Второй Рассвет

— Мы можем начать уничтожение окалины? — осведомилась "Укавэйра". Услышав глубокий, идущий со всех сторон голос, Вими невольно присел.

— Да.

— Там Налу! — догадавшись, что речь идет об "Эрии", крикнул он.

— Налу мертв и его смерть была достойной, — ответила машина.

В зале повисла тишина. Вими смотрел на "Эрию", повисшую над чудовищной пастью звезды, набитую обреченными душами...

— Если мы разрушим её, — продолжила "Укавэйра", — мы вступим в войну на уничтожение с непредсказуемым исходом. Следует ли нам это делать?

Хьютай задумалась... но выбор был уже сделан. И пусть она знала, что вместе с виновными погибнут и безвинные — она всё равно зашла уже слишком далеко, чтобы отступить. Гибель Линзы со многими триллионами её обитателей должна была быть отмщена...

— Да. Чтобы уничтожить позор своего народа, и... впрочем, этой вины уже никому не искупить, — она вскинула сжатую в кулак руку и повернула её большим пальцем вниз. И Вими увидел...

Обреченная "Эрия" висела уже над самым жерлом звезды. Из него вырвался тонкий луч сверхжесткого гамма-излучения, ударил в неё, окружив огненным ореолом...

Звездолет взорвался, вспыхнув чудовищным огненным облаком. Неведомая безмерная сила гасила его, затягивала вглубь, игловидные башни изогнулись над жерлом, прикрывая его, по металлической равнине прошла дрожь — металлическая звезда в один миг стала гигатским хищным чудовищем. Вими охватил ужас... но почти сразу же адский огонь погас.

— Вот и всё, — сказал Анмай. — Защитник сжег души ваших врагов, а их прах, превращенный в энергию, послужит уничтожению их собратьев.

На одном из черных экранов вдруг запульсировала алая точка, выросла, превратившись в звездолет — он всё же сумел как-то стартовать с Верфей, пытаясь уйти в не-пространство. И не ушел. Хьютай увидела, как внутри корабля взорвался сам вакуум, ударив во все стороны струями релятивистских частиц — "Товия" нанесла Экстран-удар через не-пространство. Очертания острогранной пирамиды смялись, оплыли, стянулись в зеркальный шар, взорвавшийся чудовищной косматой огненной вспышкой. Из огненного облака полетели брызги горящего нейтрония — утратив стабильность, он распадался, превращаясь в обычный водород. Но этим выстрелом "Товия" разрядила свои накопительные кольца, и, если случится ещё что-нибудь, она беззащитна...

— Йэ! Всё. Мне отмщение, и аз воздам. Отмщение завершает историю, — сказала Хьютай. Она не сразу заметила, что полковник в миг выстрела рухнул на пол, корчась от боли, а когда заметила, то нахмурилась. Правду говоря, она не любила Вими, но его боль была ей неприятна...

"Товия" больше не могла использовать своё оружие, хотя на изображении Алейры пульсировало ещё больше десятка горячих пятен — ещё больше десятка напуганных расправой звездолетов собирались стартовать. Но не успели.

...............................................................................................

На сей раз, взрыв произошел сразу в сфере диаметром в сто миль. Вся она мгновенно заполнилась релятивистскими протонами, вырвавшимися из не-пространства, и лептокварками, сопровождавшими не-переход. В ней вспыхнула огненная туча. Многомильные несущие конструкции Алейры в туче стали расплываться, звездолеты взорвались яростными солнцами. На сей раз, удар Экстран нанесла "Укавэйра". Секундой позже Хьютай увидела её — солнце Эрайа на одном из экранов прыгнуло вперед, полностью заполнив его. В огненном солнечном море возник призрачный вихрь. Плазма, вихрясь, вздымалась столбом, из него вырвалась ослепительная звезда "Укавэйры"... а за ней — три зеркальных десятимильных тора. Хьютай узнала Экстран-масс-передатчики — "Укавэйра" построила их прямо в солнце...

