Второй Рассвет

  Хьютай в очередной раз угодила в тупик. Осознание невозможности понять мотивы ушедших дальше её было очень неприятным. Хотя на её вопросы, даже самые откровенные, неизменно отвечали, ответы она не всегда понимала. Однако, она узнала, что у золотых айа было две цели. Первая — всеобщее устранение смерти — была совершенно понятна, хотя и походила больше на средство, а не на цель, ведь даже бессмертная жизнь должна иметь собственное назначение. Вторая, и, как со вздохом признал Айу, гораздо более труднодостижимая цель заключалась в сохранении единства его расы — воистину непростая задача, ибо у его бесчисленного народа индивидуальной свободы было больше, чем у любого иного. Оставалось лишь стараться, чтобы выяснение отношений не перешло в ожесточенную войну — она чуть не началась после принятия решения об невмешательстве в действия Сети, и позже, когда решалась судьба Хьютай. Та была удивлена. Она не представляла, что её скромная особа до сих пор так важна. И не представляла, чего же именно хотят золотые айа...

  Скоро она поняла, что выяснять конечную цель развития любой цивилизации столь же глупо, как искать истинный смысл бытия. Столь же бессмысленными были попытки проникнуть во внутреннюю жизнь иных цивилизаций, которых Айэт и айа открыли великое множество. Можно было найти общий язык, но это не значило, что можно действительно понять друг друга. Укавэйра служила здесь превосходным примером...

  Гораздо больше Хьютай интересовала теневая Вселенная — особенно есть ли в ней хоть одна раса, подобная расам Файау.

  — Мне не доводилось бывать в теневой Вселенной, — начал Айэт, — но я мог сделать там свою копию. Я и сделал. Но не копию себя, а копию того, кем я стал. Наши тела устроены очень сложно, но здесь есть нанеты из элементарных частиц. Они могут работать даже с молекулами... сложить из них файа, словно из кубиков... или разобрать, и запомнить устройство. В Линзе такие нанет-машины работали и раньше, но я не знал, что и там они могут делать то же самое. И если нанет может работать с молекулой, почему бы ему не работать и с атомом, и с электроном, и даже с нейтрино? Так я восстановил свой оригинал. Там же файа-тени не только могут мыслить, они способны и на большее. Так что я много знаю о той, теневой Вселенной. Она отличается от наших миров не только своей физикой. В ней не действует строгая система Космогонической Игры, ограничивающая развитие разумных рас. Так здесь останется и после победы айа, которым вовсе не нужны конкуренты, — он покосился на Вайэрси. — Но не там, не в мире, откуда пришли люди. Там тоже можно обгонять свет, но их мир, один из них, — ибо на самом деле их много, — не столь упорядочен. В нем искусственные барьеры в физике не препятствуют развитию, и там царит хаос, которого мы все стремимся избежать. Но это не хаос разрушения — скорее, хаос до рождения Космогонической Игры, но хаос более развитый... если ты сможешь это понять, — Айэт опомнился и смолк, явно опасаясь сказать больше...

  — Так люди и впрямь пришли к нам... оттуда? — удивленно спросил Анмай. В такое, в самом деле, трудно было поверить...

  — Да, — Вайэрси коротко взглянул на него, потом повернулся к остальным. — Вы все знаете, что обе наших Вселенных были созданы. Созданы отличными. И тот... кто это сделал, хотел знать... чей путь окажется верным. Я думаю, что мы сами перечеркнули своё развитие системой Космогонической Игры. Наша Неделимая Суть, наша душа, не может жить там, в теневом мире. Мы все однажды уйдем — так или иначе. И тогда обе наших Вселенных будут принадлежать людям — вечно.

  ............................................................................................

  В зале повисла удивленная тишина. Но Хьютай растерялась лишь на мгновение.

  — А сможем ли мы все... уйти, когда здесь всё будет сделано? — спросила вдруг она.

  — Возможно, — сказала Укавэйра, помолчав. — Обойти потенциальный барьер Листов для Нэйрист не так и сложно, по крайней мере в смысле ресурсов. Но чтобы покинуть ВСЕ вселенные, нам, скорее всего, придется создать свою. Единственный способ сохранить свою физику в любой возможной вселенной, — замкнуть её Листом, и, таким образом, превратить её в независимую Вселенную. Это даст нам возможность получить доступ к любым возможным вариантам происходящего. А также получить возможность свободно перемещаться среди других Вселенных, как в пространстве, так и во времени. Но мы пока не знаем, так ли легко создать новое мироздание, знаем лишь, что это крайне опасно — новая Вселенная, возникая, может легко разрушить старую. Тот, кто создал её, предвидел эту опасность. Здесь потенциальный барьер бесконечно высок, но, если мы найдем область, где получим доступ к бесконечной энергии...

  Хьютай промолчала. Её глаза рассеянно устремились в потолок, лицо стало растерянным.

  — Корабль-Вселенная... ладно, пусть так, хотя я не могу этого представить. Но ведь Листы являются источниками мощнейших энергетических потоков! Они сожгут любой объект, как только достигнут его — если эта область достаточно мала и они успеют до него добраться. И как оно... эта область будет двигаться среди других Вселенных? Как смотреть из неё наружу? И как вообще создать её, если для этого нужна бесконечная энергия?

