Второй Рассвет

...........................................................................................................

В глаза ударил яркий свет. Прищурившись, Хьютай осмотрелась. Она стояла на маленькой полукруглой платформе, касаясь лопатками глухой стены. Её окружал высокий, полукруглый выступ. За ним, как за столом, сидело восемь айа в слепяще-белой одежде — лишь их золотые лица и черные волосы выделялись на фоне ослепительной белизны стен. За их спинами безжалостно-ровным белым пламенем горело сплошное низкое окно, идущее от стены до стены. Бьющий в глаза свет очерчивал фигуры айа и не давал рассмотреть их лица — но Хьютай всё же увидела, что они суровы и величественны, а устремленные на неё пронзительные глаза неподвижны. А она стояла перед ними позорно голая и встрепаная!..

Чисто инстинктивно Хьютай попыталась прикрыться и чуть не упала — поверхность под её босыми ногами оказалась очень скользкой. С трудом восстановив равновесие, она выпрямилась. Впереди, перед стеной ослепительного пламени стояла женщина, и её фигура была неподвижна, словно статуя. Она была прекрасна, как никто. Даже в этом безумном ореоле пламени её красота не казалась ни на йоту менее совершенной.

Хьютай замерла, стараясь рассмотреть её получше. Женщина была одета в белое платье, с высокой причёской и длинными, спадающими до талии волосами. Её лицо, казалось, было высечено из камня. И в то же время, это было лицо живого айа.

Яркий свет не давал смотреть в глаза айа, но прищурившись, она заметила, что здесь — поровну мужчин и женщин. Она так и не поняла, кто из них обратился к ней.

— Хьютай Вэру! — чистый, сильный голос звучал прямо в её голове. Ей не оставили возможности для лжи и словесных уверток, — но, пожалуй, и к лучшему. — Хьютай Вэру, ты виновна в уничтожении всего своего народа, — ей вдруг показалось, что говорит не один из айа, а все вместе.

— В вашем мире нет смерти, — ответила она. — Никто не умирает, не исчезает окончательно. Если вы захотите, вы сможете вернуть всех ушедших.

Она ожидала, что её оборвут, но ответ был неожиданно спокоен:

— Ты знаешь, что наша конечная цель — разрушить давно изжившую себя Космогоническую Игру и самим владеть своим мирозданием. Скоро мы сделаем — попытаемся это сделать. Мы знаем, что рискуем всем, но если мы победим — нигде не останется места для смерти. Но пока вне Р`Лайх она всевластна. Мы знали, что файа жестоки. Другим расам они воистину причиняли только зло. Но мы собирались просто нейтрализовать его, сделать несуществующим. Развернув в локальных областях информационные сети, мы могли вернуть всех, убитых файа, повернув время вспять. Конечно, это очень сложно и потребовало бы много — очень много реального времени, хотя все из нас, кто владеет Даром Возрождения, обладают ещё и Даром Созидания, то есть могут создавать любые предметы, любые структуры, а также могут воздействовать на любые живые организмы. То есть, фактически все они могут превращаться в кого угодно, в любое существо, в любую вещь, и делать это, не выходя из своего тела. В некоторых случаях, они способны даже изменять структуру материи, превращая её в нечто иное...

— Что, например?

— Что-нибудь из разряда того, что ты сейчас видишь перед собой — в бозонную плазму. И почти все владеют Дарами Хаоса — это может быть любой вид Силы, и в этом нет ничего плохого. А вот эти пятеро — владеют только Даром Хаоса, причем, на редкость скверным Даром. Я бы даже сказала, что это Дар Смерти.

— Это как? — удивилась Хьютай, — они что, убивают людей?

