Ан - Прода

  В том, что и пшеница на крымской земле даёт прекрасные урожаи, сомневаться тоже не приходится. Понятно, что не везде, а там, где хватает увлажнения, но леса в горах ещё не сведены, и водосбор речушек полуострова ещё не подорван. И южный климат с его мягкими зимами, и плодородный степной чернозём, и печенегам здесь выгоднее торговать с византийцами, чем воевать с ними. Казалось бы, живи, да радуйся. Да только вот не так оно всё просто в реальной жизни. Причерноморский хлеб ещё в древности шёл на экспорт в Грецию. И не всегда только излишки. Олег не помнил уже, как называлась та книжка из двух томов про восстание Савмака в Боспорском царстве времён Митридата, но одной из главных причин там стал массовый вывоз хлеба в Понт — ага, не доедим, но вывезем.

  Андрей рассказывал, что и в римские времена продолжалось то же самое. Рим в основном кормился хлебом из Северной Африки и Египта, остаток египетского хлеба в Грецию шёл, но на всю её его не хватало, и нехватка восполнялась причерноморским. Эту ситуёвину унаследовала ранняя Византия. Вернула при Юстиниане и Северную Африку, купаясь в зерне, но затем случился арабский Халифат, отжавший у неё обе африканских житницы. В этом мире — не случился, но атланты не дали Юстиниану сожрать вандалов, а Египет отжали персы. И один хрен по хлебу для Византии то на то и вышло — без хлеба из Причерноморья прожорливой столице не обойтись, а само Причерноморье — как повезёт.

  Со слов Андрея, есть у историков и такая версия, что Владимир брал Херсонес не в порядке войны с империей, а наоборот, как её союзник. В то время в Малой Азии как раз бушевал военный мятеж Варда Фоки, и Херсонес принял сторону мятежника, восстав тем самым против законной центральной власти. И если эта версия верна, то ведь должна же была быть для этого и веская причина? Настолько веская, что перевесила страх перед репрессиями в случае подавления мятежа. И не в том ли дело, что Константинополь мог потребовать резкого увеличения хлебных поставок, обрекавшего само Причерноморье на острую нехватку хлеба? Центральной власти всегда мятеж в столице страшнее, а мятеж в провинции — это далеко и непосредственной угрозы не несёт. Всегда можно и позже его подавить, если удержана в руках центральная власть. Поэтому императорам важнее сытая столица, а голод в ограбленной для этого провинциальной житнице — это её проблемы. Не доест сама, но в столицу — вывезет. А восстанет после этого — потом подавим и примерно накажем, чтобы впредь не повадно было.

  Так это из той состоявшейся истории их прежнего мира расклад, достаточно вероятный, чтобы правдой оказаться. А в этой — ещё один усугубляющий фактор. Ромеи потеряли Южную и Среднюю Грецию. Кажется, даже какую-то часть Северной. Главное — Пелопоннес, который во все времена кормил себя сам и от хлебного импорта не зависел. В какой-то урожайный год мог и с соседями поделиться излишками, а в имперское время — и не излишками, если Константинополю нужнее. А столица есть столица, ей всегда нужнее, чем провинциям. А если кто-то в провинции с этим не согласен, то такому объяснят и всю глубину его неправоты. А кто вздумает упорствовать, тот, стало быть — государственный изменник. Со всеми вытекающими, естественно. Был у империи Пелопоннес — была с ним и подстраховка, позволяющая как-то регулировать нагрузку на житницы, а с его потерей нет её больше, и вся нагрузка теперь ложится на крымскую херсонесскую фему. Как с её мятежом в этой истории сложится, хрен её знает, но причин уж всяко не меньше.

