— Мне трудно простыть, — ответила довольная проявленной заботой Лена. — Ладно, сейчас забегу домой поменять пальто на плащ. Не хочешь подняться вместе со мной?
— Ольга дома? — спросил он и, увидев подтверждающий кивок, отказался: — Сходи сама. И не бегом, а нормально, я подожду.
— Скажи честно, — заглянула ему в глаза девушка. — Ты хоть немного её любишь?
— Глупенькая ты, несмотря на оптимизацию, — засмеялся он. — Я люблю тебя, а ей благодарен за то, что мы с тобой встретились. Если бы её не было дома, я поднялся бы и мы ненадолго отложили бы прогулку. А если дома, то без меня ты сходишь быстрее.
Они поцеловались, и Лена пробежалась к своему подъезду. Несмотря на закрытую зону, в нём тоже была охрана. Забежав в лифт, она поднялась на свой этаж, открыла дверь и замерла на пороге: из гостиной доносились всхлипывания. Сбросив на пол пальто, она вбежала в комнату и бросилась к зарёванной Ольге.
— Что случилось? Тебя обидел Нор?
— А почему ты так рано? — шмыгая носом, спросила сестра. — Я думала, что тебя не будет часа три. Не обращай внимания. Никто меня не обижал, просто хочется поплакать.
— Ну да! — недоверчиво сказала Лена. — Такие люди, как ты, просто так не ревут, должна быть причина.
— Я такая же, как все, — сказала Ольга, вытирая глаза платком. — Маялась от безделья и включила телевизор, а там передают чьё-то интервью. Такой вальяжный мужчина, не помню, чтобы я раньше его видела. Он так аргументированно убеждал, что нашему президенту народ и на фиг не нужен, и вся эта борьба на девять десятых устроена для электората, что даже я засомневалась.
— Ну и что? — не поняла Лена. — Из-за этого реветь? В политике все сволочи, только одни больше, а другие меньше. Это понятно даже такому члену электората, как я. В Америке разыгрывают спектакль для американцев, в России — для нас, а в Европе ничего не нужно разыгрывать: они там все комедианты. Вот стала бы ты, разругавшись с Европой, оставлять в ней свою дочь? А наш президент оставил!
— А если она осталась сама? — возразила Ольга. — У неё своя семья и своя жизнь, могла не послушать отца. И что бы ты сделала на его месте? Дело не в том, что он делает сейчас, а в том, чего никогда не станет делать. Он борется за независимость России и подкрепляет эту борьбу ростом военной силы. Это важно и необходимо, но недостаточно. Сейчас нас грабит Запад, а вместе с ним свои кровососы, которых развелось, как блох на Бобике...
— Хочешь побороться за социальную справедливость? — насмешливо перебила Лена. — Давай с помощью магии устроим ещё одну революцию!
— Я не против частной собственности, — возразила Ольга, — но ведь вести дела можно по-разному. Можно организовывать производство и получать свою долю пирога, пусть даже с чёрной икрой. А у нас грабят и воруют, кто сколько сможет! Это нормально? В Советском Союзе все богатства недр принадлежали народу, а теперь эти недра нам не принадлежат. Кто-то качает нефть и добывает газ, всё это продаёт и выплачивает не такие уж большие налоги, которые на две трети разворовывают чиновники. А на ту треть, которую не смогли украсть, мы все живём. Изменится в этом что-нибудь после принятия новой Конституции? Сильно сомневаюсь и не вижу, кто мог бы в этой ситуации хоть что-то сделать!
— Сделай сама, — предложила Лена. — Денег у тебя куры не клюют, да и корпорация на такое дело всегда отстегнёт. Создай свою партию и стань президентом. Нынешний не будет вечно сидеть в своём кресле. А чтобы восхищались и любили, займись магическими лечебницами, в которых людей будут исцелять бесплатно! Среди наших воротил не одни воры и кровососы, просто создали систему, когда воровать и драть с других три шкуры выгодней, чем пытаться что-то производить и вести дело честно. Вам везёт в том, что отхватили деньги за халявное золото, выпускаете продукцию, которой нет у других, и пользуетесь поддержкой высших чиновников. У других ничего этого нет, вот и изворачиваются как могут. А кто и этого не может, тот ворует или, как в торговле, устанавливает бешеные наценки.
