Едва он поднялся, она кинулась к нему. Они застыли, обнявшись. Вайэрси присел возле Вими, коснувшись его лба.
— Лишь оглушен, — сообщил он. — И к лучшему. Мне не хочется тратить время на убийцу, хотя это и противно моему долгу. Так что... — он поднялся, сжимая в руках автомат. Оружие задымилось, затрещали патроны, вспыхнуло дерево, затем расплавленная сталь стекла с пальцев симайа, разлетаясь искрами. — Меня ещё никогда не убивали, — тихо заметил он. — Это было очень больно... Но мой долг... — он вновь коснулся лба Вими.
Тот открыл глаза и рванулся, хватаясь за пистолет. Симайа вырвал его и расплавил, как и автомат, а потом одним рывком поставил Вими на ноги, словно куклу. Едва он отпустил его, Вими вновь рванулся, но Айэт и Эроин схватили его. Полковник рвался, как бешеный, но вырваться из рук двух крепких юношей всё же не смог.
— Смотри, — ровно сказал ему Вайэрси. — Твой мир — мир войны и фанатизма — мертв. Может, это многому тебя научит.
Он подошел к Ойару и босой ногой перевернул его на спину. Вновь вспыхнул чистейший белый свет, вновь Хьютай ощутила это удивительное чувство возрождения...
Через несколько минут Ойар поднялся на ноги, за ним последовали Ай-Вими и Яната. Они недоуменно оглядывались по сторонам — их собственная смерть милосердно выпала из их памяти, как поняла Хьютай. Но смерти её парня она не забыла, — и, если все, теряющие любимых, чувствуют то же самое...
Она ощутила ужас за те миры, где нет Дара Возрождения. Но больше всего её опять поразил Вими — тот стоял с таким видом, словно перед ним не происходило ничего, и не шевельнулся даже когда к нему подошел Вайэрси. По его жесту Айэт и Эроин отпустили полковника, но он не двигался.
Симайа и человек долго смотрели друг на друга. К удивлению Хьютай, Вими выдержал гневный взгляд огромных синих глаз Вайэрси, сиявших, словно пламя. Золотое твердое лицо симайа застыло в холодной ярости.
— Если нежелание воспринимать любые факты, не укладывающиеся во вбитые в детстве представления и есть основа того самого несгибаемого человеческого духа, то я очень разочарован, — ровно сказал он. — Я даже начинаю думать, что вы — наш миф, что файа сами наделили самую обычную, но больше всего похожую на них расу всякими удивительными свойствами — просто потому, что лучше иметь непобедимых врагов, чем не иметь никого. Ты хоть знаешь, что это мироздание — не твоя родина? Нет? Может оказаться, что файа и люди не могут жить вместе не потому, что однажды повздорили, а потому, что рождены в разных мирозданиях, и тогда уже ничего не поделаешь. И, если окажется так, — он вновь взглянул в глаза Вими, — мы отправим этот мир туда, где ему и место. В вашу родную вселенную. А там нет память-полей, и мертвый уже не встанет. Ты меня понимаешь? — он вновь взглянул на Вими. — Ты видишь?..
Хьютай знала, что симайа могут убеждать без слов, и результат оказался довольно неожиданным — Вими вдруг закатил глаза и мягко осел на землю.
— Боюсь, я показал ему слишком много, — вздохнул Айу. — Но, пожалуй, это и к лучшему. Я до сих пор не уверен, что смог пробить его... фанатизм. Никогда раньше не встречался с таким. Файа часто бывали повернуты на сати и на своём превосходстве над всеми, но это... — он покачал головой и отошел.
Он подобрал серебристый кусок плоти, оставшийся от Укавэйры, секунду держал его в руках, потом бросил.
— Слишком чужое. Не думаю, что я справлюсь. И я чувствую, что уже не нужно. Её дела здесь закончены, мои — ещё нет, — он повернулся к танку. — Прикройте глаза. И ещё — отойдите подальше...
Искоса взглянув на всё ещё безмолвную "Товию", Хьютай отошла. За ним последовали и другие. Вайэрси тащил Вими за шиворот, словно щенка. Наконец, он отпустил его и снова повернулся к танку, подняв руку. Из неё вырвался сияющий поток огня, и на сей раз броня поддалась, раскалившись до белого каления. В лицо Хьютай ударил обжигающий жар и она невольно прикрыла его ладонью. Сияющий металл танка плавился, терял строгие формы кристалла и тут же твердел. Через минуту всё кончилось. От танка остался лишь огромный металлический блин.