  Сам по себе Херсонес восстать, конечно, не рискнёт. Слишком не равны силы, чтобы надеяться на успех, а без такой надежды — херсониты сами себе не враги. Но если и в других провинциях буза случится с серьёзным и популярным лидером во главе, который и шансы на победу имеет неплохие — это совсем другое дело. Тогда уже можно и рискнуть поддержать его, если столичными поборами до отчаяния доведены. Основная-то проблема — флот. Даже если и поддержит местная эскадра, разве тягаться ей с остальным имперским флотом? Только если он разделится, и немалая часть окажется на стороне мятежника. Вот тогда — всё припомнит столице Херсонес. В общем, нет оснований считать жизнь горожан в нём привольной и радужной, если говорить о массах, а не о малочисленной элите. И тем более — окрестных крестьян, из которых и выколачиваются эти хлебные поставки. Тепло, солнечно, море полно рыбы, земля плодородна, но хорошей жизни это не гарантирует. Да и зарегламентирован каждый жизненный чих в Византии до поросячьего визга. Как и в их прежнем современном мире, впрочем.

  Туземцам этого, конечно, не понять. Жители малонаселённой страны, где два шага ступи за пределы городища или веси и делай, что хочешь, и никому ты при этом не мешаешь. А раз так, то и какие у кого к тебе претензии? Как им представить себе жизнь в обжитой и густонаселённой местности, где куда ни плюнь, в кого-то попадёшь? Свобода в теории есть, если не раб, но на практике — хрен ли это за свобода? Ничего, скоро увидят и сами. Берег уже заметно повышается, появляются обрывы, а местами и скальные выступы — явный признак приближения к Крымским горам, возле которых как раз и располагается будущий Севастополь, а ныне — византийский Херсонес. А за очередным мысом ещё один военный корабль. Этот помельче того дромона, одномачтовый, с одним ярусом вёсел, а на носу открытая площадка-помост типа тех, которые позднее станут самыми обычными и на западноевропейских судах. Пока, по всей видимости, византийская новинка. Видимо, это и есть ихний малый дромон или хеландия? На их две ладьи, пожалуй, хватило бы и её, но ромеи не демонстрируют нездорового интереса. Наверняка предупреждены уже заранее с того большого дромона. И на это запорожская экспедиция уж всяко не в обиде.

  От этой хеландии прошли достаточно близко, чтобы и в бинокли её разглядеть, дав попялиться в них и туземцам, и на смартфоны её сфоткать. Прежде всего для Андрея, оставшегося в городке, который только их фотки и увидит, но заодно и туземцам кое-что по ним разъяснить. Заценили ведь уже, насколько даже эта хеландия выглядит солиднее и дороже любой ладьи русов? А сколько тому же Ярополку понадобится с подвластных ему племён и родов содрать, если сам такой же эскадрой обзавестись размечтается? Хватит ли даже пресловутых трёх шкур? Ага, призадумались и помрачнели! То ли ещё будет, когда с двух шагов византийские реалии увидят и заценят?

  Это уже за обедом с ними обсуждали. Сориентировавшись, насколько это было возможно по современной карте, Махно прикинул, что к вечеру до Херсонеса они теперь успевают железно, и можно выделить часок на нормальный обед на берегу. Вечером-то в порту — какой уж тут будет поиск постоя? И ужинать там придётся всухомятку на ладьях, и ночевать на них же в ожидании утра. Так что хотя бы пообедать имело смысл нормально по-человечески, раз уж время на это есть. Да и не пропадать же свежему улову, который в порту вряд ли кто-то позволит приготовить на костре, верно? Это во-первых. Во-вторых, и речь же перед туземцами толкнуть надо. Звукозапись же с голосами и обещаниями своих невест все уже прослушали? Убедились в предусмотрительности и заботливости гетмана? Ну так и он от них исправной и добросовестной службы разве не вправе за это ожидать? А в-третьих, как раз и вот эти византийские реалии обсудить, как вычисляемые по виденным уже признакам, так и прогнозируемые по историческим познаниям. Тут, конечно, уже не гарантируется точность, в чём капитан и признался туземным парням честно, но по логике вещей большой ошибки быть не должно.

