Ан - Прода

  За обедом главнюк уличей, нахваливая запорожскую уху, млел и от их железяк и страшно сокрушался, что их община бедна, и им совсем нечего предложить запорожцам на обмен. Соль-то ведь они и сами себе теперь добудут, рыбу тоже сами ловят, а уж зверя в днепровских плавнях — что он, рассказов деда не помнит, жившего ещё на Днепре? Вот ткань штанов — а что ткань штанов? Ну да, конопля, и сносу ей нет. Из чего же ещё шить штаны, если не из неё? И — да, он понял намёк, но к сожалению, очень мало у них у самих этой конопли. А откуда же ей взяться лишней, когда даже под хлеб земли обрабатывается мало, и конопля собирается только дикорастущая? А больше земли обработать — кто этим заниматься станет, когда печенеги своими набегами совсем замучили? Вроде бы, прошёл слух, будто скоро мир с ними будет, но кто знает, можно ли этому верить? А что, если для того и врут, чтобы уличи расслабились, и их легче стало врасплох застичь? Но даже если и правда, когда ещё эта лишняя конопля вырастет? Уж точно не в этом году. У соседей её выменять? А на что выменивать? Бедна община, слишком бедна.

  Вот тут-то Сыченко и закинул удочку. На хорошую соль, не такую, как эта, а не хуже ромейской, будут менять? Откуда её взять — это уже следующий вопрос. Значит, будут? Вот и прекрасно. Есть в Запорожье один великий мудрец, который сумеет сделать вот из этой плохой соли хорошую. И её получится примерно две трети от этой плохой. А остаток — это вся вот эта гадость, которая примешана к здешней соли. Но зато её много, и добывается она легко. Три ладьи такой соли их община способна добыть и привезти к ним в Запорожье? Ну, хорошо, пусть не три ладьи, а сколько привезут. Запорожцы взвесят её и примут по весу. И дадут за неё уличам треть её веса хорошей соли. Две трети хорошей из неё получится после очистки от гадости, одну из них уличам, другую — запорожцам. Нет, ждать очистки не нужно. У запорожцев уже будет и очищенная вот из этой, которую они сейчас добывают сами. Приплываете, сдаёте плохую, получаете треть от её веса хорошей и увозите её домой. Справедливо? Да, он понимает, что это нужно и со старцами общины обсудить, но времени до осени ещё более, чем достаточно. Если старцы согласятся, то на пару-тройку рейсов времени ведь точно хватит?

  Об этом говорили на совещании у Семеренко перед отправкой экспедиции. И там как раз и решили в случае встречи с уличами, тоже добывающими кинбурнскую соль, предложить им подобное сотрудничество. Во-первых, не нужно будет тогда так распылять силы и тратить лишний бензин. Разведаны ведь кинбурнские соляные озёра? Смогут сами добывать, если подрядчик в дурь попрёт, что и демонстрируют сейчас наглядно. Только в его ли это интересах? Грязной кинбурнской соли много, и достаётся она задарма, не надо за неё никому платить, а поделиться с запорожцами уже не задарма, а обменяв на чистую, всём соседям нужную — поди хреново? Чем больше привезёшь запорожцам грязной, тем больше получишь от них чистой. Если будет её хватать не только себе, но и для обмена с соседями — зажиточнее станет община. Кто же откажется от возможности достаток свой повысить? А пропорцию Науменко подсказал. В морской соли той поваренной семьдесят с небольшим процентов. Это больше двух третей, но надо учитывать и другие примеси, и неполноту выделения правильной соли. Она ещё не вся осядет, когда начнут осаживаться и горькие соли, так что часть её тоже уйдёт в потери. На две трети исходного веса можно рассчитывать реально, и их поделить с уличами пополам — вполне справедливо. Их вклад — добыча и доставка сырья, вклад запорожцев — переработка в качественный продукт.

