Второй Рассвет

— Что? — Хьютай невольно схватилась за голое запястье. Она запоздало осознала глупость этого движения и вернулась к своему положению. — Что будет со мной?

— Ты знаешь.

Айа — Хьютай уже не сомневалась, что это золотая айа в её облике, или, точнее, она сама, ставшая симайа, поднялась. Из её поднятой руки вырвалось радужное мерцание, скользнуло к кораблю, ударило в него...

Хьютай ослепила вспышка, но совсем не такая яркая, как следовало. Даже ударная волна, взметнувшая вокруг пыль и камни величиной с голову, её не коснулась. Едва пыль осела, на месте корабля открылась огромная воронка. Над ней клубился дымный гриб, втягиваясь в расступившиеся тучи.

— Ты умрешь, — сказала симайа.

— Что?.. — Хьютай решила, что ослышалась.

— Ты умрешь. Ты виновна в убийстве своей расы. Надеюсь, этого достаточно? Немедленно убить тебя не составило бы никакого труда, но не принесло бы и пользы. Ты подвергнешься суду, и он вынесет окончательное решение. Впрочем, оно уже известно. Но в ожидании приговора ты останешься свободной, вольной узнавать всё, что необходимо.

— А... Анмай?

— Никто из вас не узнает об участи другого. Никогда. Это входит в наказание.

— Она же невиновен!

— Виновен. Но в меньшей мере. Разве не он запускал нейтронные ракеты во время осады Товии? Они принесли мучительную смерть миллионам людей. Но больше — ни слова о нём.

Хьютай вздрогнула. Симайа действительно была ей. Любые увертки здесь были бесполезны.

— Мы пришли к вам за помощью, — сказал она. — А вы...

— А разве мы не оказали её тебе? Не дали ключ к исполнению твоей мечты?

— Да. Теперь я знаю всё, что нужно для её осуществления. Вернее, всё, что должна знать "Укавэйра", чтобы исполнить её. Но я сама уже никогда не смогу это сделать.

Симайа удивленно взглянула на неё.

— Разве ты не знала, что ждет тебя здесь? Разве ты не хотела этого?

— Да, — удивленно сказала Хьютай, наконец осознав свои побуждения. — Я знала. И хотела... быть наказанной.

— Разве ты не узнаешь судную пустыню из твоих снов? — симайа повела рукой вокруг.

— Узнаю. Но она — не последняя. Сколько лет этой равнине?

— Она была ещё до нас.

— Вот как...

Хьютай замолчала. Что бы она ни сказала — мгновенный ответ сокрушал её, как дубиной. Да, отправляясь сюда она действительно хотела, чтобы её поступки... оценили, осудили... и поняли. Но она знала, что до последнего будет сопротивляться тем, кто захочет лишить её жизни, — а тем более тем, кто захочет причинить хотя бы малейшее зло её парню. Тут она ничего не могла изменить. К тому же, её восемнадцатилетнее тело просто не верило в свою смерть. А сознание не верило в то, что золотые айа убьют своего предка, почти что своего создателя...

Хьютай вспомнила, что услышав о своей будущей казни, не почувствовала вообще ничего. Ведь в её видении есть ещё Пустыня Одиночества... и кто-то там даст её поступкам окончательную цену. Но и это ничего не значило. Видение могло лгать. Оно поймало её в ловушку. В конечном счете, всё это — только возможности, может быть и несбыточные, неосуществимые...

"Я запомнила лишь, что здесь хорошо сидеть... вместе... — вспомнила она, глядя на симайа. — Вот посадят меня на кол — тогда мне действительно будет хорошо сидеть!"

Впрочем, она знала, что причинить ей большую боль, чем причинила разлука с Анмаем, они уже не могли...

— Что будет со мной? — упрямо повторила она.

