокойно... — Мы не уверены, что в их информатических хранилищах содержится лишь достоверная информация, но нам стало известно главное. После того, как мы... ушли, файа продолжали развиваться. Они превзошли Первых... оставленную ими часть, но к тому времени их цели изменились. Они покинули эту Вселенную. Но исход не был всеобщим. Осталось очень мало... тех, кто не захотел измениться для перехода в новую, чужую файа физику...
— "Астрофайра"! — воскликнула Хьютай.
— Нет. Она наверняка погибла... ещё тогда. Оставшихся, — растерянных, знающих, что их время прошло, — было очень мало. Но они знали, что во время Главной Фазы Игры появление новых сверхрас невозможно, и никто не сможет помешать им. С тех пор прошло ещё пять тысяч лет...
Эти файа не хотят уходить. Они хотят жить здесь вечно... владеть всем этим мирозданием. Такое случалось и раньше. По законам Мэйат это преступление. Слушайте.
Наш главный противник — Сеть файа, раскинувшаяся на десятки миллиардов световых лет. Её создала крохотная группа живых файа, затерявшаяся в суматохе Великого Исхода. Правду говоря, они сделали это неумышленно — позабытая колония живых файа, последняя в безмерой империи интеллектронных машин. Впрочем, тысячелетие спустя их интересы, заключавшиеся поначалу лишь в самосохранении, значительно расширились. Они не могли создать Эвергет — щель обратимости физики уже захлопнулась — но могли строить субсветовые релятивистские ракеты. Они были очень упорны. Эра досветовых полетов длилась ещё целое тысячелетие. Они обследовали сотни близлежащих звезд, заселили несколько планет. На орбите одной из них они нашли звездолет Первой Культуры. Восстановить его было очень нелегко, но они сумели... и попутно узнали координаты Эрайа. Год спустя наш Первичный Мир был открыт вторично...
— Так вы никому не сообщили о нем? — удивился Анмай. — И "Астрофайра" тоже?..
— Сообщили. Это был наш прощальный дар всей вашей расе. Мы не смогли бы поступить иначе.
Анмай смутился и смолк. "Укавэйра" продолжила:
— Мы не знаем, почему Союз Файау отказался от дара. Эти же файа прежде всего восстановили Верфи Эрайа... они до сих пор не умеют производить межзвездные корабли... впрочем, это не их вина. Они не смогли добраться до всех колоний Первой Культуры — к тому времени многие поглотила Стена Света, а их интересовали только те, у которых были свои звездолетные порты... впрочем, и их осталось больше тысячи.
В момент Катастрофы флот анмайа насчитывал восемьсот тысяч кораблей. Многие из них файа Сети удалось восстановить. Поскольку восстановление биосфер в мертвых мирах анмайа требует очень много времени, они предпочитают искать новые миры, пригодные к колонизации. Сейчас у них уже триста тысяч кораблей, и Сеть расширяется очень быстро. Кроме того, после Исхода Файау осталось много не-планет — её и более древних сверхрас. Окалине известны некоторые из них. Они смогли населить и подчинить одну из них, — единственную не-планету сверхрасы Энго. Кстати, это только один из трех центров их цивилизации. Там есть Сверх-Эвергет... в каждом из них. Они пытались начать в них производство установок Эвергет, изменив физику так, чтобы это стало возможно. У них ничего не вышло, но они продолжают усилия. Единственное, что их сдерживает, — нехватка кораблей, но так не может продолжаться вечно. Им не нужно изобретать что-либо. Рано или поздно барьер обратимости падет, и скорость их экспансии возрастет экспоненциально.
Хьютай задумалась. Перспектива рисовалась неприятной.
— И их никто не остановит? — наконец спросила она.
— Айэт пытался это сделать. В ответ они разрушили Линзу. Вашу Линзу.
— Что?! — Хьютай потрясенно замерла.
Она любила Айэта. И файа. И не желала отказываться ни от файа, ни от Айэта. И тем более не желала выяснять, кого она всё же любит сильнее. Она могла сейчас лишь слушать...
Об первых тысячелетиях Линзы, об бунте и гибели файа она уже знала. Но дальнейшие события...