Ощутив резкий удар боли, она поняла, что масс-передатчики вошли в не-пространство. Вими, скорчившийся у её ног, захрипел. Хьютай уже знала, куда направились эти машины, и, сощурившись, смотрела на экран. Уже и без увеличения был виден огненный протуберанец на краю притемненного фильтрами огненного диска солнца — он казался в несколько раз больше. Впрочем, рост теплового потока на поверхности Эрайа не превысит нескольких процентов — да и то, всего на два-три часа...

— При полете через обычное пространство я буду здесь только через сутки, — сообщила "Укавэйра". — Поэтому, отдалившись от солнца на безопасное расстояние, я тоже войду в не-пространство. Алейру придется разрушить. Нужно навсегда лишить Сеть этого источника древних звездолетов.

На лепестках каменной розы беззвучно сверкнул десяток солнц — взрывов Экстран. Получив сокрушительный удар от "Укавэйры", несущие ребра Верфи Эрайа начали ломаться, утопать в пыли — и на ней ярко сияли солнца взрывающихся кораблей...

Хьютай нахмурилась. Она знала, что уничтожение Алейры необходимо — разрушение Верфей Эрайа и тысяч сохранившихся звездолетов лишало Первичный Мир всякой практической ценности для файа и тем предотвращало вторжение, но всё же...

Она глубоко вздохнула. История анмайа давным-давно закончилась, и их мечтам тоже предстояло исчезнуть — чтобы не служить более злу. Но всё же...

Краем глаза она заметила, что Вими, приподнявшись на полу, тоже смотрит на бесконечный взрыв.

.............................................................................................

Уже спокойно Хьютай смотрела на разрушение орбитального города Уртары. Возле его сетчатого сплетения вспух синий огненный шар не-перехода, из которого ударил луч сверхжесткого гамма-излучения, буквально поджигая несущие конструкции из нейтрида. Было видно, как защитная система разделяет их, отсекая пламя, — но луч находил изолированные секции и бил парализованного, уже лишенного возможности ответить колосса. Огненные реки вспыхивали на месте несущих балок, жилые цилиндры взрывались, разлетаясь облаками огня, — и вдруг всё кончилось. На месте орбитального города осталась лишь туманность — серебряно-бледное облако водорода и пыли.

Затем пришла очередь самой Уртары — на сей раз, этого даже не было видно. Уменьшение интенсивности электромагнитного взаимодействия было совсем небольшим — только чтобы остановить биохимические реакции, и то, лишь у высокоорганизованных существ. Этот, завершающий удар нанесла сама "Укавэйра". Восемьсот миллионов файа успели лишь понять, что умирают — и захлебнулись ужасом. Затем их поглотил мрак.

Ещё какое-то время на экране сверкали вспышки: "Укавэйра" взрывала рассеянные по всей системе Эрайа космокары. Затем всё кончилось. Файа в ней больше не осталось.

.............................................................................................

— Всех, кто грешил, кто зло вершил, кто кровь невинную пролил — всех ждет возмездья грозный час, и горы не укроют вас, земля укрытия не даст, и сквозь разверстый небосвод вас Бог на суд свой призовет, — тихо продекламировал Анмай. — Разумеется, в таких случаях надо читать нечто совершенно иное. Но я просто ничего больше не помню...

— На Уртаре были сотни миллионов рабов-людей, многие из которых раньше жили здесь, — ровно сказал Вими.

Хьютай пожала плечами.

— Террористы всех времен прикрывались заложниками. Из-за этого, что ли, их щадить? Их история окончена — и всё об этом.

На сей раз, полковник ответил не сразу.

— Не могу поверить... — его голос звучал растерянно, — что война окончена. Но даже миллиард убитых врагов не вернет моих друзей. Или... моего сына.

Хьютай широко улыбнулась.

— Ай-Вими жив.

— Жив?! — голос Вими дрогнул.

— Ещё как! Я сама вытащила его из Олаиры, а потом отвезла в Аю-Тая... хотите его увидеть? — она прикоснулась к весму.

