Краем глаза она заметила, что Вими, приподнявшись на полу, тоже смотрит на бесконечный взрыв.
.............................................................................................
Уже спокойно Хьютай смотрела на разрушение орбитального города Уртары. Возле его сетчатого сплетения вспух синий огненный шар не-перехода, из которого ударил луч сверхжесткого гамма-излучения, буквально поджигая несущие конструкции из нейтрида. Было видно, как защитная система разделяет их, отсекая пламя, — но луч находил изолированные секции и бил парализованного, уже лишенного возможности ответить колосса. Огненные реки вспыхивали на месте несущих балок, жилые цилиндры взрывались, разлетаясь облаками огня, — и вдруг всё кончилось. На месте орбитального города осталась лишь туманность — серебряно-бледное облако водорода и пыли.
Затем пришла очередь самой Уртары — на сей раз, этого даже не было видно. Уменьшение интенсивности электромагнитного взаимодействия было совсем небольшим — только чтобы остановить биохимические реакции, и то, лишь у высокоорганизованных существ. Этот, завершающий удар нанесла сама "Укавэйра". Восемьсот миллионов файа успели лишь понять, что умирают — и захлебнулись ужасом. Затем их поглотил мрак.
Ещё какое-то время на экране сверкали вспышки: "Укавэйра" взрывала рассеянные по всей системе Эрайа космокары. Затем всё кончилось. Файа в ней больше не осталось.
.............................................................................................
— Всех, кто грешил, кто зло вершил, кто кровь невинную пролил — всех ждет возмездья грозный час, и горы не укроют вас, земля укрытия не даст, и сквозь разверстый небосвод вас Бог на суд свой призовет, — тихо продекламировал Анмай. — Разумеется, в таких случаях надо читать нечто совершенно иное. Но я просто ничего больше не помню...
— На Уртаре были сотни миллионов рабов-людей, многие из которых раньше жили здесь, — ровно сказал Вими.
Хьютай пожала плечами.
— Террористы всех времен прикрывались заложниками. Из-за этого, что ли, их щадить? Их история окончена — и всё об этом.
На сей раз, полковник ответил не сразу.
— Не могу поверить... — его голос звучал растерянно, — что война окончена. Но даже миллиард убитых врагов не вернет моих друзей. Или... моего сына.
Хьютай широко улыбнулась.
— Ай-Вими жив.
— Жив?! — голос Вими дрогнул.
— Ещё как! Я сама вытащила его из Олаиры, а потом отвезла в Аю-Тая... хотите его увидеть? — она прикоснулась к весму.
Вид уже мертвой Уртары сменил вид людского поселка, снятого с большой высоты. Изображение наехало на окно двухэтажного дома. В нем, на подушке, лежали две светловолосых головы. Одна принаджежала Ай-Вими. Вторая, женская, с роскошными волосами — Янате. Вими не сразу узнал её. Несмотря на то, что всё остальное ниже плеч скрывалось за обрезом рамы, он смутился. Хьютай усмехнулась, заметив это.
— Боюсь, мы выбрали не самый удачный момент... но они живы. И даже более чем.
Она вновь прикоснулась к браслету. Изображение исчезло. Хьютай подсознательно ожидала, что Вими упадет на колени и разрыдается, — но суровое лицо полковника не выразило никаких чувств. Только в глубине его глаз что-то дрогнуло.
"Он всё же любит сына, — поняла она. — Любит больше своей жизни, — и, чтобы отомстить, пошел на верную смерть. А теперь оказалось, что жертва была принесена напрасно. Хотя это и к лучшему, легко ли такое пережить?.."
— Вы можете возвращаться домой, полковник, — вслух сказала она. — Леталка доставит вас прямо в Аю-Тая. И помните — война закончена. Сейчас "Укавэйра" будет говорить со всеми... почти всеми людьми там... хотите послушать?
В рубку ворвался шипящий, трескучий голос, тем не менее, полный такой силы, что замирало сердце.
