Ан - Прода

  — Да разве в этих грузовозах дело? Взгляни вон на тот кораблик вдали. Не знаю, хватит ли его одного, чтобы разобрать на доски всю эскадру твоего мужа, но вместе вот с этими мелкими, которые поближе — хватит наверняка. А у них только на Антигони таких кораблей шесть и мелких дюжина. И столько же на Кутале. И что им все наши дромоны с их огнемётами? Железо не горит в огне, да и не подпустят они к себе, а расстреляют ещё издали из своих громовых труб. Случалось уже так в старину, и я не хочу повтора.

  — Тогда, конечно, спешить не следует. Но что, если ещё немного позже, когда и твой флот станет ещё сильнее, и Феодор заслужит должность повыше и побезопаснее? — и она выразительно потёрлась об него бедром и грудью.

  — А какого-нибудь другого друнгария флота утопить вместе с флотом тебе уже не жаль? — съязвил Василий.

  — Ну, можно же и не нападать на их корабли первыми, а только преградить им путь и запретить им плавать в наших водах, как у себя дома.

  — Запретить, говоришь? Пробовали уже. А в результате отдали и север Греции отступникам-эллинам, а атлантов впустили на Антигони и Куталу. По мирному договору они не вмешиваются во внутренние дела Империи, а мы не препятствуем проходу любых их судов из Эгейского моря в Скифское и обратно. Нарушение договора — это опять война и с самими атлантами, и с Элладой, а эти эллины-отступники уж точно не упустят повода отгрызть от нас ещё кусок. Я даже представить себе боюсь, что мы потеряем ещё в случае новой войны с ними. Только не это! Не лезут в наши дела, не предъявляют нам претензий за наши войны в Азии, хоть персы и тоже их союзники, не вмешиваются в нашу политику и войны в Болгарии — и на том спасибо!

  — Но ведь ты сам же признаёшь, мой базилевс, что атланты — зачастили. Разве это не нарушение договора?

  — А в чём нарушение? Договор не ограничивает их ни в количестве, ни в типах, ни в размерах проходящих через наши воды судов. Мы не препятствуем их проходу, они гарантируют нам отсутствие враждебности этих перевозок Империи.

  — Раньше так бывало?

  — Да, несколько раз, когда они строили и расширяли свой город в Хазарии. Это и есть главная причина их плаваний в Скифское море. В старину, когда не было там этого города, у них не было и интереса к тем местам. Теперь, херсониты говорят, что прошлый караван направился куда-то к устью Борисфена. Наверное, тоже будут что-то строить.

  — А где это?

  — Не сворачивая к Херсонесу, ещё дальше на север до самого берега. Где-то там выше по Борисфену живут и русы-киоавы, которые привозят к нам ценные меха и рабов.

  — В этот раз их прибыло очень мало, и мехов они привезли очень мало, а рабов не привезли вообще. Я хотела купить соболей и двух новых славянских служанок, но нет на рынке, и даже не обещают подвоза.

  — Да, что-то случилось с ними в пути, в низовьях Борисфена. То ли пацинаки их караван разграбили возле скал, про которые писал мой дед, то ли появились там откуда-то ещё какие-то другие разбойники — я даже не знаю, чему верить. И от пацинаков на скалах русы обычно откупаются частью товара, так что нет им смысла грабить, и про этих новых разбойников рассказывают какие-то небылицы. Будто бы каменный город у них вдруг сам по себе ниоткуда возник, а в нём — громовое оружие, как у атлантов. Я думал, сочиняют, с проэдром обсуждал, но и ему тоже доложили из Херсонеса, что приплывали какие-то — не атланты, но в чём-то похожие на них. Тоже с громовым оружием, на самобеглых лодках и с говорящими штуковинами в руках. И торговали в Херсонесе товарами русов. А караван атлантов, который видели херсониты, как раз вместе с ними куда-то к Борисфену и ушёл. Наверняка в тот их город с ними и направился. И эти, наверное, туда же.

