Второй Рассвет

Присмотревшись, она заметила среди бесчисленных звезд одну движущуюся — возвращавшуюся на гибель "Тэру". Людям повезло больше, чем всем иным обитателям Энго — по крайней мере, они останутся в живых. Правда, в Энго им тоже жилось неплохо. Файа расселяли их в огромных заповедниках, иногда занимавших целые материки. Конечно, некоторую их часть — до десяти миллионов в год — отправляли на сати, но непосредственно в их жизнь не вмешивались. Ничего подобного Игре Эрайа здесь не было, а на сати попадали не лучшие, как там, а худшие. Такой отбор пошел людям на пользу — хотя их культура оказалась не столь высока, как у их свободных собратьев, но жили они лучше и были красивее.

Правда, любопытные файа неутомимо экспериментировали с их социальным устройством. Иногда они даже отделяли детей от родителей, и помещали их в изолированные, но хорошо обеспеченные условия, начиная всё развитие общества с нуля — наверное, они хотели выявить их врожденные социальные установки. Впрочем, сейчас всё это не имело никакого значения...

Всех людей за несколько дней поглотили матрично-копировальные машины. Их сознания оказались заключены в субкристаллические прямоугольники, а тела поглотила плазмопроводная сеть Энго. Очень скоро они воскреснут вновь — на четырех новых планетах, снабженные всем необходимым, вплоть до весмов и восстановителей тел, навеки предоставленные отныне сами себе. Когда матричные машины восстановят их тела, люди станут свободны — но станут ли они счастливее?..

........................................................................................................

Хьютай задумалась. Она знала, что всё это не имело никакого значения, пусть даже четыре новорожденные цивилизации будут вечно помнить о своих затерянных собратьях и об общей родине — уже несуществующей, и именно поэтому обретшей райские черты...

Тем временем, по экранам уже неслись бесчисленные города Энго — от бесформенно-примитивных, до футуристических. В Энго не существовало демографических ограничений, и её население росло в геометрической прогрессии. Правда, всего через немногие сотни лет возможности Энго окажутся исчерпаны, но к тому времени в распоряжении файа окажется вся Вселенная... так они полагали. Пока же лишь ничтожная часть населения не-планеты отправлялась в иные миры. Остальные же не имели для этого ни возможности, ни даже желания.

Хьютай остановила мелькание, заметив знакомое название "Золотых садов". Это и впрямь были роскошные сады, украшенные настоящими дворцами. Она прищурилась, различив между деревьев и на берегах прудов полу— или вовсе обнаженные фигурки. Если товийские "Золотые сады" были названы так лишь в издевку, то эти полностью соответствовали своему названию. Эти своеобразные храмы красоты, некогда впервые созданные золотыми айа, воплощали древние мечтания о рае. Такие были и в Фамайа, и её предки происходили из них...

Неизвестно, сознавали ли современные файа своё генетическое вырождение, но в этих "Золотых садах" собирались и разводились самые красивые из них. Конечно, было забавно и бессмысленно прибегать к скрещиванию и отбору, владея сверхсовершенной генной инженерией. Тем не менее, за тысячи лет и это вполне давало результат...

Но всё, в конечном счете, оказалось тщетным. Можно вывести расу красавцев и красавиц, но нельзя вывести расу мудрецов и героев. Всё, даже бессмертные расы, неизбежно стареет. И какие бы усилия не предпринимались, чтобы обмануть время, оно неизменно брало своё.

...........................................................................................

Хьютай недовольно мотнула головой, вернувшись к реальности. Сейчас она мчалась в огромном, прорезавшем десятки палуб Энго цилиндре, залитом призрачным синеватым светом, струившимся сверху, словно из бездны. Внизу водоворотом кружились облака. Она знала, что видит один из бесчисленных полигонов файа. Здесь, в несжимаемой кислородно-гелиевой среде, жило нечто вроде воздушного планктона — одна из бессчетных форм открытой файа жизни — и люди. Вернее, недавно жили...

Она хотела бы задержаться здесь, чтобы выяснить — как, но теперь было уже поздно. Они проскочили сквозь необъятную цилиндрическую стену и устремились дальше...

Постепенно, когда она, час за часом, смотрела на бесконечное разнообразие Энго, её мысли начали вести самостоятельную жизнь. Она думала о всех увиденных ей файа. Они жили в открытом им бесконечном мире, но их собственная многочисленность, их внутреннее ничтожество превращали его в тюрьму. Большей частью они лишь пассивно поглощали поставляемую им информацию, не желая заниматься ничем. Они никогда не совершали ничего преступного, но только потому, что не совершали и добра. Межзвездные полеты, новые колонии, Игра, даже сати — всё это было для них лишь отвлеченными, не существующими в их жизни понятиями. Они не стремились ни к чему особенному. Они просто жили — как, впрочем, поступало и абсолютное большинство иных разумных существ...

.............................................................................................

