Второй Рассвет

Хьютай давно мечтала увидеть такое противоборство физик, лежавшее в основе Космогонической Игры. Но единственным непосредственным его признаком был внезапный рост фонового гамма-излучения, порождаемого вакуумом. Тем не менее, все эти незримые изменения — изменения защитников и нападавших — складывались, образуя нечто новое: физику Последней Формы. Мощность, с которой она генерировалась, была огромна — тридцать Защитников, каждый из которых ежесекундно превращал в энергию триллионы тонн вещества, два Сверх-Эвергета Девятки, каждый из которых превосходил по силе всех нападавших — их общий выброс энергии был уже сопоставим с мощью машин Космогонической Игры. И они это заметили.

.............................................................................................

Издревле восемь построенных Первыми машин Космогонической Игры противодействовали любым попыткам изменить физику доверенной им части Вселенной — изменить и извне, и изнутри. Постепенно эти попытки становились всё более настойчивыми, некоторые даже оказывались успешными — и порождали сверхрасы. Впрочем, это было предусмотрено. Но Последняя Форма не была предусмотрена никем. Сейчас уже никто не знал, кто именно открыл ей путь в нашу часть Вселенной. Она появилась здесь всего несколько тысяч лет назад — но уже стала главной угрозой. Никто не знал её цели, но она требовала полного изменения физики этой Вселенной. А созданные защищать её делали это без всякой жалости — если у них появлялась возможность уничтожить одну из колоний Последней Формы, она немедленно уничтожалась.

Краткий всплеск чуждой физики прошел бы незамеченным, но относительно длительный выброс был ощутим даже на самых крайних пределах местной зоны Игры. Девять Миров попытались перевести свою физику в нейтральное состояние — но было уже слишком поздно. Машины Игры нанесли контрудар, и Девятка слишком поздно поняла, что сражается не с машинами своих предков, а с Первыми.

........................................................................................................

Подробности этой битвы нельзя было видеть — Защитники "Укавэйры" были уничтожены в первые же её секунды. Теперь лишь гиперсканеры, засекавшие ничтожно малые колебания постоянных, могли следить за ней.

Девятка с самого начала поняла, что нападение должно спровоцировать атаку Первых, но ничего не смогла сделать — игнорируй она эту атаку, её бы просто уничтожили. Когда нападавшие испарились, Девять Миров попытались вернуть свою физику в норму, но атака не прекращалась — способности Последней Формы к мимикрии были известны всем. Все во Вселенной, кто имел гиперсканеры, сейчас следили за этой титанической битвой — все, включая, вне всяких сомнений, и золотых айа.

........................................................................................................

Какое-то время Девятка ещё сопротивлялась Первым. В войне физик победу дает не приложение сколь угодно большой энергии, а её концентрация, её плотность на цели. А она падает прямо пропорционально квадрату расстояния. Хотя в распоряжении машин Игры была почти неограниченная энергия, поставляемая осциллирующими со скоростью света порталами Ворот Соизмеримости, пожирающих саму Стену Света, она размазывалась на световые годы, большей частью пропадая напрасно. То же, что всё же попадало в цель, без труда отражалось сверхмощными щитами вероятности, которые просто не давали менявшим физику лептокваркам Первых выходить из не-пространства.

В противоборстве с Девяткой участвовала всего одна из машин Игры, самая близкая. Но машина Игры могла производить изменения физики четвертого порядка, а оба Сверх-Эвергета Девятки — только третьего. Она перешла на эти изменения — точнее, изменения метрики, небольшие, но, тем не менее, разрушительные. Такой удар Девятка не могла отразить. Через миг её просто не стало.

.............................................................................................

Сложные цветовые переливы, отражавшие множественные изменения физики, медленно расплылись и исчезли, растворились в черноте — именно ей обозначалось исходное, нейтральное состояние. Потом в черноте засияли звезды. История файа в этом мироздании закончилась.

..............................................................................................

Экраны "Укавэйры" вновь переключились на внешний вид. На них ещё полыхал адский костер Энго, струились потоки релятивистской плазмы. Но это были уже чисто физические явления.