  — Ты говоришь, божественный, что эти новые похожие на атлантов разбойники торговали в Херсонесе товарами русов?

  — Такими же, во всяком случае. Такие же меха, такие же франкские мечи. Рабов только не привезли, но русы там опознали своих рабов среди них, только освобождённых и вооружённых этими разбойниками. Так что — да, скорее всего, они и ограбили русов.

  — Теперь из-за этих разбойников мы рискуем не дождаться больше ни мехов, ни рабов оттуда вообще никогда? И ты это стерпишь, мой базилевс? Если караванам русов на их пути препятствует только один город разбойников, то неужели с ним не справится наш флот с сильным войском? Ну, не прямо сейчас, конечно, а когда высвободится?

  — С таким подходом, Мария, ты точно овдовеешь раньше времени. Ты думаешь, мы не обсуждали этого с проэдром? Мы даже и возвращения эскадры дожидаться не стали бы, а посадили бы войска на грузовые суда. Там ведь не нужны наши военные дромоны. И в Херсонес-то они приплывали на моноесилах русов. Но поздно! Там ведь теперь атланты! Если бы мы заранее знали, раньше их — может, и успели бы. Но кто же мог знать заранее? А теперь — слишком поздно. Ни пацинаков теперь на город разбойников не натравишь, ни хазарских русов-дромитов — никто не хочет портить отношения с атлантами.

  — Не удивительно, если даже ты опасаешься. И что совсем ничего не поделать?

  — Мы думали даже, не набрать ли нам наёмников из нашего охлоса. Конечно, не от своего имени, а как бы в частное войско богатого авантюриста. Но готовить-то надо всё равно у нас, и разве скроешь от атлантов сбор флотилии, погрузку на неё большого войска и морской поход к Борисфену? С их летающих кораблей видно всё. Тебе не показывали их картинки вида на Константинополь, как они это называют, с высоты птичьего полёта? А у них есть и вид Большого Дворца с малой высоты, и даже ночной, на котором люди видны какими-то светящимися. А тебе не рассказывали, как в последнюю войну они бросали со своих летающих кораблей громовые снаряды на Большой Дворец и на Ипподром?

  — Кирие элейсон! — Мария суеверно закрестилась, — Сколько же мы ещё должны страдать от проклятых нехристей! Рабынь-то я — ладно уж, болгарок куплю или валашек, но где теперь купить соболей? Хазарские дромиты их не привозят!

  — Мне бы твои заботы! — хмыкнул Василий, — У атлантов их соболя дороже, чем у русов-киоавов, но зато и лучше.

  — Но божественный, они ведь не положены простому патрикию. Даже магистру не положены. Только куропалату. А когда ещё Феодор дослужится до куропалата? — она снова потёрлась об него грудью и бедром.

  — Дослужится, если ты не утопишь его раньше из-за своего вожделения заиметь русских соболей и славянских рабынь, — и любовники рассмеялись.

  После ухода Марии молодой базилевс проводил взглядом уже втягивающийся в Босфор хвост морского каравана атлантов. В этот раз грузовых судов идёт больше, чем в прошлый — уже не пять, как тогда, а то ли семь, то ли восемь. Туда-то, в город на Танаисе, насколько Василий помнил с детства, суда атлантов плавали регулярно, но понемногу. От одного до трёх, если грузовые считать, редко когда четыре. А тут — в первый раз пять, во второй — уже больше, и это явно тоже на Борисфен. Что-то серьёзное там атланты строить собрались, если и не город, то наверняка военную базу вроде тех, которые у них в Элладе и на Пропонтиде. Патриарх опять будет нудить, что обложили христиан со всех сторон.