Вид уже мертвой Уртары сменил вид людского поселка, снятого с большой высоты. Изображение наехало на окно двухэтажного дома. В нем, на подушке, лежали две светловолосых головы. Одна принаджежала Ай-Вими. Вторая, женская, с роскошными волосами — Янате. Вими не сразу узнал её. Несмотря на то, что всё остальное ниже плеч скрывалось за обрезом рамы, он смутился. Хьютай усмехнулась, заметив это.

— Боюсь, мы выбрали не самый удачный момент... но они живы. И даже более чем.

Она вновь прикоснулась к браслету. Изображение исчезло. Хьютай подсознательно ожидала, что Вими упадет на колени и разрыдается, — но суровое лицо полковника не выразило никаких чувств. Только в глубине его глаз что-то дрогнуло.

"Он всё же любит сына, — поняла она. — Любит больше своей жизни, — и, чтобы отомстить, пошел на верную смерть. А теперь оказалось, что жертва была принесена напрасно. Хотя это и к лучшему, легко ли такое пережить?.."

— Вы можете возвращаться домой, полковник, — вслух сказала она. — Леталка доставит вас прямо в Аю-Тая. И помните — война закончена. Сейчас "Укавэйра" будет говорить со всеми... почти всеми людьми там... хотите послушать?

В рубку ворвался шипящий, трескучий голос, тем не менее, полный такой силы, что замирало сердце.

— Сверхдлинные радиоволны, воздействующие непосредственно на слуховые центры, — прокомментировал Анмай. — Не глас Божий, но за неимением лучшего...

На экране вновь сверкнуло пламя. Орбитальное кольцо Эрайа вспыхнуло, освобождая Защитника, и затем вновь восстановилось.

— Он отправится с нами, — сказала Хьютай, — и ещё одна станция внутреннего оборонительного пояса, напротив этой. Шесть станций внешнего оборонительного пояса тоже последуют за нами. А здесь, на этой станции, размещался биологический центр Игры, — здесь файа выращивали свои новые тела и вселялись в них после своей гибели там, на поверхности.

— И что с ними сталось?

— Защитник продул его плазмой.

Вими застыл. Перед его внутренним взором предстало жуткое видение полных файа комнат, раздуваемых ураганом огня.

— Остальные станции пока что неисправны, но к ним уже движутся собратья "Товии", — продолжила Хьютай. — Они установят инициаторы восстановления, а потом станут мозгом Защитников. Вы будете защищены гораздо лучше, чем раньше. Правда, восстановление потребует много времени, но до этого на вас вряд ли нападут — для нас война не закончилась. Для вас, возможно, тоже — на Эрайа остались сотни тысяч файа, не носивших весмы в миг Эвакуации, но с ними мы справимся, — она взмахнула рукой. В зал влетел рой крохотных механизмов — игрушки, изображавшие космические истребители, величиной в ладонь. — Это стражи-охотники. Они уничтожат оставшихся файа, и заодно — все технические средства ведения войны. Собратья "Товии" выпустят в атмосферу миллионы таких механизмов.

— Значит, мы просто сменим одного угнетателя на другого.

— Нет. Вам лучше знать, что люди горазды изобретать врагов, если нет реальных. Вы привыкли тысячелетиями воевать с файа. Едва враг исчезнет, вы начнете убивать друг друга — проведшие всю жизнь в борьбе должны иметь врага. Разве не так?

Вими промолчал. Лицо его было очень хмурым.

— Может, ты думаешь, что мы поступили сейчас слишком жестоко? Возможно. И мне тоже жаль рабов. Но на Уртаре размещались главные биологические лаборатории Сети, Мечтателей... Их самих там жило больше сорока тысяч — изуверов, посвятивших всю свою бессмертную жизнь изобретению пыток. Стоит ли щадить палачей ради их жертв?..

Вместо ответа Вими судорожным рывком выхватил автоматический пистолет. Затрещала очередь. Пули, остановленные силовым полем рубки, зависли в метре от лица Хьютай. Один из охотников выбросил тонкий синий луч — вспыхнул сноп искр, и в руке Вими осталась лишь дымящаяся рукоять пистолета. Вими секунду смотрел на неё, затем разжал пальцы. Остатки искалеченного оружия упали на пол.