— Не только, — покачала головой женщина, — не только. Они вообще могут делать всё, что пожелают. Их Дар — это Дар Остановки. Они могут убить взглядом, прикосновением, словом, или просто мыслью. Есть и другие, но это уже совсем редкостные экземпляры... Но самым удивительным и самым редким даром является Дар Мудрости. Он может быть связан с любым из остальных Даров, поэтому их обладатели считаются самыми умными среди симайа. Они могут понимать любую речь и любую мысль, даже не зная языка. И ещё у них есть способность к предвидению. Правда, она есть не у всех, зато, как правило, у сильных Даровитых.

— Это, наверное, очень нелегко?

— Очень. И, наконец, все они способны принимать образ человека, а значит, являются людьми.

— И кто же из них — человек? — спросила Хьютай, чувствуя, что сейчас узнает нечто очень важное. И тут же услышала ответ:

— Они все айа, но не все обладают Даром Принятия. А это означает, что каждый из них способен принимать облик любого человека, но лишь на время. С помощью этого Дара они и приняли сейчас этот облик. Ты ведь тоже можешь принимать облик человека, правда, лишь в мыслях.

— А если бы у вас ничего не получилось с вашими информационными сетями? Что тогда?

— При разнице в развитии между Сетью и нами не было бы необходимости прибегать к силе. Даже при худшем исходе предстоящего нам великого дела мы не сможем погибнуть все. Если бы мы не смогли обратить зло, мы могли бы просто его остановить. Но разрушения в Войне Физик столь глубоки, что восстановить их немыслимо, даже с помощью наших информационных сетей. Ведь они сами созданы с помощью Йалис, и уязвимы для него. Вы уничтожили расу файа необратимо. А ведь во всей Вселенной нет второй такой расы, которая так схожа с нашей. И в этой её части они были единственной сверхрасой, кроме нас. Если у нас появится возможность управлять развитием мироздания, нам понадобятся помощники. Файа стали бы идеальными помощниками — мы могли оберегать их от ошибок, выправлять их и нейтрализовать... последствия. И мы дали бы им выбор, — принять нашу помощь... или остаться наедине с Мроо, с Последней Формой. Выбор был бы очевиден, и мы смогли бы исцелить их... пусть это и заняло бы тысячи лет. А потом лучшие из них смогли бы стать симайа. Поэтому мы позволили им свободно развиваться и расселяться. И идея выкинуть всю расу файа из реальности нами даже не рассматривалась. Теперь же наша работа в любом случае необычайно усложнится. А самое главное — смерть многих триллионов файа, в абсолютном большинстве ни в чем не повинных. Теперь ты понимаешь?..

— Да. Поэтому я и пришла к вам... ну, может, и не совсем поэтому. Итак, каким же будет мой приговор?

— Смерть. Кое-кто из нас считает, что ты заслужила куда худшее...

Хьютай попыталась не выдать своего страха.

— Как будет исполнен приговор?

Симайа тихо засмеялась.

— Тебя поместят в один из наших искусственных миров. В нем, пусть условно, будут воссозданы условия Уарка конца твоего правления. Без про-Эвергета ты неизбежно потерпишь поражение. Люди, которым ты тоже причинила неисчислимое множество зла, осудят тебя, и ты умрешь — очень медленной и мучительной смертью. Но, потом ты вернешься в те же условия, и всё повторится сначала. Так будет продолжаться вечно — если ты не откажешься от бессмысленной борьбы, не заставишь отказаться от неё своих соплеменников, и не примешь своё поражение и свои страдания как должное. Тогда они станут искуплением, и, если ты сможешь пройти через это, ты станешь одной из нас — но только если поймешь, что недопустимо любое страдание, как это понял Нэйс. Твоё искупление потребует много, очень много времени — если ты не сможешь создать общество... ну, в общем похожее на наше. Если ты будешь править разумно, всё будет хорошо. Если снова начнется война, ты потерпишь в ней поражение, и всё начнется с самого начала, — если ты не сможешь понять, что страх перед болью — это главная преграда. То, что мы тебе предлагаем, не наказание, — это возможность найти верный путь. Ты станешь совсем другой. Лучшей. Страдания вызывают просветление — и только страдания. Это звучит примитивно, но не пройдя сквозь это, это нельзя понять.

