Царевич

— Я тоже человек. И ребёнка по-человечески мне жаль. Но император должен немедленно отречься. Любой ценой, любой. И жизнь одного, пусть даже самого замечательного ребёнка — невысокая плата за то, чтобы остановить сползание страны в кровавое безумие. Пойдём, Алёша. Я сделаю это не больно. Или сначала хочешь попрощаться с Его Святейшеством?

— Прокляну. Отлучение от церкви и анафема тебе и всем исполнителям — это самый минимум. Ты не боишься Его суда?

— Я возьму на себя этот грех. Это мой крест. Вставай, Алёша, пора.

— Вы... Вы забываетесь, господин палач, — Тихон в ярости сжал кулаки и с ненавистью уставился на Дзержинского. — Мы пока ещё в Кремле, а не на Лубянке! И здесь — моя власть. Моих людей здесь гораздо больше, чем ваших бандитов.

— Вы так считаете, Ваше Святейшество? В таком случае, быть может, Вам следует подойти к окну и пересчитать ещё раз?..

Орленок, орленок, взлети выше солнца

И степи с высот огляди.

Навеки умолкли веселые хлопцы

В живых я остался один.

Господи, как же страшно-то! Меня ведь убьют сейчас. Убьют! Меня!! Но я же не хочу!! Петя!!

Орленок, орленок, блесни опереньем,

Собою затми белый свет.

Не хочется думать о смерти, поверь мне,

В шестнадцать мальчишеских лет.

Петя, что-то же надо делать! Петя!!

Но Петя не слушает меня. Он перехватил управление телом и покорно идёт следом за нашим будущим убийцей. Петя тоже не видит выхода из сложившейся ситуации. По-моему, он считает то, что сейчас с нами сделают, своим наказанием, карой за попытку вмешаться. Он не пытается сопротивляться сам и не позволяет это делать мне. Петя молча идёт и поёт красивую и страшную песню:

Орленок, орленок, гремучей гранатой

От сопки врага отмело,

Меня называли орленком в отряде,

Враги называют орлом.

Конечно, кроме меня этой песни не слышит никто. Вот мы вышли на улицу. Да, Кремль захвачен Красной гвардией. Разоружённые солдаты лейб-конвоя кучкой стоят в сторонке под охраной красногвардейцев. Красиво они нас сделали. И ведь без единого выстрела! А, ну понятно, конечно. Предательство, кто бы сомневался. Сволочи. Двое офицеров лейб-конвоя уже поспешили надеть нарукавные повязки с надписями "Красная Гвардия". А как же присяга?

Орленок, орленок, мой верный товарищ,

Ты видишь, что я уцелел,

Лети на станицу, родимой расскажешь,

Как сына вели на расстрел.

А Петя, похоже, смирился. Чувствую его спокойствие и какую-то отрешённость. Как-то бороться за жизнь он не желает. Он считает, что в том, что Гражданская война уже практически началась, виноват он сам. Петя не смог ни остановить, ни отсрочить её. И мне кажется, что у нас она будет ещё более страшной и кровавой, чем в его мире. Причем, скорее всего война охватит не только Россию, но и Германию.

Орленок, орленок, товарищ крылатый,

Ковыльные степи в огне,

На помощь спешат комсомольцы — орлята

И жизнь возвратится ко мне.

Пришли. Вот и всё. Всё. Я же не хочу!! Они сделают это со мной прямо у стены Большого кремлёвского дворца. Публично. Вон, и репортёры тут. Кинокамера? Ещё и снимать будут? Хотя с другой стороны, понятно. Если казнь провести публично, да ещё и заснять её на плёнку, то это существенно снизит вероятность появления в будущем Лжеалексеев.

Орленок, орленок, идут эшелоны,

Победа борьбой решена

У власти орлиной орлят миллионы,

И нами гордится страна!

По просьбе Дзержинского я безропотно поворачиваюсь лицом к стене. Сейчас...

Какое-то шевеление сзади меня. Со стороны караулки отчаянный крик: "Стойте, стойте!!". Взволнованные голоса, шум.

И робкая надежда на Чудо.

А потом... нет всё-таки Петя вовсе не такой железный пионер, каким хотел казаться. Когда нам сказали, что казнь пока откладывается, он не выдержал, и уселся прямо на грязные камни мостовой. Нам подарили жизнь!! Телефонный звонок из Моссовета остановил расстрельную команду в самый последний момент.

После примерно десяти минут выяснений и уточняющих звонков, едва не убивший меня Дзержинский подошёл ко мне и как-то буднично сказал, что убивать меня не будут, так как это потеряло смысл. Сейчас живой я полезнее, чем мёртвый. Дело в том, что полчаса назад в Троице-Сергиевой Лавре пришёл в себя император Российской империи Николай II.

Папа! Папа очнулся!..

Дальнейшие планы

Не буду скрывать, эта книга мне не нравится. Пытаюсь дописать, но энтузиазма нет. С огромным трудом вырулил из ямы, куда сам же загнал сюжет безумным ходом с Вильгельмом. Дальше что? Предлагайте варианты. Действия Николая, когда он осознает, что тут наворотили в мире, пока его не было? Выиграна война, Вильгельм в плену, захвачен Константинополь, присоединена часть Пруссии и полная жопа внутри страны.

Пытаться дальше писать сюда или ну нафиг его? Там не так много осталось, вообще-то. Конституционная социалистическая монархия с резким уклоном в православие, отправление Николая на пенсию или в монастырь, трудоустройство Гитлера и компании, а в конце эпилог примерно в духе "как я ходила на парад". Смачные эпатажные детали пропущу, а то не интересно будет. Дописать такое? Надо?

В любом случае, тут осталось совсем мало. Четыре-пять глав и эпилог.

Сам же я хочу переписать "Студентку" в основном в плане увеличения объёма. Там, например, старшие классы школы и учёба в институте почти не затронуты. Помню, мне так не терпелось добраться до финала, что это место я откровенно скомкал. Есть желание вернуться и дописать. Если кто-нибудь опишет мне какие-то любопытные воспоминания из собственной жизни советского периода (можно на мыло писать), попробую воткнуть их в книгу. Пол и возраст участников событий значения не имеет, всё равно поменяю их так, как мне удобнее.

И пофигу, что книга готовится к печати. А я поменяю. В договоре с издательством нет пункта, по которому мне запрещено было бы переписывать книгу. Возьму, и перепишу.

Чего мы, не матросы, что ли?..