Хьютай попыталась разобраться в своих чувствах. Больше всего её напугало то, что на самом деле она не чувствовала ничего — совершенно ничего.

.........................................................................................................

— И это всё? — наконец спросил Анмай. — Что нам делать дальше?

— Ничего, — ответила "Укавэйра". — Сейчас вы единственные файа во всем мироздании. Все наши чувства... наша интуиция... наше видение... говорят, что других просто нет.

— Неужели десяти минут оказалось достаточно...

— 38 секунд. Всё остальное время вы воспринимали информацию об этих секундах.

Анмай смолк.

— А золотые айа? — спросила Хьютай. — Они нападут на нас?

— Нет. Вы должны были заметить, что мы не воспользовались нашим оружием. Всё сделали Защитники и крейсеры. Гиперсканеры и корабли золотых айа найдут только признаки нападения Последней Формы, заранее подготовленные. И вообще, вряд ли случившееся их заинтересует.

Хьютай вздохнула. Она представляла, как здесь появятся невообразимые корабли золотых айа, остановят "Укавэйру", и ничего не произойдет. И действительно, ничего не произошло... Она уничтожила свою расу, чтобы оказаться в новом мироздании... чужом и незнакомом. Но теперь надлежало идти дальше.

..............................................................................................

— Если мы хотим начать исполнение нашего первоначального плана, мы должны сами отправиться к золотым айа, верно? — наконец спросил Анмай. — Никто во всей Вселенной больше не сможет нам помочь.

— И они наверняка узнают — от вас же — что мы сейчас сделали с Сетью? — насмешливо спросила "Укавэйра".

Хьютай невольно поёжилась. Вряд ли золотые айа одобрят то, что она сделала. Но выбора у неё, как и всегда, не было — да и у самой "Укавэйры" тоже.

— Да. Но у нас всё равно нет выбора — других столь развитых рас в этой зоне Игры не существует. Без их помощи нас ждут тысячи, миллионы, миллиарды лет усилий, возможно, бесплодных. Мы отправимся к ним прямо сейчас, точнее, когда окончится заправка, — бесстрастно подтвердила машина. — Ждать незачем. Мы тоже не хотим вечно скитаться в пустоте. Или вы, быть может, хотите основать свой мир? Если хотите, я дам вам "Товию" и множество матриц...

— Нет. Это обнулит всё, что мы только что сделали. Мы должны отправиться к золотым айа, чтобы принять свою судьбу — так или иначе. Я не знаю, как они с нами поступят... но я не хочу думать об этом. Я не знаю, как они оценят... это.

— Мы не знаем тоже. Куда вы хотите отправиться?

Хьютай растерялась. Она так и не смогла ничего сказать.

— В таком случае, мы отправимся к Р`Лайх, — сказала "Укавэйра". — Это крупнейшая из не-планет золотых айа, бывшая родина Первых.

— Это может быть опасно, — невольно заметил Анмай.

— Из всех решений следует выбирать открывающее больше возможностей. Или вы не согласны?

— Согласен. А впрочем, какое это имеет значение? И моё любопытство тоже советует лететь к Р`Лайх — мне кажется, что это действительно наиболее интересный объект в нашей части Вселенной. Я просто... боюсь боли нашего прыжка. До Р`Лайх восемь миллиардов световых лет. Я не представляю, что станет со мной при прыжке на такую невообразимую дистанцию, — Анмай невольно передернулся.

— Это естественно, — ответила машина. — Любое живое существо, даже мы, способно ощущать боль и боится её.

На этом "Укавэйра" отключилась.

..............................................................................................

Какое-то время они ещё молча смотрели на экран.

— Часов через пять мы отправимся в наш седьмой прыжок в неизвестность, — наконец сказала Хьютай. — Странно, что мы привыкли не бояться неизвестности... привыкли не бояться того... что мы делаем. А ведь история не предопределена заранее. Неужели всё могло быть иначе и не окончилась бы история нашего народа, не погибли бы Девять Миров?