  Конопляная ткань, она же посконь, грубая джинса по сути дела, та настоящая, которой сносу нет — это уже дополнительный бонус на перспективу. Своя-то современная одёжка снашивается, а в одних только коже и шкурах, как простые печенежские чабаны, тоже ведь ходить не будешь. Нужна и ткань, в том числе джинса на те же штаны, а её ни у печенегов не купишь, ни у ромеев. Хрен её знает, почему она в Византии не в ходу, но это, как говорится, медицинский факт. Андрея Чернова даже спросили в шутку, кто там у тех ромеев так на эту коноплю ополчился за тыщу лет до положенного срока. А нужно ведь и текстильное волокно из неё, и масло из семян. С жирами — вообще проблема. Ни зверь до осени ещё достаточно жира не нагуляет, ни для большинства растительных масел ещё не сезон. А нужны ведь и в пищу, и на то же самое мыло. Ворвань приходится вытапливать из мелкой рыбы, которую чистить лень, а растительное масло давить из семян ярутки или денежника, как этот сорняк называли в старину. Спасибо хоть, уже даёт зрелые семена, в отличие от признанных маслоносов. Уличи в восторг пришли от жареных на сковородке крупных карасей. Сами-то они только варят их или запекают, не имея сковородок.

  В окрестностях Запорожья караси "кабаньего" размера стали попадаться реже — видимо, повылавливала уже большую часть бригада Григорьича. А здесь их полно. Не сетью даже, а на спиннинг ловятся. Промыслом с сетью некогда заниматься и некому, а на спиннинги охрана ладей рыбачит, дабы и не скучать там, и свежим уловом экспедицию к обеду обеспечить. Хотя иной раз такой "кабан" на крючок попадётся, что и с сачком хрен ты его вытащишь, и тогда приходится использовать в помощь и малую сеть. Не то, чтобы стоил он её один, но тут ведь уже играет и спортивный интерес. Попадаются и осетровые, небольшие по их собственным меркам, но уж весьма приличные по меркам запорожцев. А главное — лови, сколько поймаешь, и не бойся никакого рыбнадзора.

  Удочка, простая закидушка с поплавком, дикарям прекрасно известна. Леску из конского волоса плетут, но хороший рыболовный крючок — это целое сокровище. Многие костяными пользуются, а железный — слишком тонкая работа для деревенского кузнеца. И привозят их в принципе, как и швейные иглы, но идут они по разряду предметов роскоши. У Романа, привезённого первой экспедицией херсонесского пацана, из зажиточной семьи, пока не осиротели, таких было всего два, столичной выделки, и он ими страшно гордился. А у его сестры Елены — унаследованные от матери три иголки, самая меньшая из которых была лишь немногим меньше и тоньше "цыганской". Увидев крючки, уличи сразу же ими заинтересовались, да так, что глаза горели, а жена главнюка спросила и про иглы. Как раз Прохоровым на заметку — ещё два востребованных экспортных товара.

  Костян даже сделал тогда на пробу и ради прикола иглу "цыганского" размера из подходящей проволоки. Но для грубой и толстой ткани такой размер иглы тоже вполне себе швейный. Туземные супружницы и невесты оценили эксперимент по достоинству, и тогда Костян зачесал репу уже над тем, где бы взять ещё такой проволоки в достаточном количестве. Понятно же ежу, что нужны будут такие иглы в перспективе. А рыболовный крючок технически даже проще. Ушко под леску пробивать не обязательно, а можно его просто загнуть. Крючок — не игла, его не надо сквозь ткань протягивать. А уж зазубрина по сравнению с игольным ушком — и вовсе плёвое дело. Если это сходу понятно и Юрцу, то Костян — тем более сообразит. Проволока — да, отдельный вопрос, но атланты забор на базе колючкой оплести планируют. Значит, и проволоки у них полно.