— Посмотрим, — сказала Ольга. — Может, так и сделаю. Сначала нужно разобраться с теми, кто держит нас за горло, и перекрыть путь дорам.
— И долго будете перекрывать? — спросила Лена. — Они, наверное, давно набрали новые кадры и расползаются по Земле как тараканы.
— У нас ограниченные возможности, — ответила Ольга. — Нужно изготовить десять тысяч спутников, и развесить их на разных орбитах, чтобы не было разрывов в защите. Субари говорил, что этим займёмся не раньше чем через три месяца. Ты не сказала, почему так рано пришла.
— Ой, мамочка! — воскликнула Лена. — Я сказала Валере, что только поменяю пальто, а сама с тобой заболталась! Всё, побежала, а ты больше не реви!
— Постараюсь, — улыбнулась Ольга. — А ты не бегай, а то запаришься и в плаще.
— Я должен вам сообщить, что через три дня наша авиация нанесёт удары по армии Сирии, — сказал крепкий мордастый американец, одетый, как и большинство здесь, в камуфляж. — Сухопутной поддержки не ждите, вы должны справиться сами. Но оружием поможем.
— Наконец-то! — радостно воскликнул высокий смуглый араб. — Европейцы будут в этом участвовать?
— В этом будет участвовать Израиль, — сказал американец, — но вашим бойцам необязательно об этом знать. Вы передадите это известие другим?
— Не беспокойтесь, мистер Паркер. Я передам членам национального совета то, что вы мне сообщили. Вам удалось склонить турок к сотрудничеству?
— Они поддержат вас артиллерией, — сказал американец. — А солдат от них не ждите. Деньги для оплаты наёмников перечислены на ваши счета.
— Благодарю, — поклонился араб. — Мы не подведём!
Глава 20
В шесть часов утра восьмого апреля в Дамаске были включены сирены воздушной тревоги. После того, как находившаяся в районе Кипра авианосная группа "Джорджа Буша" в составе одиннадцати кораблей двинулась к берегам Сирии, были приняты дополнительные меры по защите горожан, но оставалась надежда, что это только очередная демонстрация силы. Этим надеждам не суждено было сбыться. В этот день удар по республике нанесли не только сорок пять истребителей-штурмовиков "Хорнет" американского авианосца. Почти одновременно с этим налётом с севера последовал удар группы американских самолётов с базы Инджирлик в Турции. Через час после налётов американской авиации по позициям сирийской армии нанесла удары авиация Израиля. Сто вторая эскадрилья штурмовиков, сопровождаемая истребителями шестьдесят девятой эскадрильи, поднялись с авиабазы Хацерим и, подавив ещё действующие средства противовоздушной обороны, выполнили боевое задание, не понеся потерь. Одновременно с этим налётом армейские части были обстреляны артиллерией Турции. Понеся большие потери, армия не смогла сдержать наступления антиправительственных сил и вынуждена была отступить, оставив несколько городов, в которых радикальные исламисты тут же устроили массовую резню христиан. В течение последующих двух дней продолжались тяжёлые бои, и американская авиация трижды наносила ракетно-бомбовые удары как по позициям армии, так и по городам, в первую очередь по Дамаску. А потом последовало заявление правительства России, в котором сообщалось, что с согласия руководства Сирийской Арабской Республики в её воздушном пространстве запрещается появление любых летательных аппаратов. Обеспечение этого решения берёт на себя Россия. Все виды воздушного транспорта вне зависимости от их назначения и государственной принадлежности будут немедленно уничтожаться. Через два часа последовал новый налёт на Дамаск самолётов с "Георга Буша".