У Хьютай перехватило дыхание, когда она узнала про предстоящий ей страшный и возвышенный путь. Нэйс прошел его — и она тоже пройдет, искупит ещё и это предательство. Бессонными ночами там, на Уарке, все эти годы после войны, она мечтала о подобном — но это был путь для святой, а она отнюдь ей не была, и поэтому просто сбежала. А сейчас она боялась, и притом просто не могла ничего возразить. Они были правы. Правы во всём. А она просто боялась. Этот путь казался ей непроходимым... почти.

Она слабо улыбнулась, вспомнив легенду о почти непроходимом пути в рай. Всё сбывалось в точности, и даже осуществлявшие все мечты не смогли тут ничего изменить. Она охотно выбрала бы любую участь, кроме этой, которой она не могла избежать. Внезапно она поняла, что даже путь в Бесконечность, доселе казавшийся ей труднейшим, неизмеримо легче этой дороги...

— Этого никто не знает, — последовал мгновенный ответ. Похоже, симайа видели все её мысли — все. — Мы видим все возможности. Этот путь приведет тебя либо к смерти, либо к вечному страданию, но уже бессмысленному и безысходному. Но предвидеть этого в точности не может никто.

— Разумеется, я же навсегда останусь здесь, — заметила Хьютай.

— Не навсегда. Но "Укавэйры" ты уже не увидишь.

Хьютай вздохнула.

— Мне жаль, что я никогда больше не встречусь с ней. Я знаю, что я подала ей идею уничтожения файа и заставила сделать это. Без меня она бы не стала никого убивать.

— Это правда. Поэтому ты здесь.

— А как же Эрайа? Её копия?

— Раньше её ещё можно было спасти. Сейчас любая попытка вывести её через Туннель Дополнительности привлечет Черных Прыгунов. Они всегда дрейфуют возле Стен Света. Они знают, насколько для них опасен Р`Лайх, и попытаются проникнуть сюда. Им это не удастся, но битвы не избежать. Последствия окажутся катастрофическими для обеих сторон. К тому же, сейчас нам нужны все силы, все Нэйристы. Время нашей битвы с Первыми уже почти пришло.

— Опять старая задача о гибели одного и спасении множества, и решение, как всегда, неизменно — да, один должен умереть.

Ей не ответили. Она сама уже не могла ничего сказать. Ей пора было отправляться. Всё стало ясным, всё было объяснено. А впрочем...

— Откуда в этой Вселенной взялись люди?

Несколько секунд золотые айа молча смотрели на неё. Наверно, вопрос их удивил. Потом за спиной Хьютай раздалось шипение, и в неё ударил жар. Она обернулась. В стене протаяло окно, и в это окно били лучи сияющих Ворот Соизмеримости.

— Эти Ворота открыты Тэйариин, величайшей из рас нашей Вселенной. Они ведут одновременно во множество миров, но их возможности не ограничиваются этим. Проходя сквозь них, можно удвоиться, можно создать копию материи, сделав её теневой. Пройдя сквозь Зеркало Сути, любой предмет отражается в теневой Вселенной. Этот путь был открыт уже очень давно, и им пользовались не только мы. В конечном счете, даже мы — лишь временные жильцы вечной Р`Лайх. Половина его построена в этой Вселенной, половина — в теневой. Поэтому его масса столь велика. Мы заселили обе. Но теневое мироздание очень отличается от нашего. В нем тоже можно изменять физику — их физику, а на высших уровнях — и нашу, но лишь вокруг точки приложения сил. Ничтожного различия в основополагающих физических принципах оказалось достаточно, чтобы их социальные структуры не походили на нашу вовсе. Там нет сверхсветовых кораблей, но есть множество цивилизаций, ещё более разнообразных и непонятных, чем наши. Но мы очень мало знаем об том мире. В конечном счете, мы друг для друга — лишь тени, лишь гравитационные призраки, обреченные вечно не понимать друг друга. Даже Зеркало Сути даёт лишь подобие, а не точное отражение. А отразившийся раз, отражаясь вторично, переходит в третье состояние, совершенно не тождественное исходному. Р`Лайх там — наша крепость, — но лишь он один. Наши корабли не могут обгонять там свет, а последствия использования Нэйрист, даже самых маленьких, слишком разрушительны. Остальное ты поймешь сама.