  Сменившийся с поста Гендос доложил о прошедших по лиману обратно ладьях русов-артанов. Никак не угомонятся, разбойники! Останавливались даже напротив берега, разглядывая долблёнки уличей рядом с моторными ладьями запорожцев. Грабить бедную общину смысла пиратам особого нет, но похолопить самих людей — совсем другое дело. В Константинополе раб от двадцати до тридцати золотых номисм стоит. В Херсонесе вдвое дешевле, но зато и везти не так далеко. А о том, как интересовался покупкой рабов грек из Синопы, рассказывал и Олег. Хоть и не является в Византии рабский труд основным, рабы востребованы, и работорговля — высокодоходный бизнес. Если русы-куявы рабов вывозят в Империю, то тем более не могут не промышлять их и азово-черноморские русы-артаны. Наверняка и к этим уличам приглядывались на предмет похолопить их, да вот незадача, не вовремя запорожцев нелёгкая принесла, а о них уже прошёл слух, будто куявов именно за работорговлю и побили. Может, и врут, а на самом деле просто ограбить решили караван, но рабов, говорят, и в самом деле освободили. Сейчас вот с этими явно дружбу наладили, а с атлантами уже дружат — как бы чего не вышло. Не хочется что-то проверять, насколько у них всё это серьёзно. И вот куда только мир катится? Где теперь честному работорговцу живого товара наловить, чтобы честно заработать на нём свои трудовые деньги?

  После того, как посмеялись над тяжкими проблемами русов-артанов, главнюк уличей вспомнил рассказы деда о русах-куявах, из тех же самых артанов и выделившихся. Такие же разбойники, пытавшиеся примучить его народ ещё на Днепре. Целые флотилии ладей высаживали многочисленную дружину, которой невозможно было противостоять в чистом поле, а можно было только обороняться от неё на стенах городищ или партизанить в плавнях. Три года так и держались во время молодости его деда, но сила солому ломит, и пришлось тогда их племени бросать родные городища и уходить с Днепра на нынешние земли вдоль Южного Буга. Южнее днепровских порогов их соплеменники ещё держались, но там им не давали покоя вот эти русы-артаны с моря. Хвала богам, их дружины были не так велики, и от них проще было отбиться. Но куявы, едва примучив древлян, не оставили уличей в покое и на Южном Буге, пытаясь подчинить то уговорами, то силой. Если бы не гибель их хёльга Ингвара, не смуты в самой Куявии, не честолюбие хёльга Свентислейфа, для которого уличи были слишком мелкой целью, не поздоровилось бы им уже и тогда. А нынешний хёльг Эрибулл, не рассчитывая справиться сам, натравил печенегов. Последние городища на юге Днепра пали под их натиском, тяжело приходится и им на Южном Буге. А ведь и артаны эти пошаливают, и что будет дальше?

  Даже если и правдивы слухи о скором мире с печенегами, для того ли Эрибулл натравливал их, чтобы уличам жилось спокойно? Если он печенегов снова не натравит, не эту орду, так другую, тогда натравит артанов, которые ничем не лучше. А когда ослабнет их племя окончательно, навалится и сам. Понятно ведь, что это и есть его окончательная цель — примучить наконец-то уличей, подчинить себе. Дед его этого не сумел, у отца руки не дошли, ну так он продолжит и доведёт это дело до конца. А теперь, Скопа говорил, ему и деться некуда, поскольку запорожцы ему торговый путь по Днепру перекрыли. И ладно бы только сами, но ведь теперь ещё и вместе с атлантами. Силой русам-куявам путь на юг по Днепру теперь не пробить, а без торговли с ромеями не обойтись, а значит, новый путь им теперь нужен, в обход Днепра. Дон хазарами заперт и теми же атлантами, Свентислейф не осилил, а кроме него остаётся теперь только Южный Буг и непокорные уличи на нём. С печенегами или без них, но навалится теперь Эрибулл на уличей и сам. Через притоки его гридни переволокут ладьи в верховья Южного Буга, и снова будут свирепствовать на реке и её берегах их ладейные флотилии, как это было уже на Днепре при дедах. Снова будут гореть селения и гибнуть люди, только на этот раз некуда будет податься дальше уличам от этой новой напасти. Правда, там шире и гуще леса, чем в днепровских плавнях, и в них можно будет держаться дольше, но до каких пор? В конце концов падут и все городища, и откуда тогда будут получать помощь и пополнение лесные отряды? А без неё — поражения не миновать. И это даже без артанов, а если куявы натравят и их, сразу с двух сторон они двинутся, зажимая непокорное племя в гигантские клещи. Как тут тогда устоять?