............................................................................................
Отведя взгляд от медленно остывающей стали, Хьютай осмотрелась. "Товия" стояла уже целая, словно ничего с ней не было, но дым на месте взрыва "Увайа" ещё клубился, скрывая всё. А в небе сиял рой серебряных звезд — корабли симайа, но не межзвездные, а небольшие — на таких тут летали между планетами Р`Лайх. Сами симайа парили в воздухе, словно тучи золотых звезд, во множестве спускаясь вниз.
— Сначала мы хотели подождать, пока люди привыкнут к нам, — сумрачно сказал Вайэрси, глядя на них. — Это было глупо и наивно. Они научились бы ненавидеть и нас тоже — как собратьев файа. Вернее, их бы научили этому. Поэтому мы придем в этот мир, придем повсюду. И наведем в нем порядок. Пусть людям и не понравится это — всё равно...
— Вы сможете восстановить город... и... "Увайю"? — с надеждой спросил Айэт.
— Не знаю, — Вайэрси помолчал. — Это очень сложное дело, — он ещё помолчал. — Мы постараемся, — закончил он.
Корабли симайа зависли высоко в небе, и из них вдруг ударили широкие бледные лучи, словно стирающие дым. В них руины столицы сразу приобрели какой-то древний вид. Только от "Увайи" не осталось никаких следов...
Хьютай вновь помотала головой, стараясь опомниться. Странным образом, именно воскрешение Анмая необъяснимо обидело её — всё же, это мироздание было для неё слишком чужим, ненастоящим, лишенным остроты опасности, нереальным... и она не хотела в нем оставаться. Больше уже не хотела...
..............................................................................................
Она отвернулась и молча пошла к "Товии". Едва она подошла вплотную к открытым воротам ангара, её нагнал Айэт.
— Неужели ты хочешь улететь? — удивленно спросил он. — Оставить меня?
— Тебя — нет, — улыбнулась Хьютай. — Но вот людей, которых я спасла, и которые в благодарность почти убили меня — да.
— Но ты же останешься здесь, в Р`Лайх? — спросил Айэт. — "Укавэйра" улетела с другими Нэйристами, и пока нельзя сказать, когда она вернется. Им предстоит крайне сложное дело...
— Да, — Хьютай вдруг усмехнулась. — Я всё же, пожалуй, даже рада, что пробуду здесь ещё несколько дней — мне надо попрощаться... с этим миром.
— А они? — спросил Айэт. Яната, Ойар и Ай-Вими удивленно смотрели на них.
— Я устала от людей, — сказала Хьютай и вдруг усмехнулась — до того вычурно это прозвучало. — Это правда. Их поведение... слишком странное. Я не знаю, чего стоит от них ожидать, и не хочу даже гадать об этом.
— А я нет, — возразил вдруг Айэт. — Они очень необычны. Их удачливость, их способность побеждать там, где это, казалось, невозможно... всё это очень, очень интересно. Золотые айа хотят отправить большую экспедицию на родину людей, в их мироздание, — чтобы разобраться, наконец, с этой проблемой. Я буду в ней участвовать. А ты?..
Хьютай вдруг резко отвернулась.
— Я — нет. Всё, с меня довольно.
Она заметила, что пришедший в себя Вими подошел к остальным. Он обнял вздрогнувшего сына и смотрел на неё уже без ненависти, только с удивлением.
— Эй, полковник! — крикнул ему Анмай. — Я обещал своими руками содрать с тебя шкуру, если ты ещё раз попытаешься убить меня. Ты и убил, и умирать оказалось очень неприятно. Надеюсь, что ты об этом не узнаешь.
— Теперь я понимаю, на чём всё тут основано, — добавила Хьютай. — Это громадное удовольствие — помогать тем, кто ненавидит тебя, заставляя их понять, что они неправы. Симайа — такие же, как я. Когда-нибудь они сольют все расы в Союз Многообразий, и после этого будет построена гиперкультура, объединившая преимущества всех. И мироздание станет таким, каким оно должно быть. Тогда будет установлено Великое Равновесие, и оно пребудет до конца времен. Тогда нам откроется то, к чему мы стремимся, не в силах даже выразить. Наши жизни достигнут истинной полноты. Может, мы даже поймем, для чего существуем. Нам откроются все тайны. Мы будем свободны от страха, от жадности, от ненависти. Мы станем богами.