— Да, — ответила Хьютай. — В том мире есть раса — не подобная вам, просто одна из множества. И однажды они решили узнать, что лежит по эту сторону Ворот Соизмеримости. А может быть, кто-то иной послал их сюда. Может, это была чья-то злая, жестокая шутка, шутка способного сравнивать миры, и похитившего группу ничего не понимающих, чтобы забросить её сюда, в нашу Вселенную, и посмотреть, что из всего этого получится...

— Возможно. За это время оба мироздания очень сильно изменились. Но мы надеемся, что именно люди смогут объединить судьбу двух наших мирозданий.

— А я? Кто для вас я?

— Если бы не ты, здесь не оказалось бы ни файа, ни нас. Только пустота и Черные Прыгуны. Мы ценим твою жертву, всё, что ты совершила во имя их и нас. Но всё совершенное подлежит искуплению, и мы встретимся вновь, хотя и не скоро. Это всё. Прощай.

— Всё? А Анмай?

— Он тоже виновен, но его вина неизмеримо меньше. Его путь будет подобен твоему, но непредставимо короче. Страдать ему не придется. После того, как он поймет свои ошибки. В этом мы уверены.

— Уверены?! — Хьютай сообразила, что кричит вслух. — Если хотите, можете пытать меня целую вечность, но он... — её голос сорвался. — Отпустите его, — добавила она очень тихо.

— Нет. Всё уже решено. Для вас обеих так будет лучше.

— Нет!

— Тебе придется через это пройти. Больше всего, непереносимо, тебя будет мучить его страдание. Тем быстрее наступит твоё... просветление. Такова твоя кара.

Уже не контролируя себя, Хьютай бросилась вперед. Она тут же упала, вскочила, снова рухнула на скользкий, словно ледяной пол — и силовое поле отбросило её назад, прижав к стене с такой силой, что она едва могла дышать.

Одна из симайа поднялась в воздух. Только сейчас Хьютай заметила, что у неё её лицо — именно она встретила её в этом мире. А сейчас именно она должна была исполнить приговор...

Стена за спиной Хьютай зашипела и стала подаваться. Она почувствовала порывы ветра, жар лучей...

Под безжалостным давлением её спина стала отклоняться назад. Чувствуя, как до боли перегибается её позвоночник, Хьютай попыталась упереться, — но это оказалось не в её силах. Её ноги мелькнули в воздухе, и она, испуганно вскрикнув, выпала.

В то же мгновение её двойник расплылся серебристо-зеленым облаком, и Хьютай охватила силовая сфера. Она судорожно, разрывая мышцы, извернулась, чтобы принять относительно достойную позу.

Устроившись-таки в традиционной позе файа — сидя на пятках — она вновь посмотрела на своих судей. У неё опять появилось ощущение, что они обращаются к ней все разом:

— Надеемся, ты поймешь нас. Мы заставляем тебя страдать только потому, что того же хочешь и ты. Просто ты недостаточно сильна, чтобы искупить себя и стать настоящей собой. Ты простишь нас, когда поймешь это.

Хьютай усмехнулась.

— Я уже вас простила.

Когда первый город её расы стал навсегда уходить вниз, её глаза начало щипать. Когда она вытерла слезы, огромный город уже исчез в синеве.

........................................................................................................

Путь к месту наказания, к этому миру возмездия, оказался неблизким. Хьютай догадалась, что искусственный мир, отведенный ей в страдалище, находится вне Пояса Миров Р`Лайх. Один такой мир она уже видела, но там не было ничего, кроме камней. Её, наверняка, ждало нечто иное...