— Её подружка заболела, — объяснила Люся. — Как твои отреагировали на показ?
— Пошли, а то уже много времени, — сказал я, беря у Ольги портфель. — По пути поговорим. Разговоров было мало, только Таня прошлась по твоим каблукам.
— Мама тоже прошлась, даже мерила мои каблуки со своими. Мои оказались длиннее. Я успокоила её тем, что ты купил их только для выступлений.
— Ты покупаешь ей обувь? — удивился Сергей.
— Они скоро поженятся, — вмешалась Ольга, — а так больше денег останется для меня.
— Быстрее перебирай ногами, болтушка, — сказал я. — Уже и портфель взял, а идешь еле-еле. Скоро звонок, а мы ещё не прошли сквер. Поднажали все!
Мы вбежали в вестибюль, быстро переобулись и повесили в гардеробе верхнюю одежду.
— Чеши, — сказал я Ольге, вручая портфель. — Сейчас будет звонок.
Он прозвенел, когда мы поднимались по лестнице. Хорошо, что до кабинета физики было рукой подать. Когда мы вошли, на мгновение все замерли, а потом подняли такой шум, что его, наверное, было слышно даже в директорской.
— Хватит лупить! — сказал я Валерке, когда он от избытка чувств второй раз огрел меня по плечу. — И вообще, угомонитесь. Слышите? По-моему, это Лариса.
Мои слова дружно проигнорировали, поэтому, когда учительница физики открыла дверь, она увидела бардак. Её саму заметили не сразу.
— Быстро расселись по своим местам! — скомандовала Лариса Дмитриевна. — Я вас понимаю, но сейчас у нас урок. Обсуждать наших артистов будете на перемене.
Можно было посочувствовать учителям, которые вели сегодня уроки в нашем классе. Им постоянно приходилось одёргивать самых несдержанных и делать замечания всем остальным. На переменах, когда не меняли класс, нас обступали ребята и начинались бесконечные расспросы, а когда шли в другой кабинет, было ещё хуже: концерт смотрели почти все. А вот с директором я ошибся. Она нас так и не вызвала. Умная женщина, зря я катил на неё бочку.
— Часть твоей славы досталась и мне, — сказала за ужином Таня. — Все как с ума посходили. Как твой брат пишет песни? — передразнила она кого-то. — Пришлось показывать.
— Когда я закатывал глаза? — возмутился я. — Небось, и о Люсе спрашивали?
— А ты как думал? Ходите в обнимку, поёте такие песни и хотите, чтобы ни у кого не возникли вопросы?
— И что ты на них отвечаешь?
— Ничего не отвечаю, отсылаю к вам. Идите, говорю, и спрашивайте у них сами.
— К директору не вызывали? — спросила мама.
— Нет. В коридоре разминулись, но она ничего не сказала.
Этим же вечером мне позвонил Самохин.
— Здравствуй, — сказал Николай. — Хочу сообщить, что москвичи взяли себе записи вашего выступления, так что, может быть, их покажут и по центральному телевидению. Ты пишешь что-нибудь новое?
— Пока нет, — ответил я.
— Не хочешь написать новогоднюю песню? Выступили бы у нас на новогоднем концерте.
— Не уверен, что успею. Я думал, что такие концерты снимают заранее.
— Правильно думал, но в этом году припозднились, и кое-кто из исполнителей, на которых рассчитывали, не сможет приехать.
— И когда нужна песня?
— Комиссия будет утверждать план концерта в конце месяца. Успеешь?
— Очень мало времени, поэтому не могу ничего обещать. Если получится, позвоню.
— Здравствуй! — поздоровался Юркович. — Как слетал в Москву?
— Здравствуй, Илья, — сказал Машеров. — Хуже, чем хотелось, но лучше, чем могло быть. Средства выделили, но валюты дали процентов восемьдесят от того, что мы запросили. Остальное перенесли на конец следующего года. И большие сложности в приобретении оборудования. Семичастный сказал, что они постараются, но ничего не обещал. У комитета есть чистые счета, но трудно найти посредников, которым можно доверять. Там только такое оборудование, которое делается малыми сериями под заказ, и не заключают контрактов абы с кем. При наличии денег всё сделают, только может потребоваться много времени. А как дела у тебя?