— А теперь представь, что это твоя голова, — Хьютай осторожно взяла из воздуха одну из пуль и стала рассматривать её.

Вими беззвучно и плавно выхватил нож и бросился на неё. Прежде, чем он успел размахнуться, вновь сверкнул луч. В его руке осталась лишь дымящаяся рукоять, а он сам отлетел, ударившись об невидимую стену силового поля.

— Почему ты так хочешь убить меня? — удивленно спросила Хьютай. — Я же спасла твою жизнь. И жизнь твоего сына.

— А сколько жизней ты сейчас отняла? — выдохнул Вими. — Ты ничем не лучше тех, кого так презираешь. Человеческие жизни тоже ничто для тебя.

Хьютай нахмурилась.

— Победа не всегда радостна и бела. Не всегда её достигают смелостью и героизмом. Иногда нужно сделать то, о чём будешь вспоминать в кошмарах.

Вими сплюнул.

— Посмотри на тех, кого убила, и задумайся о грехе и глупости, которые ты увидишь. Ибо их грех — это и твой грех, а их глупость — и твоя глупость. Ищешь подлинное отражение? Вглядись во врага, которого презираешь, а не в друга, которого любишь.

Хьютай открыла рот — и застыла. На губах Вими появилась усмешка — невыразимое никакими словами презрение. Для него она просто не была человеком — разумеется, это было верно, но Вими вообще не считал её достойным человеческого отношения и самой жизни. Для него она была нежитью, нечеловеком — и это было всё. Хьютай поняла, что это уже ничто не сможет изменить. Слова тут были бессильны. Все остальные меры убеждения — тоже. Ну что ж... Она и впрямь была изрядной дурой, ожидая хоть какой-то благодарности. То, что люди были жертвами файа, ещё вовсе не значило, что они невинны.

— Разговор в таком тоне лишен смысла, я думаю. У меня полно дел, у тебя, я полагаю, тоже. Думаю, что нам пора расстаться.

— Ты не уйдешь, — процедил Вими. — Ты должна заплатить нам за всё зло, причиненное твоими соплеменниками. Мы требуем... нам нужно ваше оружие, ваши корабли...

— Да ну? Вы всё равно околеете при первом же переходе в не-пространстве — ты же чувствовал. Не ты ли валялся на полу, когда я даже не заметила... — Хьютай махнула рукой. — Леталка ждет, она отвезет тебя в Аю-Тая, но: не пытайтесь убить Ай-Вими, Янату и Ойара. С тобой отправится первая партия охотников — они проследят за тем, чтобы им никто не причинил вреда. Теперь иди.

— Ты должена отправиться со мной. Я должен убедиться, что вы не тронете наше оружие...

— Иди! Я не надеюсь, что ты захочешь меня понять, но... если мы вернемся... вовремя, как я надеюсь...

— Если ты только посмеешь ступить на нашу святую землю, мы тебя уничтожим...

— Знаешь, — Хьютай вздохнула, — пожалуй, мне надоел этот разговор. Я вполне понимаю, чем вызваны твои чувства, и понимаю, что ты не сможешь сразу изменить то, что складывалось всю твою жизнь. Но это не делает их менее приятными для меня. Боюсь, я была вправе ожидать иного. Прощай!

Вими попробовал возмутиться... но охотники уже окружили его, и через миг он висел в силовом пузыре. Его рот раскрывался беззвучно, как у рыбы. Хьютай сделала нетерпеливый жест рукой... и через секунду осталась в одиночестве. Ворота рубки распахнулись, и полковник, окруженный черными машинками, неспешно исчез в них. Проход закрылся.

— Вынос тела, — Хьютай усмехнулась. — Как много зависит от внешности! Некто может любоваться красивой девушкой, — она грациозно приподняла почти обнаженную ногу, — но едва видит, что она жмурится не вдоль, а поперек, — она подняла руки к вертикальным овалам зрачков, — начинается представление...