  — Именно поэтому все попытки "замкнуть" Лист на конечном объеме энергии обречены, — Вайэрси откинулся в кресле, его голос звучал глухо, словно из-под толщи воды. — Ты не просто создаёшь изолированную вселенную. Ты создаешь нарушение калибровочной симметрии самого балка.

  Он провел пальцем по светящейся схеме в воздухе.

  — Лист — это не щит. Это разрыв. Представь, что весь балк — это сверхтекучая жидкость. Вселенная на бране — это вихрь, который существует, только пока вращается. А Лист — это разрез в этой жидкости, граница, где сверхтекучесть теряет когерентность. И да, через этот разрез хлещет энергия нулевых флуктуаций — не из нашей браны, а из самого вакуума балка. Именно поэтому он сжигает любой объект малого масштаба: плотность потока энергии растет как обратный квадрат расстояния до Листа.

  — Но как тогда им пользоваться? — спросил Анмай.

  — Трансляционная инвариантность, — ответила Укавэйра. — Если ты создал Лист, ты должен сделать так, чтобы весь твой корабль, вся твоя область пространства-времени стала частью этого Листа. Не "защищаться" от потоков, а стать их источником. Только когда ты сам становишься сингулярностью, ты перестаешь от неё страдать. Представь Лист не как объем, а как пятимерную мембрану нулевой толщины. Он движется не "сквозь" чужие вселенные, а между ними. В балке нет расстояний в нашем понимании. Есть метрика разделения — величина, которая определяет, насколько сильно различаются законы физики в двух соседних бранах. Движение Листа — это изменение этой метрики. Не "координат" — их нет, — а топологии связности между нашим Листом и целевой вселенной.

  — И как это выглядит изнутри? — спросила Хьютай.

  — А никак, — Укавэйра помолчала. — Для наблюдателя внутри Листа мир всегда один и тот же. Он просто меняет правила игры. Снаружи — только математика. Никакого вида на соседние вселенные. Это не космос с галактиками. Это абстрактное пространство возможных лагранжианов.

  — Но ты говорила о доступе к любым вариантам происходящего... как их тогда выбирать?

  — Есть два способа, — Укавэйра подняла два пальца. — Первый — слепой. Ты создаешь Лист, замкнутый на себя, и внутри него разворачивается вся история Вселенной как решение уравнений, но уже с параметрами, которые ты "заморозила" при рождении Листа. Ты получаешь изолированный квантовый симулятор реальности. Ты не видишь другие вселенные — ты создаешь свою собственную, отдельную.

  — Но ты говорила о "свободном перемещении в пространстве и времени"...

  — Это второй способ. Внедрение. Ты не просто "двигаешь" Лист, а сращиваешь его с целевой вселенной в определенной точке пространства-времени. В момент соединения Лист "прожигает" дыру в бране этой вселенной, и возникает канал. Но канал этот односторонний и чудовищно нестабилен — он схлопывается за планковское время, если его не питать энергией прямо из нулевых колебаний Листа.

  — И тогда ты сможешь войти?

  — Тогда — да. Ты оказываешься внутри этой чужой вселенной, сохраняя при этом "привязку" к своему Листу. Это дает тебе локальную свободу — ты можешь двигаться по времени и пространству этой вселенной так же свободно, как по своему Листу. Потому что ты пришла извне её причинности. Ты для неё — не объект, а граничное условие.

  — Но самый главный вопрос, — сказал Анмай, — ты сама его поставила: как создать Лист, если для этого нужна бесконечная энергия?

  Укавэйра надолго замолчала.

  — Ты прав. В рамках любой конечной вселенной — невозможно. Бесконечную энергию нельзя "накопить". Но её можно перехватить в момент рождения вселенной. Большой взрыв — единственный известный нам процесс, когда космологическая сингулярность производит бесконечную плотность энергии. Если суметь "вморозить" Лист в эту сингулярность — в первый планковский момент — то он возникнет не как результат труда, а как начальное условие самой вселенной.

  — То есть нельзя создать Лист внутри уже существующей вселенной?

  — Нельзя, — она помолчала. — Лист либо рождается вместе со вселенной, либо не рождается никогда. Всё, чем мы можем управлять, — это выбирать, какую вселенную породить. Именно поэтому единственный реалистичный путь к Листу — это контролируемый коллапс ложного вакуума на сверхпланковских масштабах. Это и есть техническое определение "бога" — способность вручную запустить Большой взрыв с заданными граничными условиями.

  Она снова помолчала.

  — Так что да, Лист — это абсолютное оружие. И абсолютный трон. Но у него есть цена — ты должен пожертвовать своей вселенной, чтобы создать новый Лист. Или... найти тот, что уже существует.

  — Существует?..

  — Мета-галактические структуры с необъяснимо гладким распределением реликтового излучения — это не космологические случайности. Это "шрамы" от работы Листов, которые уже пересекали наш вакуум. А то, что уже было сделано однажды, всегда можно повторить. Как-то. Когда-то.