— Заканчиваю с набором людей. В Киеве, в окружении Шелеста, есть подходящие кандидаты и кое-кто и в Москве, в аппарате Совмина. Ты не думал поговорить с Мазуровым? Его поддержка многое упростила бы.
— Слишком большой риск, — покачал головой Машеров. — У меня неплохие отношения с Кириллом, но не дружба. Пока будем действовать своими силами. Нет у нас необходимости в спешке. Деда готовят?
— Уже подготовили. Масей вымотал мне все нервы с этой учёбой! Как, говорю ему, будешь предсказывать переворот в Гане, если понятия не имеешь, что это за страна и где находится?
— И что он?
— Я же говорю, потрепал нервы, но выучил. Фундаменты под научный центр и общежитие уже готовы и завозятся стройматериалы. Для рабочих поставили теплушки, так что до сильных морозов будут работать. Оборудование строителям завезли, село электрифицируют, а дорогу вот-вот закончат. Въезды в село контролируются комитетом, а с периметром будем работать весной. Подвод газа им запланировали на следующую осень.
— Кто знает из научной группы?
— Только руководитель, остальные будут изучать наш феномен без дураков.
— До съезда четыре месяца, — сказал Машеров. — Вряд ли до землетрясения стоит ожидать гостей, но лучше быть готовыми раньше. Продолжайте заниматься Казинцом и всем объектом. Ликвидаторы готовы?
— Их подготовил в первую очередь. Эти парни отделены от остальной группы. Что бы ни случилось, их с нами не свяжут.
— Чистку нужно растянуть на как можно больший срок, и сделать её максимально незаметной. Партийное руководство среднего звена никто не охраняет, и этим нужно воспользоваться. Главное — не вызвать подозрений.
— Там настоящие профессионалы, — заверил Юркович. — Отбирали только лучших. По большинству можно не спешить, срочных только пять человек.
— А как наш молодой человек?
— Поёт песни и пишет книги. Скоро придёт с просьбой, чтобы его женили.
— Не удержался, значит, — улыбнулся Машеров. — А что с женитьбой?
— У него с этой девчонкой любовь с поцелуями и объятиями. До конца они, по-моему, не дошли, но это только вопрос времени. В остальном у него всё нормально. В деньгах из-за писательства не нуждается, от наших отказался. Недавно за драку побывал в милиции.
— Что за драка? — заинтересовался Машеров.
— Отверг первую красавицу класса, а она нажаловалась брату. Тот встретил Геннадия по дороге из школы и решил в воспитательных целях повозить носом по асфальту. Ему уже восемнадцать, столько же и двум приятелям, которых он захватил для компании. Наш кадр шёл не один, а со своей девчонкой и другом — сыном следователя УГРО. В результате баталии главного зачинщика отвезли в больницу, а четверо остальных с мелкими телесными повреждениями доставлены в ближайшее отделение милиции. Там быстро разобрались и отвезли нашу компанию домой. В общем-то, ерунда, поэтому мы ни во что не вмешивались. А пять дней назад он отблагодарил всю милицию. Спел со своей подругой на нашем концерте несколько песен. Народ отбил руки, аплодируя, а моя жена даже прослезилась.
— Это не ерунда, — нахмурился Машеров. — Хорошо, что он может за себя постоять, но никто не застрахован от случайностей. А если он в следующий раз нарвётся на кого посерьёзней? Выяснения отношений на кулаках нужно запретить. Выдайте ему что-нибудь вроде "Коровина" и при необходимости проведите обучение.
— Сделаем, — сказал Юркович. — Только "Коровин" для мальчишки тяжеловат и не получится скрытое ношение. Дадим карманный "Браунинг", у нас они остались чёрт-те с каких времён.