— Мы отправимся в Пояс Миров, там ты будешь ждать решения, — сказала симайа. Она потянулась. И... растаяла — всё её тело расплылось сгустком серебристо-зеленоватого дыма. Юное тело Хьютай удивленно приоткрыло рот — она ощутила, что её подхватывает что-то мягкое. Её окружила пленка силового поля. Серебристый сгусток рванулся вверх, силовой мешок сжался так, что она могла лишь сидеть в нем, но это было удобно...

У Хьютай перехватило дух — симайа мчалась прямо к окружавшим равнину облакам. Они валом перекрывали бездну, в которую уходила земля под ними. Симайа вскоре нырнула в их золотое сияние, пробив его навылет. Через секунду они мчались в желтом мраке.

Когда глаза Хьютай приспособились к нему, она попыталась что-то разглядеть, но не смогла. Не смогла даже понять, куда они движутся — вверх или вниз, сейчас она вообще не чувствовала тяжести. Симайа проскочила сквозь тучи так быстро, что она совершенно потеряла ориентацию.

Вдруг по глазам ударил яркий свет. Хьютай зажмурилась... а когда открыла глаза, под ней лежал удивительный мир — плоский, круглый, накрытый синевато-черным куполом неба. В его центре, на колоссальной башне, сияло солнце, окруженное кольцами разноцветной земли. Непосредственно к куполу примыкало кольцо сумрачно-темных лесов, а за ними начинался город. Хьютай разглядела асфальтированные улицы и даже крошечные человеческие фигурки на них. Ближе к центру, уже в поясе нормального освещения, в свете солнечной яркости, располагался ряд полей, на них виднелись фигурки работающих. В центре, на выжженой глинистой пустоши, бушевал горячий ветер, вздымавший тучи пыли. А в её центре высилась колоссальная металлическая башня высотой в милю, увенчанная солнцем. На поверхности колоссального магнитно-плазменного шара беззвучно вспыхивали молнии. Хьютай поняла, что его никогда не гасят. В этом мире царил бесконечный, неизменный день.

— Что это? — удивленно спросила она.

— Один из наших скрытых миров, — ответила симайа. — Населен он людьми.

— Среди них есть файа?

— Нет. Мы старались найти для людей хорошее место. Этот мир — один из самых счастливых... но здесь нет таких, как ты.

Хьютай вздохнула. Этот замкнутый мир показался ей поначалу необычайно уютным, она была бы не против пожить в нем. Но теперь ей совсем этого не хотелось...

Вскоре в новой ослепительной вспышке они пробили небо этого мира, нырнув во тьму без единого проблеска света. По глазам ударило белое пламя, затем тьма. Хьютай закрыла их, чтобы они быстрее привыкли к ней, но на сей раз полет длился недолго. Свет вспыхнул вновь, ослепительно, и уже не гас. Её обдало жаром, она ощутила, как усилилось торможение, — симайа пробивалась сквозь силовое поле колоссальной толщины и мощности. Сияние пробивало даже зажмуренные веки, и Хьютай закрыла глаза рукой — но её тоже начало жечь, хорошо ещё, что мокрый от слизи комбинезон хоть как-то прикрывал тело...

Когда свет погас, она, растирая обожженную руку, осмотрелась. Они летели над морем — исчерна-синей колеблющейся поверхностью. Над ней простерлось небо раннего рассвета, а впереди раскинулось чистое серебристое сияние. Хьютай не смогла представить протяженность этого мира, но поняла, что это — тоже силовые поля. На них были острова — в темном море высились ступенчатые массивы из камня, похожие на города. Они свободно плавали на гибкой пленке поля, неколебимо возвышаясь над могучими валами, освещенными серебристым сиянием.

Хьютай охватила тоска. Этот мир был романтически-таинственным и потому ещё более привлекательным, чем увиденный ей странный мир людей...