— Сверхдлинные радиоволны, воздействующие непосредственно на слуховые центры, — прокомментировал Анмай. — Не глас Божий, но за неимением лучшего...
На экране вновь сверкнуло пламя. Орбитальное кольцо Эрайа вспыхнуло, освобождая Защитника, и затем вновь восстановилось.
— Он отправится с нами, — сказала Хьютай, — и ещё одна станция внутреннего оборонительного пояса, напротив этой. Шесть станций внешнего оборонительного пояса тоже последуют за нами. А здесь, на этой станции, размещался биологический центр Игры, — здесь файа выращивали свои новые тела и вселялись в них после своей гибели там, на поверхности.
— И что с ними сталось?
— Защитник продул его плазмой.
Вими застыл. Перед его внутренним взором предстало жуткое видение полных файа комнат, раздуваемых ураганом огня.
— Остальные станции пока что неисправны, но к ним уже движутся собратья "Товии", — продолжила Хьютай. — Они установят инициаторы восстановления, а потом станут мозгом Защитников. Вы будете защищены гораздо лучше, чем раньше. Правда, восстановление потребует много времени, но до этого на вас вряд ли нападут — для нас война не закончилась. Для вас, возможно, тоже — на Эрайа остались сотни тысяч файа, не носивших весмы в миг Эвакуации, но с ними мы справимся, — она взмахнула рукой. В зал влетел рой крохотных механизмов — игрушки, изображавшие космические истребители, величиной в ладонь. — Это стражи-охотники. Они уничтожат оставшихся файа, и заодно — все технические средства ведения войны. Собратья "Товии" выпустят в атмосферу миллионы таких механизмов.
— Значит, мы просто сменим одного угнетателя на другого.
— Нет. Вам лучше знать, что люди горазды изобретать врагов, если нет реальных. Вы привыкли тысячелетиями воевать с файа. Едва враг исчезнет, вы начнете убивать друг друга — проведшие всю жизнь в борьбе должны иметь врага. Разве не так?
Вими промолчал. Лицо его было очень хмурым.
— Может, ты думаешь, что мы поступили сейчас слишком жестоко? Возможно. И мне тоже жаль рабов. Но на Уртаре размещались главные биологические лаборатории Сети, Мечтателей... Их самих там жило больше сорока тысяч — изуверов, посвятивших всю свою бессмертную жизнь изобретению пыток. Стоит ли щадить палачей ради их жертв?..
Вместо ответа Вими судорожным рывком выхватил автоматический пистолет. Затрещала очередь. Пули, остановленные силовым полем рубки, зависли в метре от лица Хьютай. Один из охотников выбросил тонкий синий луч — вспыхнул сноп искр, и в руке Вими осталась лишь дымящаяся рукоять пистолета. Вими секунду смотрел на неё, затем разжал пальцы. Остатки искалеченного оружия упали на пол.
— А теперь представь, что это твоя голова, — Хьютай осторожно взяла из воздуха одну из пуль и стала рассматривать её.
Вими беззвучно и плавно выхватил нож и бросился на неё. Прежде, чем он успел размахнуться, вновь сверкнул луч. В его руке осталась лишь дымящаяся рукоять, а он сам отлетел, ударившись об невидимую стену силового поля.
— Почему ты так хочешь убить меня? — удивленно спросила Хьютай. — Я же спасла твою жизнь. И жизнь твоего сына.
— А сколько жизней ты сейчас отняла? — выдохнул Вими. — Ты ничем не лучше тех, кого так презираешь. Человеческие жизни тоже ничто для тебя.
Хьютай нахмурилась.
— Победа не всегда радостна и бела. Не всегда её достигают смелостью и героизмом. Иногда нужно сделать то, о чём будешь вспоминать в кошмарах.
Вими сплюнул.