Устав от попыток объять необъятное, Хьютай перешла ко второй из не-планет Сети — Тийат. Она тоже была огромна, хотя и не так велика, похожая на исполинского металлического ежа с раскаленными добела концами игловидных острых петель, между которыми затаился мрак. Построенная давно исчезнувшей сверхрасой Тийат, она была давно мертва и заброшена к тому моменту, когда корабли Сети наткнулись на неё. Тем не менее, файа удалось восстановить интеллектронные системы Тийат. Как это обычно бывает, они очень быстро вышли за пределы понимания своих создателей. Правда, файа не были уверены, что в Тийат не осталось разумов её оставшихся в забвении строителей...

Вначале не-планета служила Сети лишь как вычислительный центр и интеллектронный полигон, но позднее была приспособлена файа для своих душ. Каждый год они посылали туда пятьсот миллиардов матриц, в целом не зная, что их там ожидает. Конечно, они могли общаться с коллективным интеллектом Тийат, но разве можно быть уверенным в том, что все сообщенные им сведения — правда?..

Тийат стала богом расы файа, слишком непонятным, чтобы оказывать на них какое-либо заметное влияние. Те из них, кто пытались понять её, были подобны муравьям, ползающим по экрану компьютера. "Укавэйра", чья разумная сущность была подобна сущности Тийат, долго общалась с ней, — и, наконец, заключила, что она целиком погрузилась в свой виртуальный мир. Ничего больше живой мозг здесь понять не мог. Но файа Сети тоже это знали. По крайней мере, не надеясь на Сверх-Эвергет Тийат, они окружили её полусотней Защитников — здесь они собрали все, которые только удалось найти и восстановить...

Собираясь перейти к последней, третьей не-планете Сети, Хьютай ощутила неожиданное волнение и растерянность. Конечно, она узнала об этом ещё двадцать дней назад, но до сих пор не смогла принять...

Файау. Девять Миров Файау, некогда бывших столицей Союза Файау. Конечно, не было ничего удивительного в том, что уходя Файау не уничтожила их. Но вот узнать, что три тысячи лет назад в мир, в котором она провела два самых счастливых года своей жизни, пришла окалина...

Но Девять Миров оказались совсем не такими, как ей вначале представилось. Из всех открытых файа миров, они были заселены первыми, ещё до того, как была открыта Линза и миры Эрайа, и уже изначально отличались от остальных миров Сети. Ей, безусловно, повезло заселить столицу уже исчезнувшего Союза Файау. Сеть собиралась заселить и остальные его миры, но золотые айа опередили их. Все не-планеты Союза, начиная с великой Церры, были оставлены им. Обычные же планеты, некогда заселенные, а потом оставленные Файау, Сеть, непонятно почему, не привлекали...

Как бы то ни было, первоначально Девятка уже отличалась от остальных миров Сети. Одно время она была очень похожа на них, пока не стала прибежищем тех, кого не устраивала жестокая идеология окалины. Там жило множество файа и людей, но никогда не совершалось сати, хотя были касты. Несколько лет назад Девять Миров окончательно порвали с Сетью... но не перестали поддерживать с ней связь.

В сущности, если Эрайа и подобные ей миры стали заповедниками для убийц, то Девятка стала заповедником для идеалистов, или, точнее, для последователей идей Союза. Таких набралось около трехсот миллиардов — впрочем, население Девятки во времена Файау было не меньше. И в нынешнем люди составляли не меньше пятой части. Файа Девятки так и не удалось создать содружество обеих рас, но, по крайней мере, они уживались без стычек...

Несмотря на бурный рост населения, Девятка не основывала своих колоний. Своих кораблей у неё было очень мало, зато у неё были два колоссальных, размером с планету, Сверх-Эвергета — колоссальная сила в этой Вселенной. Но Девятка не пользовалась ей, чтобы помешать окалине. Она лишь наблюдала... не зная, что тем самым обрекает себя на смерть.

Решение "Укавэйры" было простым — никто из перешедших грань добра не мог спастись. Расе файа надлежало исчезнуть — всей, до последнего мира и корабля. Конечно, можно было сохранить Девятку. Но и она избавлялась от своей окалины, высылая её на Эрайа и прочие миры Игры. Через тысячу лет все ужасы Игры вернутся, словно не происходило ничего...

Хьютай знала, что значит термин "окончание истории", и знала, что даже гибель меньшего, по сравнению с файа, числа людей не остановит машину. Но всё же... почему они так легко присоединились к Сети, узнав о возвращении "Укавэйры"? Только ли стремясь воссоединиться со своими соплеменниками? Или надеясь использовать её знания в каких-то своих целях?..

Хьютай встряхнула волосами. Она знала, что все эти рассуждения бессмысленны — время истекало, до момента удара оставались немногие минуты. Она молча смотрела на экран, где ещё висели девять соединенных кольцом планет — четыре серо-цилиндрических, сине-золотая, две многоугольно-плоских, сетчатый шестигранник Верфей и единственный настоящий мир, — тот мир, на котором она впервые открыла глаза, оказавшись в будущем. На этом обреченном мире был её единственный дом.