Симайа приблизилась к серебристой стене и в новой ослепительной вспышке пробила её. Теперь взгляду Хьютай открылся новый вид, который полностью очаровал её — черное, тускло отблескивающее небо-потолок, полная чернота внизу, а впереди — стена тускло-коричневых светящихся туч. Они врезались в неё — и тучи заструились вокруг, постепенно светлея. Неожиданно они разорвались — и ей предстало сердце Р`Лайх.

........................................................................................................

Глядя вниз и вокруг, она ошалело распахнула глаза. Колоссальная равнина под ней простиралась, наверное, на миллионы миль. Но она состояла из колоссальных прямоугольных блоков, своеобразных каменных плотов, разделенных ущельями. Не было видно, что они смещались друг относительно друга, но на самом деле они, несомненно, двигались отдельно — каждый по своей орбите, разделенные всего несколькими десятками метров. Вместо облаков в глубоком синем небе над равниной плыли планеты. Каждая была неповторима, — и этот невероятный ковер тянулся, насколько хватал глаз. Вместо солнца был радужно переливающийся многогранник, из которого били две тонких, слабо расходящихся световых линии — Хьютай поняла, что видит Ворота Соизмеримости Р`Лайх. Она знала, что они отделены невидимым сверхмощным экраном, поглощающим и преобразующим их излучение. И тут же её сердце сжалось вновь — она увидела вокруг Ворот Нэйристы золотых айа, дожидавшиеся своего часа. Она не могла их разглядеть — яркий свет бил в глаза и она видела лишь световые точки, кружащиеся вокруг Ворот, невообразимого солнца этого мира. Но большую часть света давали всё же не они, а бьющие из их сердцевины выбросы — пламя Стен Света, пламя рождения Вселенной...

Симайа стремительно помчалась к земле. Прежде, чем Хьютай успела её разглядеть, на неё надвинулся зеленый луг. Она растянулась на нем — а симайа взмыла вверх и исчезла.

...........................................................................................

Медленно поднимаясь, Хьютай удивленно осматривалась. Её окружила целая толпа файа, молодые и старые. Те, кто постарше, одеты в белое, дети и молодежь обнажены...

Её сердце вновь зашлось — наверное, потому, что в первый миг ей показалось, что её окружает родной народ. Приглядевшись, она поняла, что это не так. У файа коричневая, довольно глубокого тона кожа, без красноватого или любого иного оттенка и мягкие вьющиеся черные волосы, которые они отращивают до плеч. Для них характерны мягкие очертания правильного овала лица, большие, выразительные серо-серебристые глаза, широко расставленные и имеющие несколько удлиненную, миндалевидную форму, слегка приплюснутые узкие носы и толстые, но красиво очерченные губы. А собравшиеся вокруг неё оказались другими. Их кожа была более яркого, золотистого оттенка. Волосы не иссиня-черные, как у файа, а с тем же золотым отливом, иногда ярким, иногда слабым и исчезающим. Самую замечательную особенность их лиц составляли большие удлиненные глаза с чуть косым разрезом. Белки очень чистого белого цвета служили подходящим обрамлением ярко-синей радужке и овальным, вертикальным зрачкам. Прямые и четкие, очень черные брови почти сходились на узких переносицах, небольшие рты с пухлыми губами, узкие носы...

Женщины айа выделялись высотой стройных шей, округлостью очертаний лиц и очень пышными массами длинных волос. Парни, разумеется, своими поджарыми, гибкими и мускулистыми фигурами. Хьютай бессознательно отметила, что и их гладкая кожа была безволосой — у всех золотых айа волосы росли лишь на голове, но зато очень густые. Но их собралось здесь слишком много — и ошалевшая от всего Хьютай вдруг потеряла возможность понимать окружающее. Кто-то взял её за руку, куда-то повел — она шла, ничего не понимая, как во сне. Наконец, она попала в какую-то хижину, кое-как стащила одежду, забралась в какой-то гамак — и тут же погрузилась в мертвый сон...

............................................................................................