  То, что это чужая страна с чужими законами и обычаями, все ведь понимают? А то, что в ней можно повстречать и тех русов из каравана, которых запорожцы успели и обидеть крепко давеча? А сами они для тех русов кто, если не беглые холопы? Повяжут и будут перед ромеями в своём праве, если сумеют. Всем понятно, что там нужно держаться вместе и бдеть в оба? А это значит — не вестись на городские соблазны, которых там будет наверняка немало. Ну, на первое-то время, покуда сами не расторгуются, и купилок на них не будет, но и после — лучше перебздеть, чем недобздеть. О ловле неопытных людоловов на купающихся голых девок сами ведь рассказывали? Ну так а в городе так же могут и на разбитную шалаву незадачливого фраера подловить. Или, допустим, если кто-то вдруг в забегаловке угостить тебя на халяву вином вознамерится, так с чего бы это? Ему-то какой в этом интерес? Кто ты ему, родня, побратим или близкий друг? Вот и не надо вестись.

  В качестве примеров всевозможных городских подстав Махно привёл парням кучу случаев, известных ему по собственной ментовской службе — естественно, переделав подробности под реалии этого лохматого Средневековья. Общая-то ведь схема подставы от этого меняется мало. А чем больше и развитее город, тем больше в нём и безобразий криминального или околокриминального сорта. Херсонес хоть и не Константинополь, но по эту сторону моря самый центр византийской цивилизации со всеми её достоинствами и недостатками. И всем, попадающим в него впервые, уж всяко не повредит заранее знать и понимать, на что в нём можно нарваться. И свои-то ромейские граждане из глухой дыры иной раз нарываются наверняка, а чужак-варвар там и вовсе бесправен. Те же русы хотя бы договор торговый с ромеями имеют, а у запорожцев и этого пока нет.

  После обеда, поразмявшись немного на твёрдой земле, продолжили плавание. С ветром пару раз повезло — запасам бензина, конечно, а не людям, которым пришлось с реем и парусом напрягаться. Но за предшествующее плавание это происходило уже много раз, так что успели и отработать на практике, и сработаться. Сплаванный экипаж — совсем ведь другое уже дело. При необходимости, сменяя друг друга, смогли бы неплохо идти и на вёслах, три пары которых были оставлены на всякий случай. Просто не разгонишься на этих трёх парах, да и колёса ведь тормозят. Когда ветер попутных румбов — пусть ветер и работает. Он и неутомимый, и халявный. Ну, если возни с реем и парусом не считать. По мере продвижения к югу всё реже попадались участки низкого берега, и становились всё выше обрывы и скалы, прерываемые лишь отдельными бухтами. А в них и в самом море всё чаще виднелись паруса рыбацких и грузовых судов. Виднелись и селения в бухтах, а местами и на высоком берегу. По всем признакам чувствовалось приближение к местному центру культуры и цивилизации.

  А за очередным мысом показался наконец и сам Херсонес. Ну, что о нём сходу скажешь? Не современный Севастополь, конечно, но для этого лохматого Средневековья — настоящий полноценный город, безо всякой натяжки. Большой, каменный, добротный, не какое-нибудь деревянно-земляное городище. Может, на момент своего основания он и был ничем не лучше их, но это и было-то когда? Андрей говорил, что лет за четыреста до нашей эры, а с тех пор почти полторы тыщи лет прошло. Ну так оно ведь и видно! Стены оборонительные с башнями — мощные и высокие. Что там за ними, трудно разглядеть за дальностью, но крыши зданий явно черепичные. Застройка-то, конечно, не греко-римских времён, а уже византийская. Вряд ли больше пары-тройки этажей — нельзя же строиться в христианской империи выше близлежащей церкви, и церковные купола возвышаются над жилыми кварталами и общественными зданиями, но один хрен город выглядит солидно.