— Пойдёте двумя звеньями, — сказал майору Фомину полковник Суботин. — Уничтожать всё, что поднимется над землёй. Главное, не подбейте кого-нибудь за границами Сирии. Стержней для плазмы хватит на сутки полёта, а потом вас сменят. Всё ясно? Тогда идите готовиться, старт через полчаса.
— Это настоящая работа! — радовался Брагин. — Вломим американцам!
— Думаешь, они полетят? — спросил одевавший скафандр Дворников.
— Уверен. Плевать они хотели на наши предупреждения. Даже если не собирались делать боевые вылеты, сейчас сделают из принципа. Как это так? Какая-то Россия смеет что-то запрещать Америке!
— Вы смотрите, — предупредил их Фомин. — Мы будем болтаться на восьмидесяти км, а у крейсеров и эсминцев авианосной группы есть ЗРК RIM-161. Если будете щёлкать клювом, они легко вас достанут. Поэтому ты, Николай, не отвлекайся на самолёты, а больше следи за кораблями, другой опасности там для нас нет.
Надевших скафандры лётчиков автобусом доставили к перехватчикам. С помощью наземного персонала заняли места в машинах и провели предстартовую проверку оборудования. Сообщив в ЦУП о готовности, пилоты начали выводить машины на взлётно-посадочную полосу. Первым стартовал Фомин. При старте за перехватчиком образовывался расширяющийся факел плазмы такой яркости, что смотреть на него можно было только через очки с большим затемнением. В скафандре для этого был предусмотрен специальный фильтр. Одна за другой шесть машин после короткого разбега уходили в небо и почти мгновенно исчезали за горизонтом.
— Это первый боевой вылет, — сказал генерал полковнику Суботину.
— Вы правы, Игорь Юрьевич, — ответил тот. — Уничтожение спутников — это не бой, а сейчас будем драться с шансами получить в ответ. Только вряд ли американцы реализуют эти шансы. Слишком хорошую дали технику, да и ребят выбирали из лучших. Я не ожидаю потерь, а вот их противникам не поздоровится. Я не сомневаюсь в том, что на наше предупреждение наплюют. В Израиле не полезут, будут смотреть, что получится у покровителей. Там народ умнее. Раз мы угрожаем, значит, за этими угрозами что-то есть. Вот они и посмотрят со стороны.
— Отправили? — спросил подошедший к ним Кулаков. — Теперь сверлите в кителях дырки под ордена. Вы у нас надежда нации. Самолёты — это только начало, вам придётся наносить удары по боевикам. После понесённых потерь сирийцы сами не справятся. А мы завтра запустим ещё одну надежду, точнее две.
— Станции? — спросил генерал. — Но они вроде не готовы.
— Приходится спешить, — сказал Кулаков. — Всё решится в ближайшие дни. Прежняя система отношений между государствами рухнула, и сейчас должна возникнуть новая. А чтобы всё не закончилось общей свалкой, нужно по максимуму показать силу. Успели, и то не до конца, подготовить только две станции. Вот их и повесим над Америкой. Рабочего тела для плазмы хватит на удержание их в нужных районах на несколько дней, а потом, если мы их там оставим, будете доставлять стержни своими машинами. Наверное, пора перестать называть их перехватчиками. Боевые космолёты — это будет правильней. А Европа подождёт станции ещё несколько дней. И так наши инженеры будут на месте доделывать мелкие огрехи. Надеюсь, что их тоже чем-нибудь наградят.
— Поедем в ЦУП, — сказал генерал. — Через двадцать минут они прибудут в район патрулирования. Американцы должны заметить наши машины на подлёте. Интересно, как они будут реагировать.
Командующий авианосной группой кораблей адмирал Гарви Симмонс получил приказ нанести авиационный удар по Дамаску, и сообщение о том, что к границам Сирии со скоростью две мили в секунду приближаются шесть космических объектов, никак не повлияло на его решимость выполнить этот приказ.
— Это наверняка те машины русских, которыми они сбивали наши спутники, — сказал ему капитан Дерик Рассел.