— Посмотри на тех, кого убила, и задумайся о грехе и глупости, которые ты увидишь. Ибо их грех — это и твой грех, а их глупость — и твоя глупость. Ищешь подлинное отражение? Вглядись во врага, которого презираешь, а не в друга, которого любишь.
Хьютай открыла рот — и застыла. На губах Вими появилась усмешка — невыразимое никакими словами презрение. Для него она просто не была человеком — разумеется, это было верно, но Вими вообще не считал её достойным человеческого отношения и самой жизни. Для него она была нежитью, нечеловеком — и это было всё. Хьютай поняла, что это уже ничто не сможет изменить. Слова тут были бессильны. Все остальные меры убеждения — тоже. Ну что ж... Она и впрямь была изрядной дурой, ожидая хоть какой-то благодарности. То, что люди были жертвами файа, ещё вовсе не значило, что они невинны.
— Разговор в таком тоне лишен смысла, я думаю. У меня полно дел, у тебя, я полагаю, тоже. Думаю, что нам пора расстаться.
— Ты не уйдешь, — процедил Вими. — Ты должна заплатить нам за всё зло, причиненное твоими соплеменниками. Мы требуем... нам нужно ваше оружие, ваши корабли...
— Да ну? Вы всё равно околеете при первом же переходе в не-пространстве — ты же чувствовал. Не ты ли валялся на полу, когда я даже не заметила... — Хьютай махнула рукой. — Леталка ждет, она отвезет тебя в Аю-Тая, но: не пытайтесь убить Ай-Вими, Янату и Ойара. С тобой отправится первая партия охотников — они проследят за тем, чтобы им никто не причинил вреда. Теперь иди.
— Ты должена отправиться со мной. Я должен убедиться, что вы не тронете наше оружие...
— Иди! Я не надеюсь, что ты захочешь меня понять, но... если мы вернемся... вовремя, как я надеюсь...
— Если ты только посмеешь ступить на нашу святую землю, мы тебя уничтожим...
— Знаешь, — Хьютай вздохнула, — пожалуй, мне надоел этот разговор. Я вполне понимаю, чем вызваны твои чувства, и понимаю, что ты не сможешь сразу изменить то, что складывалось всю твою жизнь. Но это не делает их менее приятными для меня. Боюсь, я была вправе ожидать иного. Прощай!
Вими попробовал возмутиться... но охотники уже окружили его, и через миг он висел в силовом пузыре. Его рот раскрывался беззвучно, как у рыбы. Хьютай сделала нетерпеливый жест рукой... и через секунду осталась в одиночестве. Ворота рубки распахнулись, и полковник, окруженный черными машинками, неспешно исчез в них. Проход закрылся.
— Вынос тела, — Хьютай усмехнулась. — Как много зависит от внешности! Некто может любоваться красивой девушкой, — она грациозно приподняла почти обнаженную ногу, — но едва видит, что она жмурится не вдоль, а поперек, — она подняла руки к вертикальным овалам зрачков, — начинается представление...
— Не злись, — ответил Анмай. — Они просто не доросли до нашего понимания всеобщности красоты, и чужая их злит. Как, впрочем, наверное, и иные достижения?..
На экране мелькнула леталка, камнем падая вниз. Хьютай показалось, что она видит искаженное яростью лицо полковника, но машина сжалась в точку и пропала в сиянии диска планеты.
— В добрый путь. Вими всё же храбный, честный человек... хотя и весьма невежливый.
— Думаешь, на его месте ты вела бы себя лучше?
Хьютай задумалась.
— Не знаю, может быть да. Но я не на его месте, и не желаю на нем быть. И я очень рада, что эта часть истории закончена.
.......................................................................................................
Тремя часами позже "Товия" погрузилась в сон, а пара сидела у окна-экрана в своей каюте на борту "Укавэйры". Плавающий в окне диск Эрайа уменьшался, — непрерывно набирая скорость, "Укавэйра" через восемь дней окажется на расстоянии пятисот миллионов миль от Эрайа, где, наконец, сможет войти в не-пространство. Конечно, это можно было сделать и сейчас — но, даже с учетом всех предосторожностей, такой вход причинил бы вред населению Эрайа...