  Об этом ещё Полиевкт начал нудить при Никифоре, когда папа в Риме признал чужеродным для христианского вероучения Ветхий Завет, и на созванном им Поместном соборе италийские епископы постановили исключить его из Библии. А ведь это не просто церковный раскол, это капитуляция перед эллинизмом, замаскированное отступничество. То же самое происходит и в Сирии после подавления персами христианского восстания, и антиохийский патриарх вынужден созвать аналогичный Поместный собор. Месяц назад и Антоний получил от него послание с предложением о созыве Вселенского собора по тому же самому вопросу, после чего три недели разражался гневными проповедями о происках врага рода человеческого. Как тут еретиков критиковать, когда ортодоксальные христиане к отступничеству склоняются? После ухода Сфендослава из Болгарии подавлены местные отступники, но ширится богомильская ересь, а в Египте даже после подавления восстания персами монофизитская ересь всё равно преобладает над истинным христианством. Хоть и не дошли у персов руки до монастырей в Нитрии, и оттуда продолжаются ещё поставки огненной соли для "греческого огня", но надолго ли?

  А теперь вот и на Борисфене атланты решили обосноваться, и патриарх в этом усмотрит, конечно, угрозу истинной христианской вере. Была надежда крестить русов и этим хоть как-то компенсировать натиск отступников, но пока раскачивались, и туда тоже теперь первыми влезли атланты. Но кто мог такое предвидеть, когда столько веков ничем их этот Борисфен не интересовал? И если бы не эти новые разбойники, то скорее всего, и не было бы атлантам никакого дела до тех мест. Теперь — появилось, да такое, что всерьёз там обосноваться собрались. Как тут теперь этих русов-киоивов окрестишь, когда на пути к ним несокрушимый и такой соблазнительный рассадник эллинистического язычества? И пацинаков тамошних теперь тем более не окрестишь. Есть от чего бесноваться патриарху! Но это всё дела церковные, которыми и заведует патриарх, а базилевсу и его проэдру дела светские важнее. Мало приятного от атлантов на Борисфене, но уж лучше они, чем персы или эллины. Условия мирного договора они соблюдают, и пока их не нарушает Империя, они ромеям не враждебны. Обидно, что не дадут теперь расширить зону влияния на север, но прямой опасности для Империи от этого нет.

  Вот эллины — это вечная проблема. Эпир, юг Македонии, Халкидика — это уже они. Отреклись от истинной веры, вернулись к прежнему эллинизму, в культуре атлантам подражают, живут лучше ромеев, и эти культура с уровнем жизни — постоянный соблазн для добрых христиан. Как же так? Грешники, отступники, а живут лучше! Не так хорошо, как сами атланты, но лучше лангобардов, примерно вровень с италийцами. За что им такая милость Господа? И за что благочестивые ромеи её лишены? От этого — брожение умов и колебание веры, тяга к отступничеству у нестойких. Многие и сбежали бы к ним, если бы эллины принимали всех подряд, но всякое отребье не нужно и им. А от этого и в Империи множится тайное отступничество. Церковь пытается в ответ баламутить христиан Эллады, но их там с каждым поколением всё меньше, а оставшиеся в Империю не хотят, им среди отступников живётся лучше. Договор-то Эллада тоже соблюдает и без повода не нападёт, но из-за вечной борьбы за веру напряжённость с ней постоянная.

  А теперь ещё и Комитопулы эти на западе Болгарии! Иоанн Цимисхий с ними разделаться не успел, так сейчас бы их и раздавить, пока они силы большой не набрали. А кому и чем их давить, пока не подавлен мятеж в Азии? Ещё держится власть Империи на востоке страны, но уже просит подкреплений стратиг Болгарской фемы — баламутят народ Комитопулы. Сами пока не вторгаются, но баламутят — старательно. И если до подавления мятежа Варда Склира успеют восток Болгарии оттяпать, то восстановят царство Симеона, уже провозглашавшего себя кесарем болгар и греков и пытавшегося завоевать Империю. А с них ведь станется и новая попытка, если между собой не перегрызутся. Но не выходит у двоюродного деда рассорить их между собой. Натравить бы их на Элладу, чтобы лбы об неё себе расшибли! Но не выходит у проэдра и это, как не удалось и прадеду Роману ещё Симеона на этих отступников натравить. Помнил кесарь, как расшиб себе лоб об Элладу ещё сам хан Крум, помнят и Комитопулы. Соблазнительно, но знают, что не по зубам.