Всякий раз, глядя на Девятку, Хьютай с трудом подавляла желание вернуться туда. Что ж, Девятка, её жизнь, ничуть не изменилась за десять тысяч лет... но только внешне. К тамошним файа ей дороги не было, пусть даже они больше соответствуют её идеалу. Но есть ещё золотые айа... а её путь вел в пустоту.

...........................................................................................

Поняв, что продолжения не будет, Анмай погасил изображение. Она мрачно смотрела на него. Похоже, что прямо сейчас...

— Всё готово, — подтвердила "Укавэйра".

Хотя она и ожидала этого, но вздрогнула. Она просто не верила, что этот миг придет. Анмай всё ещё смотрел на бесконечные доки, которые заполняли стоящиеся корабли файа. Вернее, должны были заполнить. Файа Сети с оптимизмом смотрели в будущее, ещё не зная, что их история уже окончена...

— Я не понимаю одного, — вдруг сказал он. — Почему развитие Сети в общих чертах повторяет развитие Союза? Почему нет ничего нового... принципиально нового? Неужели даже сверхрасы вырождаются и вымирают, словно обычные биологические виды? Неужели ушедшие забрали всех, способных к развитию?

— Развитие сверхрас намного более сложно, чем вы сможете себе представить, — ответила машина. — Но в общих чертах — да. Возможно, через длительный срок Сеть станет совершенно новой цивилизацией... но лишь через очень длительный. Мы не можем ей этого позволить — потери для разнообразия Вселенной, не говоря уже о жертвах сати, будут слишком велики, — и без малейшей задержки добавила: — Удар будет нанесен через минуту. Если хотите, можете не смотреть.

............................................................................................

На экране появился Сверх-Эвергет Энго — сверкающий тысячегранный диск на дне сияющей шахты. Из неё в бездонный зев машины падала огненная колонна питающей плазмы — она бешено вихрилась, падая, но всё же, оставалась неподвижной.

Хьютай охватило необычайно противное чувство ожидания смерти — ещё не состоявшейся, но уже неотвратимой, смерти, всецело лежащей на её совести — проще говоря, её душил стыд. Смотреть на Энго, зная, что сейчас там погибнут бесчисленные невинные, было невыносимо. Ей до боли хотелось сделать что-нибудь, но она только сжала руки.

Она перенесла многое, но не знала, что хуже всего будет ожидать смерти тех, кого она обрекла на смерть. Чтобы не думать об этом, почти бессознательно присоединяясь к победившей стороне, она стала сама себе излагать основы того, что должно было вот-вот уничтожить её соплеменников — "эффекта изменения".

"Эффект изменения" — неизбежное следствие единства сил природы. Поскольку четыре взаимодействия — сильное, слабое, электромагнитное и гравитационное — суть лишь проявления единой суперсилы, только на различных энергетических уровнях, то все элементарные частицы — тоже кванты соответствующих полей — едины, ибо едина породившая их суперсила. Проще говоря, если разогнать частицы до энергии слияния всех взаимодействий, то можно изменить и их сущность, их спин...

Она сознавала, что даже на этой стадии теория дьявольски сложна. Изотропический спин определяет основные свойства частиц. Он может принимать значения от 0 до 2 с шагами 1/2. Так всё вещество, точнее, составляющие его частицы — кварки и лептоны — обладают спином 1/2 и некоторым "объемом", не позволяющим им находиться в одном месте. Кванты всех взаимодействий, кроме гравитации, обладают спином 1. Гравитон имеет спин 2, и в некотором роде является квантом пространства и времени. Спином 3/2 обладают аксионы — тяжелые слабовзаимодействующие частицы, типа гравитино. А спином 0 обладают лептокварки — частицы, определяющие свойства всех остальных частиц и даже количество их разновидностей. Частиц со спином 2 — одна, частиц со спином 3/2 — 8, и так далее.

Из самого факта существования суперсилы следовало, что возможно создать машину для изменения изотропического спина — для этого требовалось только создать ускоритель, развивающий предельную энергию — 10^19 ГЭв, соответствующую слиянию всех взаимодействий в единую суперсилу. Это очень сложно сделать, но если это удается, то становится возможным всё.

Конечно, такой ускоритель не мог быть классическим. В установках Эвергет их роль играли "голые сингулярности", созданные при коллапсе Q-шаров — экзотических солитонов "темной материи". "Скормив" такой сингулярности некий объем вещества, можно было превратить его в излучение, в энергию, или в гравитацию — именно на этом основывался принцип работы сидераторов. Можно было превратить материю в аксионы, которые проходят сквозь вещество, как тень. А можно было вовсе лишить материю спина, превратив её в лептокварки. Именно они изменяли силу взаимодействий, массу элементарных частиц. Без них любые изменения элементарных частиц были невозможны.

Так, чтобы превратить материю в излучение, требовалось присутствие лептокварков Х_. Они превращали кварки в позитроны, после чего происходила обычная аннигиляция. Причем, сам процесс перехода кварк-позитрон протекал в виде многоступенчатого ядерного распада.