— Я не знаю... — со вздохом ответил Анмай.

Хьютай задумалась.

— Знаешь... Уже давно мне не дает покоя одна мысль... В Линзе, когда я отправилась в "Уйте" к её центру, в самом начале полета, ещё в столице, мне встретились... я увидела с воздуха ту группу ару, что пытали меня — и промолчала. Не связалась с Нэйсом — хотя могла бы! Недавно, от нечего делать, я подсчитала вероятность этой встречи — где-то один к десяти миллионам. Мне был дан шанс изменить судьбу... а я повела себя так, словно вообще их не увидела. И до сих пор не знаю — почему? Ведь я не из тех, кто прощает причиненную мне боль! Наверно, тогда я уже причинила ару столько зла, что и не хотела большего... а может быть, уже желала поражения файа... Нэйса... боясь в этом признаться даже себе самой. Наверно, так.

— Ты уже рассказывала мне об этом, — напомнил ей Анмай. — Если ты предупредила бы Нэйса, всех ару в столице перебили бы, а заговор в самом начале был бы раскрыт и провалился. Организация и Нэйс остались бы править, но что потом?..

Хьютай задумалась.

— Боюсь, на это моих мозгов не хватит. "Укавэйра"!..

— Я действительно гораздо лучше вас знаю Линзу... моя часть сотворила её и правила ей, я также имела случай близко познакомиться с Айэтом, — начала машина. — Если вы позволите воспользоваться всеми относящимися к делу данными из вашей памяти, из матрицы, я смогу построить вариант альтернативной истории с вероятностью, близкой к абсолютной. Строить?

— Да.

Несколько секунд царило молчание. Хьютай попыталась представить, сколько факторов машина использует для того, что обычно называют фантазией. Это давало хорошее представление о разнице их возможностей...

— Если бы Организация осталась править, — продолжила "Укавэйра", — файа в течение нескольких сотен лет завладели бы всей этой Плоскостью и уничтожили на ней всех ару. В дальнейшем они бы проникли в центр Линзы и заняли бы в ней господствующее положение. Все остальные её народы были бы полностью ассимилированы и практически перестали бы существовать, как самостоятельные культуры. Теория вероятностной истории показывает, что без поддержки управляющей сути скорость их экспансии была бы гораздо ниже, и вероятность столкновения с Айэтом равнялась бы нулю. Поскольку он принадлежит к их народу, то в конфликтных ситуациях всегда предпочитал бы его. Без ару вооруженные столкновения с другими расами Линзы не происходили бы, и цели файа были бы достигнуты мирным путем. Через три тысячи лет после нашего отлета файа начали бы проникать за пределы Линзы и строить свою межзвездную общность. Они установили бы контакт с Файау, и ещё через две тысячи лет основная их часть ушла бы с ними. Но оставшихся оказалось бы достаточно, чтобы заложить основы новой цивилизации. Сеть Файа так и не возникла бы или была бы поглощена ей, и Четвертая Культура под водительством Айэта развивалась бы более гармонично и эффективно. Потом... о последствиях неограниченной экспансии разума мы уже говорили. Но в этом случае мы не имели бы никаких причин для нападения на них, потому что не было бы сознательного причинения зла.

— Значит, я совершила ошибку? — резко спросила Хьютай. — Мне надо было донести?

— В рамках данного построения — да. Это позволило бы избежать неисчислимых жертв и продолжить историю вашего народа здесь навечно. На самом деле — нет, поскольку мы не знаем, благом или злом обернулось бы продолжение истории файа в будущем, по крайней мере, в этических критериях Мэйат. Очень многое здесь зависит от золотых айа — они действительно содержат в своей всю культуру современных файа, а представить себе их будущее мы не можем. Но если хотите, можете считать себя виновной.

............................................................................................

Когда "Укавэйра" вновь прервала связь, Хьютай зевнула. Ей уже ничего не хотелось, голова стала тяжелой, мышцы ныли. Она только сейчас осознала, что бессознательно сжимала руки всё это время — с момента первого взрыва на Энго. Теперь она расслабилась, но её тут же стало тянуть в сон.