  Тут, того и гляди, как бы наоборот, союз с Элладой против Империи заключить не вздумали. С них ведь станется! Симеону только истинная вера и не позволила вступить в союз с греками-отступниками, а иначе мог бы и воплотить в жизнь свою честолюбивую мечту. Хватит ли благочестия Комитопулам, чтобы воздержаться от такого союза, чёрт их знает. Эти ненавидят Империю настолько, что против ромеев хоть с самим Сатаной могут в союз вступить. Проэдр уже обсуждал с ним, не отпустить ли в Болгарию, вернув царские регалии, низложенного Цимисхием кесаря Бориса. Но во-первых, примут ли его законным кесарем и подчинятся ли ему Комитопулы, если и восток Болгарии ему не вернуть? А ведь жалко возвращать! Для того ли Цимисхий отвоёвывал эти земли у Сфендослава? И будет ли у него ещё настоящая власть, а не бутафорская, как у них с Константином? Во-вторых, простит ли Борис своё низложение, пленение, да ещё и оскопление своего брата Романа? Поздно на Цимисхия всё валить через два с половиной года после его смерти! Не вернув ему свободу и царство сразу, новая имперская власть приняла тем самым на себя и вину в уничтожении болгарской государственности. Василий на месте Бориса — не простил бы.

  Когда обсудили этот вопрос с проэдром и пришли к неутешительному выводу, что мала надежда на Бориса, двоюродный дед в сердцах брякнул, что если бы не церковь, которая не поймёт, так сам предложил бы Элладе союз против болгарских Комитопулов! Пусть берут себе Сербию, если хотят, всё равно она не ближе к Константинополю, чем и так уже принадлежащая отступникам Халкидика, зато собственно Болгарию проглотит и переварит Империя. Но как объяснишь церкви и христианскому воинству союз с давним врагом и отступником против христианской Болгарии? Да и как патриарху благословлять базилевса и синклит на такой союз, а войско — на такую войну? К слову вспомнил проэдр и давнее совещание ещё с Никифором Фокой, на котором обсуждал с ним то же самое. И по той же причине отказались с ним от этой идеи, предпочтя натравить русов. Хоть они и язычники, ну так договорённость же со Сфендославом тайная, а открытым был бы только выкуп у свирепого язычника порабощённой им христианской страны. Какие возражения нашлись бы тогда у церкви против столь богоугодного дела?

  А теперь даже и это повторить не удастся. Даже и согласись новый архонт, сын Сфендослава, как ему теперь спуститься со своим войском по Борисфену, когда этот путь уже преграждён атлантами? А ведь могли бы опередить их, много раз могли бы. Но кто же тогда мог знать, что понадобится? Обидно! А морские русы-дромиты, которым спускаться по Борисфену в море не нужно, и так все уже наняты, кого удалось, для борьбы с Вардом Склиром. И пока не подавлен мятеж в Азии, на Болгарию их не высвободишь. Разделяй и властвуй — извечное правило ещё древних языческих предков, всегда помогавшее решать любые проблемы и их христианским потомкам. Но вот сейчас — некого разделять и не над кем властвовать, и даже многоопытному двоюродному деду не удаётся ничего придумать. Дай бог, чтобы удалось позднее, но пока — никак. А эту Марию Карантину соболя и рабы заботят, когда судьба всей Империи на тонком лезвии бритвы! Хороша, чертовка, на ложе, этого у неё не отнять. И греховность не мешает ей быть ревностной христианкой, а не как некоторые, христиане только на словах. Но женщина остаётся женщиной. Ну чем ей плох мех лесной куницы, которой и больше, и дешевле она, и привозится в Константинополь не одними только русами? Дались ей эти соболя, будто бы свет на них клином сошёлся. Ведь точно такой же мех, только темнее. И только из-за этого — втрое дороже.