  — Но, если мы всё же достигнем края Метавселенной, — что дальше? — спросила Хьютай.

  — Чтобы узнать это наверняка, надо оказаться там, — ответила Укавэйра. — Именно в этом наша цель.

  — Но что именно представляет собой наружная граница?

  — Согласно теоретическим представлениям, — которые, впрочем, могут оказаться совершенно ложными, — многослойная. Сначала идет обычный Лист, ограничивающий наружные Вселенные, затем, по-видимому, некая промежуточная зона, о свойствах которой мы не имеем никакого представления, а затем — сфера Шварцшильда, точнее, её внутренняя поверхность... хотя у неё не может быть внутренней поверхности. А снаружи — то, что создало наше мироздание.

  — Словно в старинных космогонических легендах о вселенной-яйце, — Хьютай слабо улыбнулась. Поняв, что её мечта недостижима, она испытала неожиданное облегчение. — Но теоретически этой границы возможно достигнуть?

  — Да, хотя трудности очень велики. Мы не можем даже представить, что может встретиться нам по дороге. Существуют и иные трудности...

  — Вроде тех, что во всём этом надо ещё как-то сохранять направление? — спросил Анмай, его глаза оживленно блестели. Разговор о реальности невозможного внезапно захватил и его.

  — Да. Но у нас есть... определенные способы сделать это. С помощью метрики разделения.

  — А если нам всё же удастся достичь... границы — можно ли её пересечь? — спросила Хьютай.

  — Неизвестно. Её структура, несомненно, неоднородна. Скорее всего, это слой не-физики переменной толщины, в зависимости от величины гравитационного поля. Но пространство в сфере Шварцшильда замкнуто, его нельзя покинуть. Корабли, входящие внутрь черных дыр в не-пространстве, не возвращались. Впрочем, возможно, есть целые Вселенные, где физические условия делают невозможным само движение в не-пространстве...

  Хьютай задумалась. Она не знала, в какой степени может доверять своим снам и видениям... но ничего другого у неё всё равно не было.

  — Постойте-ка. Если наш мир... все миры... были созданы кем-то, то должен быть создан и... выход. Наверняка, способ выйти наружу есть... только он нам пока неизвестен. Так?

  — Возможно. В областях за краем Метавселенной любые теоретические построения бессильны и бесполезны. Но даже если удастся каким-либо образом покинуть её... это неизвестность. Мы окажемся в бесконечном пространстве, в не-реальности. Неизвестно, можно ли будет ТАМ вообще говорить о существовании. Основная модель физики Метавселенной предусматривает существование десяти пространственных измерений, плюс время. Но более общая модель, учитывающая струнную структуру пространства, предусматривает существование 506 измерений. Поскольку дополнительные измерения математически соответствуют физическим взаимодействиям, это означает, что вне нашей Метавселенной существуют структуры, неизмеримо более сложные, чем наши. Они могут представлять собой единую организованную, мыслящую среду, и пришелец в такой среде будет мгновенно уничтожен, пусть даже он и соблюдал все мыслимые предосторожности.

  Хьютай всё ещё смотрела в потолок. Лицо её стало отрешенным.

  — Неизвестность?.. Мне кажется... если выйти за пределы Метавселенной... если это удастся, она перестанет существовать. Точнее, она вывернется, свернется вокруг... того, что покинуло её, и он... это... станет всей... всей Метавселенной и всем мирозданием. Это полный хаос... или рождение... чего? Всё это только мои догадки, но мне почему-то кажется... — она смолкла. Укавэйра тоже молчала. Анмай смотрел на неё с испугом, и... Она не решилась определить это чувство. — И мне кажется, я знаю, как попасть наружу. Если ничто существующее не может выйти, то... если как-то скомпенсировать массу... так же, как при прыжках в не-пространстве... нет, так, как у Метавселенной... но что будет потом, Снаружи?..

  — Мироздание слишком велико, чтобы его можно было как-то разрушить, — наконец ответила Укавэйра. — Так что наша судьба коснется только нас самих. Что же до предложенного тобой способа... его, по крайней мере, стоит обдумать. И к одной цели ведет множество путей. Возможно, существует способ воспользоваться структурой вакуума — той, что лежит ниже физики... но мы не знаем, как это сделать!

  — Но Йалис может всё, — напомнила Хьютай.

  — На самом деле существует пять разных видов Йалиса, — возразила "Укавэйра". — Йалис нулевого рода — это расширение существующего физического пространства, ограниченного пространственными измерениями. В результате этого создаётся новое пространство, в котором физически действуют только гравитационные силы. При этом, очевидно, исчезают все остальные физические взаимодействия, что приводит к полному распаду материи. Йалис I рода — это создание скалярных полей в ходе слияния вещества и антивещества в установках Эвергета. При этом происходит изменение в структуре физического вакуума, и в результате этого в пространственной структуре физических констант и физических закономерностей. Таким образом, Йалис I рода связан с изменением физических, но не образующих сил. Йалис II рода, напротив, изменение образующих, но не физических сил. Как сказал один из создателей Йалиса-II: "Мы не используем для этого ни одного из известных физических законов. Мы просто изменяем все физические законы".