У неё едва хватило сил стащить одежду. Она растянулась на невидимой постели, едва чувствуя прижавшегося к ней парня. И уснула.

.............................................................................................

Через пять часов в каюте зазвучал резкий сигнал. Хьютай быстро вскочила, испуганно озираясь. На какой-то миг ей показалось, что никакой войны не было, и что окончание истории файа ей лишь приснилось. Она с трудом заставила себя поверить в то, что это правда. Четыре часа назад, проснувшись от кошмара — неотличимого от реальности — она яростно набросилась на Анмая, ища забвения в страсти. Он не менее яростно ответил ей. Теперь страсти в ней не осталось и следа, но и сил тоже. Её словно обстоятельно избили палкой, — всё тело ныло, а кое-какие его части болели гораздо сильнее...

Анмай, более выносливый, буквально потащил её в душ. Ледяная вода быстро привела Хьютай в себя. Она помотала головой, отряхиваясь, потом спешно вытерась, лишь сейчас поняв, что чувствует нормальную гравитацию — силовой парус свернулся до своих обычных размеров, выполнив свою миссию. Через десять минут их ожидал самый дальний в их истории прыжок...

Быстро одевшись, они сели в кресла, готовясь к не-переходу. Анмай вдруг быстро взглянул на неё.

— Возможно, это был наш последний раз, — сказал он. В его глазах бился страх — самый обычный, ничем не прикрытый страх. С трудом справившись с ним, он продолжил: — Возможно, золотые айа уже всё знают, и уничтожат нас, едва мы там появимся.

— Это вряд ли, — Хьютай ободряюще улыбнулась, но сама понимала, что улыбка вышла жалкой. Больше всего она боялась потерять его. По сравнению с этим даже смерть казалась не столь и страшной...

"Что это? Обычная привязанность к единственному парню, разделившему твоё одиночество, или в самом деле любовь?" — подумала она, и испугалась ещё и себя. Когда-то она пожертвовала ради Анмая жизнью, — но её жертва не была принята. Сможет ли она сделать это вновь? Да. Но ради чего — ради избавления от этого страха сопереживания, или?..

Бесконечно яркая вспышка света и боли не дала ей узнать ответ.

Глава 8.

Затерянные в бездне.

Память создает свою версию реальности, отражающую сущность её владельца.

Анмай Вэру.

...Сознание возвращалось медленно и вернулось не до конца. Какая-то его часть так и осталась мертвой, парализованной, наглухо запертой, и она осознавала мир лишь отчасти.

Прежде всего, Хьютай ощутила боль — такую сильную, что кроме неё она не могла воспринимать ничего, — и всё же понимала, что именно она пленила её сознание, заперла его, не давая думать и вспоминать — словно её разорвали на части, выжгли главную и утопили в горячей темноте. Без неё она была лишь слабым, бессильным островком боли. Но боль постепенно ослабела, и она начала ощущать окружающее. Она с трудом смогла узнать ту же комнату. Она почему-то лежала на силовой постели, и над ней склонялось странное существо. Непонятно почему, она могла видеть его целиком — нечто вроде огромной плоской многоножки с загнутыми краями. Хвоста у неё не было — точнее, его заменял нижний конец туловища, волочившийся по полу. Длинное, плоское, оно состояло из множества сегментов. На расстоянии трети длины от обоих его концов два брюшних сегмента утолщались — из нижнего торчали корявые толстые ноги, из верхнего — руки, поразительно напоминавшие человеческие. Поверхность существа была темной, лишь кожа почти человеческих по форме рук, всё же слишком массивных для человека, тускло отблескивала. Таким же тускло блестящим был и верхний его конец — ни головы, ни лица, лишь узкая пасть и глаза, обрамленные кинжальными рогообразными выступами. Они составляли странный контраст с полной зубов пастью и бронированной тушей. Сначала Хьютай решила, что у неё начался бред, потом вдруг узнала Укавэйру — именно таким и был биологический облик сверхрасы Мэйат.