Сейчас "Укавэйру" сопровождали два из восьми её Защитников. Когда придет срок, все девять машин переместятся к Амии — Первичному Миру Сети Файа — и уничтожат его. Ждать так долго было очень рисковано, но пока "Укавэйре" удавалось отправлять Первичному Миру достаточно правдоподобную липу о состоянии здешних дел. Впрочем, это было не очень трудно, — объем информационного обмена оказался весьма невелик. Но если файа что-то заподозрят... если успеют обратиться за помощью к золотым айа... если те решат её оказать... "Укавэйру" не спасут никакие Защитники, и их двоих тоже...
Но уничтожить Первичный Мир, — главную базу окалины в этой галактике, единственный источник рабов и звездолетов, — было необходимо. Без рабов файа ещё проживут. Без кораблей...
Ей стоило думать об этом, о пути к победе, — но она думала о Вими, точнее о том, что в его реакции есть нечто такое, что никак не дает ей успокоиться. Тогда, едва расставшись с ним, она всё же не удержалась и связалась с Вими, стремительно падавшим к границе атмосферы. Полковник смотрел на неё без всякой радости.
— Я спасла твою жизнь — а ты попробовал убить меня, — сказала она, глядя на его застывшее ледяное лицо. — Как, по-твоему, я должена на это реагировать, а?
Вими отвернулся. Хьютай ждала ответа, хоть какого-то... но Вими промолчал. Она так и не поняла, дошло до него хоть что-то или нет. Ей захотелось проучить его, хотя она сама не знала, как. Она понимала глупость этого чувства, но поделать с собой ничего не могла. Наконец, по её воле леталка пронеслась над выжженными развалинами Олаиры, чтобы он понял, откуда она вытащила его сына. А ещё через час он всё же встретился со своими людьми — с теми, кто уцелел. Хьютай с усмешкой смотрела, как Вими и Ай-Вими, обнявшись, хлюпают носами. Эта встреча вышла достаточно трогательной, — и, вспомнив её, она выбросила из головы все мысли о нем. Достаточно было проблем с самой Эрайа.
Эвакуация, её множество микроаннигиляционных взрывов, так загадили её радиацией, что собратьям "Товии" придется производить множество устройств для очистки атмосферы. Люди, конечно, крайне отрицательно отнесутся к опеке машин, но те, в отведенные им 320 дней, сделают всё, что только смогут. Сейчас там царила растерянность — Эвакуация и обращение "Укавэйры" произвели шоковый эффект. Файа больше не было, но их города и жилища остались. Может, люди даже переймут часть культуры своего врага. И ещё, машины "Укавэйры", точнее, побочный эффект их деятельности...
Хьютай усмехнулась, вспомнив, что людям придется увидеть ещё немало интересного. И услышать — с обращением "Укавэйры" они уже познакомились, но и оставшиеся на орбите Защитники тоже смогут обращаться к ним с подобными "образовательными программами", пусть и нечасто. Они увидят собратьев "Товии" — базы и мозг множества невидимых микромашин, которые будут очищать атмосферу и следить за прекращением войн, а может, и не только за этим...
Конечно, попытка силой насадить золотой век вряд ли будет успешной. Но, за неимением лучшего, оставалось использовать, что есть, и машины не будут никого убивать... кроме файа, разумеется. Вот у тех не было никаких шансов. Скрыться от несметных (увиденные Вими и вынесшие его с наглядным эффектом мини-истребители были лишь одной из множества разновидностей охотников) невозможно. У машин и так были очень эффективные меры воздействия. Например, Защитники смогут окружать Эрайя силовым полем, непрозрачным — за счет электронного слоя. На нем можно будет проецировать разнообразнейшие изображения, видимые сразу на всём небе, и на всей поверхности планеты...