— Передайте на корабли сопровождения приказ готовиться к отражению ракетной угрозы, — сказал адмирал. — Доложили в центр об этих целях? Ну и прекрасно. Если оттуда что-нибудь будет, немедленно сообщите.
— Может, подождать? — спросил контр-адмирал Джозеф Брукс. — Им нужно время для принятия решений.
— Вы сами верите в то, что командование отменит приказ? — сказал Симмонс. — Лично я — нет. А раз так, ни к чему и затягивать. Если у русских хватит наглости напасть на наших ребят, для них найдутся ракеты. Полсотни миль — это для них не высота. Заодно посмотрим, на что способны русские. Сколько у нас времени?
— Половина самолётов стоит в очереди на старт, — сказал Брукс. — Готовность — пятнадцать минут. После первого вылета поднимаем на полётную палубу остальные машины. Я думаю, использовать только один старт. Вторая ударная группа вылетит через сорок минут.
— Начинаем, — сказал Симмонс. — Да поможет нам бог!
— Вся Америка в шоке, — сказала Ольга. — Вы работали, а я почти весь день провела за компьютером.
— Можно подумать, что у нас на работе нет компов, — насмешливо сказал Нор. — Сервер не блокирует новостные каналы, и мы относимся с пониманием. Сами туда заглядываем по нескольку раз в день.
— А некоторые оттуда вообще не вылезают, — засмеялся приехавший вместе с Нором отец. — Не буду называть имён...
— За несколько секунд американцы лишились всей группы в три десятка машин, — сказала Ольга. — А получасовой обстрел ракетами наших космолётов не дал никакого результата, только зря их потратили. Вторую группу они не выпустили.
— Это семечки, скоро взвоют по-настоящему, — пообещал Нор. — Открою тебе страшную тайну: запуск станций состоится не завтра, а уже сегодня. Решили не рисковать. А недоделанное, закончат в космосе. Там осталась мелочёвка, так что справятся. Ты смотрела другие новости?
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду вывоз наших туристов из Турции, — объяснил Нор. — Я так и думал, что тебя не заинтересует подобная мелочь.
— А что по туристам? — заинтересовался Егор. — Я тоже не видел.
— В Турцию отправили три борта, чтобы забрать тех придурков, которые не слушаются советов Ростуризма, — сказал Нор. — Наверное, им объяснили почему. И даже после этого улетели не все. Ну что же, значит, скоро сработает естественный отбор, и на планете станет меньше дураков.
— Думаешь, нанесут удары по артиллерии турок? — спросил Егор. — Так они вроде прекратили обстрелы.
— Не сегодня-завтра Асад договорится с нашим президентом о прямой военной помощи, — сказал Нор. — После таких потерь их армия не удержится без нашей поддержки. И нужно будет помогать, иначе не стоило вмешиваться. Солдат мы туда не пошлём, но космолёты могут не только сбивать авиацию и спутники. Они могут как минимум уничтожить всю тяжёлую боевую технику противников режима. Но я думаю, что ими можно уничтожать и войсковые соединения. Представьте, что может наделать пушка, непрерывно стреляющая сгустками плазмы с температурой под тридцать тысяч градусов с интервалом в полсекунды! А таких пушек на каждом космолёте по четыре! И огонь можно вести часами. Мы сами слабо представляем возможности тех монстров, которых выпустили в свет. Вот теперь их и увидим, а заодно покажем всему миру. А мир, где это будет происходить, по преимуществу исламский. И уничтожать будут исламских фундаменталистов, то есть самых агрессивных представителей ислама. Ислам очень неоднороден, они и между собой постоянно цапаются, но сейчас в арабских странах будет не меньше воплей, чем в Америке. Всю эту гнусь пестовали Саудиты, турки и Катар, да и в других станах хватает их сторонников, например, в Ираке. Так что для придурков, которые не захотели прерывать свой отпуск в Турции, он станет последним. Фанатиков там процентов десять, но на них хватит с головой.