  Ну так туземные парни и пялятся на него во все глаза. Что там внутри, они ещё не видели и не знают. Хуже или лучше, чем у запорожцев — пока сравнить не могут, а вот размеры города — конечно, впечатляют. Для них ведь Запорожье что? Только тот его кусок в этом мире, который они знают. А в этом Херсонесе таких Запорожий, наверное, десяток по площади уместится. Вот по этим размерам пока и судят. По городку запорожцев знают уже о водопроводе и канализации, восстановление которых как раз застали и даже сами в этих работах поучаствовали. Меньшее представление имеют об электричестве, ничего не понимая в его природе и сути, но проявления — наблюдали. Есть ли всё это в наблюдаемом ими сейчас величественном по их представлениям городе, им знать неоткуда, но каменная добротность, схожая со зданиями запорожцев, может намекать и на схожесть в остальном. А как с этим на самом деле, они ещё не видели.

  Транспорт, конечно, мог бы намекнуть — чисто гребные дромоны византийцев против моторных самобеглых телег, а теперь и ладей запорожцев. Но ладьи-то трофейные, бывшие парусно-гребные, с тех самобеглых телег моторами и оснащённые, а почему свои дромоны не оснастили моторами ромеи, хрен их знает. Может, оттого, что слишком слабы они для такого тяжёлого корабля? Запорожцы хохотали, когда Стемид перевёл эту версию одного из туземных парней, но ведь в логике-то ему разве откажешь? Других-то моторов, более мощных, он ведь не видел. Наверное, и у ромеев такие же. А за счёт чего железный корабль атлантов движется — да хрен его знает. Это же атланты.

  И конечно, пока не увидят ромейского города внутри, хрен им чего докажешь. Вот, завтра и увидят, надо полагать, а пока пусть думают, что хотят. Пока и поважнее ещё у экспедиции вопросы есть. Слава богу, хотя бы о безопасности беспокоиться не нужно. В бухте виден тот самый большой дромон, который сперва интересовался в море ими, потом общался с атлантами, а после этого ломанулся в город. Да и сам бронекатер атлантов — вот он, встал на якорь, не заходя в порт, но намекая своим присутствием на какие-то свои дела здесь. Вот только в какой из двух портов заходить? В северный, который в той бухте, или в южный, который со стороны открытого моря? Подняв вверх дрон и осмотрев с него оба порта, Махно убедился, что порт в глубине бухты — военный. Тот самый большой дромон в нём стоит, пара хеландий, да и пара грузовых не похожи ни на рыбаков, ни на частных торгашей. Да и не идут туда разгружаться торгаши с рыбаками — явно знают, что хрен их кто в него пустит. А раз так, то и чего тут тогда раздумывать? Естественно, только вот в этот открытый, куда и все гражданские плывут. Запорожцы ведь в качестве купцов сюда прибыли, верно? Ну так и не будем тогда ни дисциплину здешнюю баловать, ни порядок здешний хулиганить. И горожане, и туземцы сложились пополам от хохота, когда Махно объявил этот принцип именно в такой формулировке.

  Хрен знает пока, как там с властями ещё местными договориться удастся, но сегодня-то едва ли кто-то внутрь города их пустит, да и охранять же ладьи с грузом надо, и самим держаться вместе, так что заходить в порт, причаливать, швартоваться, а ночевать один хрен на ладьях, тут уж без вариантов. Как дальше — это уже завтра станет виднее по обстановке. В принципе можно было войти в порт ещё под парусом на остатках дневного бриза, но сколько там того бензина на этом сэкономишь? Не тот случай. Пускай дикари имперские видят, что цивилизация к ним пожаловала не им чета, а ближе туда, в сторону атлантов. Поэтому — на моторах, загребая воду лопастями гребных колёс. Не совсем так, как у атлантов, но тоже что-то немножко типа того. Так капитан и распорядился. Эффект оказался разительным. Как свои туземцы на город этот каменный пялятся, всякие чудеса себе в нём воображая по аналогии с Запорожьем, но с учётом масштаба, так и херсониты на портовых причалах и пришвартованных к ним судах глаза свои вылупили на входящие в порт без паруса и вёсел ладьи запорожцев. Дальше, за зубцами стен и башен, не увидеть, но наверняка точно так же пялятся и вояки на стенах.