Глава 18
— Да знаю я, как из него стрелять! — сказал я Семёну. — Не служил, но перед получением звания на сборах достаточно подморозил задницу. Да и потом были сборы. Стрелял и из Калашникова, и из пистолета Макарова. Без инструкции ваш браунинг быстро не разберу, но отстреляться смогу.
— Держи, грамотей, — отдал мне пистолет Семён. — Посмотрим, попадешь ли ты в мишень.
— За это не беспокойся, — заверил я, изготавливая оружие к стрельбе. — Пока не село зрение, стрелял неплохо.
Я навёл пистолет на мишень и выстрелил шесть раз подряд. Хлопки были негромкие, а отдача почти не чувствовалась. Даже для меня пистолет был небольшой, хоть по весу не пушинка.
— Две девятки, две восьмёрки, семерка и шестерка, — подвёл итог Семён, посмотрев в оптику. — Однако!
— Из него трудно стрелять лучше, — сказал я, возвращая пистолет. — Это, скорее, психическое оружие.
— А тебе для того и дают, чтобы мог припугнуть, — сказал он. — Стрелять на поражение только в случае угрозы жизни. Сейчас покажу сборку-разборку и как за ним ухаживать. Потом получишь пистолет и боеприпасы и распишешься в куче бумажек. Учти, что ствол у тебя нелегально. Бумага на него будет, но это для тех, кто не знает, что у тебя не может быть таких бумаг. Поэтому постарайся им не светить. Если попадёшься кому не надо, мы тебя отмажем, но кое у кого могут быть неприятности. В школу не носи, в остальное время пусть будет при тебе. И постарайся не выяснять отношения кулаками. Если будут наезжать, звони нам. Понял?
Шёл третий день новогодних каникул, мы собирались на каток, а тут этот вызов и куча подписок.
Во второй половине ноября произошли два события. Первое можно было назвать приятным. Нас приняли в комсомол и я избавился от галстука. Вот второе огорчило, потому что нам отказали в выступлении. Виноват был я. Надо было подготовить для Люси что-нибудь вроде "Снежинки" из "Чародеев", а я взял "Годы бешено несутся".
— Изумительная песня, — сказал после прослушивания председатель комиссии, — и спели вы замечательно, но я не выпущу вас с ней на сцену. Жаль, что уже поздно, а то можно было бы дать её в работу взрослым исполнителям. Она вам не по возрасту, люди будут смеяться.
С последним утверждением я не согласился, но спорить было бесполезно, поэтому мы попрощались и ушли.
— Не расстраивайся, — подбодрил я Люсю. — Мы её ещё споём. Надо будет разучить несколько новых песен, чтобы спеть при случае.
Двадцать девятого на классном часе проставили оценки, и мы на одиннадцать дней стали свободными людьми. А теперь на мою свободу покушались из-за куска металла, от ношения которого я не видел большой пользы. Но я понимал Машерова: мало ли на кого может нарваться подросток в большом городе, а так хоть какая-то гарантия.
Каникулы пролетели как один день. Мы почти ежедневно ездили на каток, дважды вместе с Ирой. Погода стояла замечательная: лёгкий мороз при почти полном отсутствии ветра и через день-два шёл снег, присыпавший грязь большого города. Мы каждый вечер гуляли, и мне приходилось таскать в кармане куртки пистолет.
Мама увидела его, когда я, придя домой после получения оружия, бросил кобуру на кровать и стал доставать из кармана пачки патронов. Она страшно перепугалась, мигом забыв о моём настоящем возрасте.
— Успокойся, — сказал я. — Мне не нужна эта железка, но придётся носить. Вот на него документы, так что всё законно.
— Они сошли с ума! — заявила она. — Давать ребёнку боевое оружие!
— Это не боевое оружие, а карманный пистолет для самообороны. Из него даже застрелиться не так легко, а у меня есть офицерское звание, да и здесь прошёл инструктаж. И не нужно шуметь, Тане не обязательно об этом знать.
Пришедший с работы отец отнёсся к новости спокойно, посмотрел пистолет и вернул его мне, справившись, стрелял я из него или нет.