Проснувшись, она какое-то время лежала неподвижно, наслаждаясь покоем и ощущением отлично отдохнувшего тела. Воспоминания о случившемся вернулись сразу, но она совершенно не представляла, сколько прошло времени, не представляла даже, какой сейчас день. Сообразив, что здесь дней вообще не бывает, она открыла глаза и осмотрелась.

Хижина оказалась довольно своеобразной. Колья, из которых состояли её стены, пустили побеги, которые заменяли крышу. Это походило не на постройку, а грот в диких зарослях.

Хьютай приподнялась и покрутила головой. Хижина была пуста, за исключением гамака, набитого свежей травой, впрочем, довольно удобного. В этом гамаке она и лежала. Хьютай понимала, что ей хотят создать лучшие условия, но всё же, контраст с "Товией" оказался слишком сильным...

Наконец, она посмотрела на себя. Бок до сих пор болел, на нем обнаружился внушительный синяк, а на бедре — ещё и рваная, запекшаяся ссадина. Никаких иных следов вчерашнее, вроде, не оставило.

Какое-то время Хьютай бессовестно валялась, наслаждаясь бездельем, потом всё же спрыгнула на пол. Её одежда лежала тут же, нетронутая, а рядом — короткая белая туника из тех, что носили айа. Двери не было, в проеме, на больших листьях, лежали какие-то круглые желтые плоды. Для приговоренной к смерти условия более чем странные, если не думать об утонченном издевательстве. Впрочем, Хьютай не очень верила и в сам приговор. Золотые айа хотели от неё чего-то иного. Но чего?..

Так и не придя ни к каким выводам, она с аппетитом поела, а затем оделась. Было не очень тепло, но она решила, что местная одежда подойдет ей лучше — по крайней мере, она была чистой.

Туника оказалась очень легкой — она просто не чувствовала её на теле. Хьютай перетянула её найденным тут же тонким золотым пояском, расправила складки и вышла.

Снаружи оказалось селение из таких же растительных хижин. Между них деловито сновали золотые айа. Они останавливались, с любопытством смотрели на неё... многие парни обнаженные и очень, очень красивые...

Хьютай вдруг смутилась. Ей захотелось побыть одной, и она пошла прочь. Через пару минут она вышла из селения. Никто не пытался остановить её...

..........................................................................................................

Оставив за спиной поселок, Хьютай быстро пошла вперед по просторному лугу, внимательно осматриваясь. Сначала она шла наугад, потом свернула к видневшемуся справа плато — ей захотелось осмотреться с высоты. Наверное, не ей одной — наверх вела извилистая, но удобная тропинка. Наслаждаясь упругостью мышц и шершавой землей под босыми ногами, Хьютай неторопливо поднялась по ней.

На краю обрыва она остановилась, глядя вперед. Он был довольно высок — метров тридцать. Под ним, за полосой зарослей, текла тихая, не очень широкая река. А дальше лежала постепенно тающая в синеве равнина. Где-то за ней парили смутно-синеватые острые силуэты гор или каких-то громадных зданий, но разглядеть их без бинокля Хьютай не смогла. Слева виднелись холмы, возле них из-за леса торчали какие-то серые конические башни. Справа...

Справа тоже был лес. Возле него виднелось заброшенное многоэтажное здание из красного кирпича и две такие же конические башни, высоко поднимавшиеся над зеленью леса. От этого места исходил явственный аромат таинственности. А небо...

Подчиняясь внезапному порыву, Хьютай сбросила тунику, открыв ветру обнаженное тело. Она запрокинула голову, глядя вверх. Горы за равниной медленно двигались, и точно так же медленно над ней плыли миры...

Проплывающие над её головой достигали десяти угловых градусов в поперечнике, дальние таяли крошечными лунами, пока не исчезали, растворяясь в сиянии неба. Расстояния между ними были разными, но даже на одинаковом расстоянии они различались в размерах, а вдали она заметила настоящего гиганта...