  Он не просил явно ни оружия, ни военной помощи, но намекал прозрачно — без этого не обойтись, если запорожцы хотят длительного и взаимовыгодного сотрудничества с его племенем. Не будет племени в скором времени, и не с кем будет сотрудничать, если не помогут им выстоять тем или иным способом. Да, Скопа говорил их старцам про мир с печенегами, без которого невозможна действенная помощь оружием. Но точно ли удастся заключить с печенегами мир? И на каких условиях будет этот мир, если будет? Не станут ли они ещё хуже, чем при подчинении русам-куявам? Ну и какая помощь будет считаться действенной? Он не задавал прямых вопросов, он как бы просто размышлял вслух сам для себя. Вопросы-то ведь важные, от них всё будущее уличей зависит — быть им или не быть.

  Выслушав и уточнив перевод, Сыченко покивал понимающе и одобрительно. Ведь молодец же реально, заботится об интересах родной общины и своего племени, как только может. И все возможные проблемы понимает сходу, явно ведь не дурак. Подумав, старлей сказал ему, что всё это, конечно, не им двоим решать, а старцам и вождям уличей, гетману и майдану запорожцев, да и с атлантами ещё многое согласовать, поскольку и от них тоже зависит многое. Но пока он может сказать одно — на мире уличей с печенегами настаивают прежде всего атланты. И запорожцам он тоже желателен. У них установились дружба и взаимовыгодная торговля с левобережной ордой Керей-хана. Керей-хан дружит с правобережным Илдей-ханом. Недавно ездил к нему, привёл от него два десятка уличей и передал их запорожцам. Как с ними обращались в пленившей их орде Илдей-хана, он не знает, но Керей-хан привёл их в неплохом состоянии, а как с его соплеменниками теперь обращаются запорожцы — вот тоже улич, освобождённый раб из каравана русов, месяц у них в городе прожил и в Херсонес плавал — спрашивай его, он всё расскажет.

  Говорили они долго. То и дело главнюк уличей о чём-то переспрашивал, что-то уточнял, толмач отвечал ему, время от времени переводя некоторые из вопросов Сыченко и спрашивая, что ответить на них, и старлей давал ему отмашку — отвечай правду, как сам её знаешь и понимаешь. В конце концов, самых важных тайн анклава, для дикарей никак не предназначенных, парень и сам не знает, а чего не знает, того и не расскажет. Главнюк же пусть видит, что от него не скрывается ничего из того, что знают принятые в городской анклав туземцы. И похоже, тот это понял и оценил. Ещё о чём-то поговорил с толмачом, а потом обернулся снова к Сыченко и сказал, что понял ситуацию с оружием. Скопа сказал их старцам и о самострелах атлантов, которые те передали запорожцам. Очень хвалил их и сетовал на то, что против печенегов атланты их не дадут. Да, друзья их и ваших друзей — это понятно и ему, и их старцам. И то, что о русах не сказано ни слова — тоже понятно.

  О встрече Илдей-хана с левобережным ханом слух дошёл и до них. О чём они договаривались, никто не знает. Боялись, как бы не навалились на них теперь обе орды, но вроде бы, новых нападений печенегов после этого пока не было. Но не было и посланцев с переговорами о мире. И можно ли верить слуху о скором прекращении этой войны, никто пока не знает. Но если на мире настаивают атланты, а Скопа об этом тоже говорил, то это хороший признак. Все старцы едины во мнении, что как атланты скажут, так всё обычно и бывает. Их печенеги, пожалуй, послушают. Что теперь войны с куявами не избежать, тоже всем старцам понятно. Как и то, что против куявов и печенегов их племени не устоять. Он не вправе предугадывать решения вождей и старцев. Но если печенеги предложат мир на приемлемых для уличей условиях, вряд ли их предложение отклонят.