Когда файа не стало, и разрушенное было восстановлено, Айэт обратился к людям — расе, наиболее пострадавшей от вторжения файа. Он не заселял планеты, как Сеть, и не строил миры, как Файау, а просто изучал Вселенную. За четыре тысячелетия, прошедших с Падения Файа до Вторжения, он так и не создал свою межзвездную империю — хотя для него это было нетрудно...
Он вежливо отказался от предложения принять участие в Великом Исходе Файау. Они не настаивали. Файау ушла. Но три тысячелетия назад в Линзу проникли файа Сети — едва получили межзвездные корабли. Координаты Линзы они знали очень давно, ещё со времен "Астрофайры". Вначале они пришли с миром и узнали очень многое — в том числе и участь местных файа. Тогда они решили напасть.
Тысячам внезапно напавших звездолетов удалось заблокировать её Сверх-Эвергет и вторгнуться внутрь. Они смогли взять в плен много людей и уничтожить всех ару, но захватить всю Линзу им не удалось. Айэт вызвал свои корабли и захватчики бежали, оставив Линзу полуразрушенной. Айэт был в ярости. Он хотел уничтожить всю Сеть, но не смог это сделать. Когда его корабли разрушили несколько населенных файа планет, те решили завершить дело. Они действовали в соответствии со старым принципом файа — "если первый удар смертелен, ответного не будет". Им хватило всего одной чудовищной боевой машины, Сверх-Эвергета, стомильной нейтридной звезды, чтобы разрушить и Линзу, и Верфи Линзы у планет ближайших звезд. Это не было войной или поединком — файа напали открыто, в лоб, и сила сломила силу. Сейчас от Линзы остались одни воспоминания. Всё остальное превратилось в газопылевую туманность, диск вокруг красного карлика, её центральной звезды. Когда Сверх-Эвергет файа поднял интенсивность слабого взаимодействия, нейтридная основа Линзы просто превратилась в газ, в элементарный водород...
Узнав всё это, Хьютай помрачнела. Потом вдруг вспомнила обещания ару о вечной мести ей. Сейчас и их клятвы, и они сами стали прахом истории. При этой мысли она почувствовала неожиданную грусть и криво усмехнулась...
Она очень обрадовалась, узнав, что машинный отсек Линзы — со Сверх-Эвергетом и её разумной сущностью, Айэтом, уцелел. Айэт построил свой боевой флот, и то и дело нападал на своих врагов. Файа отчаянно пытались уничтожить его — безрезультатно. Айэт не мог нанести им большого вреда, но всё же принудил полностью отказаться от использования отдаленных баз, заставив предпочесть хорошо защищенные планеты. Но уже давно его нападения прекратились. В чем причина этого — файа Сети не знали. Может, он нашел себе более достойное занятие, чем бесконечная война? Или ему просто надоели его соплеменники? А может, он, как и файа, просто накапливает силы перед решающей битвой? Хьютай подумала, что последняя догадка наиболее близка к истине, но проверить её она не могла — где находится Айэт, файа, естественно, не знали.
Хьютай задумалась. В этой межгалактической партизанской войне было что-то... мальчишеское, очень похожее на того, живого Айэта. Она почувствовала, что готова даже присоединиться к нему и вздохнула. Для неё с момента прощания с живым Айэтом прошло всего три месяца — и её тоска не ослабела. Для юноши же...
Она снова печально вздохнула. Для него, конечно, прошло десять тысяч лет, и он невероятно изменился. Она не смогла бы говорить с Айэтом... но всё же, ей отчаянно хотелось его встретить. И она встретит — если Айэт сможет найти её...
Так или иначе, но больше файа Сети ничего не препятствовало. После уничтожения Линзы они встретили ещё четыре разумных расы. Всех их ожидала незавидная роль участников Игры. А ведь они были много древнее окалины, и их знания не шли ни в какое сравнение с её знаниями! Но у них не было Эвергета, и поэтому они были бессильны перед ней...
— Почему файа это делают? — удивился наконец Анмай. — Ведь это не только отвратительно, но и лишено смысла.
— Невинность — главная причина. Они сознают, что творят зло, но не понимают, точнее, не желают понимать, что причиняют страдания. Для них они просто не соотносятся со своими страданиями. Понятно?