— Конечно, — ответил я. — Кто бы мне его дал без тренировки? Из шести выстрелов выбил сорок восемь очков. Но ствол несерьёзный, из него стрелять только в упор.
— Всё нормально, Галя, — успокоил он маму. — Раз выдали, значит, так нужно.
Во вторник, одиннадцатого, я пошёл в школу как на каторгу.
— Закончилась наша свобода! — сказал Сергей, у которого было такое же настроение.
— Мне с вами поплакать? — рассердилась Люся. — Сколько осталось учиться? Капельку зимы и весна. И нам с вами уже по пятнадцать лет!
Первый день занятий прошёл неожиданно быстро. Секции сегодня не было, поэтому я с Люсей пошёл домой, а Сергей побежал в гастроном за продуктами.
— Через несколько дней мир будет на грани ядерной войны, — сказал я подруге. — Семнадцатого американский Б52 столкнётся в воздухе с заправщиком, и на Испанию рухнут четыре термоядерные бомбы. Две из них разрушатся и не взорвутся только чудом. Детонаторы сработают только частично. А каждая бомба по полторы мегатонны.
— А почему война? — вздрогнула она. — Мы-то тут при чём?
— А кто стал бы разбираться, если бы произошёл взрыв? — пожал я плечами. — Сработала бы система оповещения, и всё. У американцев ещё будут такие происшествия с атомным оружием.
— А у нас?
— Может, были и у нас. Не принято у нас писать о неудачах и катастрофах. Самолёты не падали и не тонули корабли. Кое о чём узнали после развала Союза, но я не читал о таких катастрофах. Смотри, снег выпал только вчера, и уже видна грязь. А в городке лежит по две недели белый-белый.
— Ты бы ещё сравнил город с лесом, — сказала Люся. — Что-то получили, что-то потеряли. Здесь всё равно интересней жить.
— Илья, ты определился? — спросил Машеров.
— Я за его ликвидацию, — жёстко сказал Юркович. — И лучше это сделать сейчас, пока он в Молдавии. Когда переедет в Москву, всё сразу усложнится.
— Когда Брежнев перетянет его в Москву?
— Мы спрашивали, но Геннадий не знает. Сказал, что министром он станет в сентябре этого года, так что времени осталось не так уж много.
— Щелокова будем убирать, я спрашивал о другом. В том, чтобы у власти остался Тикунов, заинтересованы многие. Прекрасного министра и профессионала фактически уничтожат, чтобы освободить место дружку Брежнева. Это одна из пяти ключевых фигур, если не считать военных. Может, подождём съезда, а потом подбросим материалы Семичастному? Его ведь тоже должны убрать из Комитета через год с небольшим. Если не вычистить сейчас все фигуры по списку и дать Брежневу укрепиться, через несколько лет повсюду будут его люди. Семичастному не поможет и ликвидация Андропова.
— Вы знаете моё мнение. Я за то, чтобы действовать своими силами и никому не давать информацию по кадрам. Зарубежной и научно-технической можно делиться сколько угодно, всё остальное только наше. Сейчас у Брежнева нет большинства в Политбюро, на этом и нужно играть, если вы не хотите убрать главную фигуру.
— Слишком многих придётся убирать, — возразил Машеров. — Мы с тобой не боги, как бы нас самих не убрали. Пока ясен расклад и то, к чему всё идёт, а убери центральную фигуру — и всё изменится. Ты уверен в том, что вместо него выберут достойного человека и не станет ещё хуже? С Брежневым ясно, на чём играть. Уберём его дружков и подставим в нужный момент плечо, чтобы он не бросился за поддержкой к генералам. Весь список — это его друзья, которых не так уж и много, тем более таких, кого можно протолкнуть наверх. Абы кого на такие посты не поставишь. Придётся искать поддержку в Москве, не раскрывая при этом наших планов. А людей в Молдавию посылай. И надо искать подходы к Павлову. Материалы по его охране я отдал Васильеву, потом посмотришь. Что у нас по объекту?