— А потом? — ошалело спросил Вими. — Что будет потом?
Хьютай рассмеялась.
— Потом мы начнём строить новый мир.
— Ты хочешь сказать, что мы сами построим новый мир?
Она кивнула.
— И вы тоже. Если перестанете думать, что есть только "мы".
— Я не перестану, — ответил Вими.
Хьютай вздохнула. Анмай молчал, и его глаза были устремлены в пустоту. Она видела, что он думает о чём-то другом, и не могла понять — о чём. Губы Вими резко вздрогнули, но он не смог издать ни звука. Она усмехнулась.
— Я знаю, куда вы хотите меня послать, полковник. Не стоит тратить на это слов. Вы никогда больше меня не увидите. Вы выиграли.
Войдя внутрь "Товии", она, уже молча, посмотрела на остальных людей. Теперь она знала, что никогда больше не увидит их. И не смогла придумать ничего, кроме банального "Прощайте!" Но тут опустившаяся плита навечно разделила их. Она не хотела оставаться здесь, на мертвых руинах их надежд...
..............................................................................................
Но, когда она вновь взглянула на руины столицы — уже из рубки "Товии", с огромной высоты, над ней повисли уже тысячи малых кораблей симайа, и она увидела, как руины поглощает растущее белое сияние. Потом оно угасло — и башни столицы поднялись, словно ничего не случилось. Рядом с ними сияла броня "Увайи", и Хьютай широко улыбнулась. Золотым айа всё же удалось добиться своей цели, и в их мире и в самом деле не осталось необратимых катастроф и непоправимых несчастий. Вот только она уже сделала свой выбор, и хотела лишь проститься с этим миром...
Глава 12.1.
Хьютай и нису.
Хьютай и Айэт, одетые лишь в шорты, неспешно брели по дорожкам запущенного сада. Под непрерывным теплым дождем их обнаженные плечи и волосы влажно блестели, но они, как ни в чем ни бывало, продолжали гулять. Анмай и Ювана предпочли укрыться на веранде длинного белого дома. Всё вокруг заполнял ровный шум дождя. Он заглушал даже их разговор...
Айэт покосился на них — и, вдруг усмехнувшись, растянулся на траве. Хьютай осторожно присела на край заросшей клумбы. Её шорты тут же промокли. Она вздохнула, и тоже растянулась на мокрой траве, вздрогнув от силы ощущения.
Айэт сонно посматривал на неё через частокол травы и слипшихся ресниц. Их разделяла лишь заросшая дорожка. Хьютай чувствовала под собой холод почвы Эрайа — настоящей Эрайа — ощущая каждой клеточкой, что здесь — её родная земля, земля, на которой родился весь её народ...
— Пока я валялся в этом саду, решилась судьба Эрайа и нашего мироздания, — вдруг сказал Айэт. — Первые ушли, отныне золотые айа поведут Космогоническую Игру. Это величайшее событие в истории Вселенной — и оно прошло почти незаметно.
Хьютай кивнула. Действительно, всё произошло почти рутинно. Нэйристы золотых айа отрезали машины Первых от источников энергии и стали строить свои машины Космогонической Игры. Всё прошло без малейших сбоев. Никто не помешал им — это значило, что иные, высшие сверхрасы, ушедшие за край этой Вселенной, согласны с ними...
Она не знала, правда, что симайа отдали в уплату, — но цена за Вселенную, была, несомненно, неслыханно высока. Возможно, ей стала война с Мроо, возможно, что-то ещё. В любом случае, цена была просто запредельной. А раз так, то, как бы там ни было, симайа не могли позволить себе проиграть. Они не простили бы себе такого позора. Но даже если и простили бы — всё равно, никогда бы не согласились на такую цену, если бы не были уверены, что выиграют. На то они и симайа, чтобы знать, как лучше поступить, подумала Хьютай. И они поступили именно так. Захватили чужое. Не по злобе, нет. Просто они были разумными существами, а значит, знали, что в жизни часто бывает так, что зло — это всего лишь вынужденная мера. И теперь они были вынуждены вести великую войну...
А то, что это была не просто война, а война на уничтожение, Хьютай поняла из нескольких фраз, брошенных Вайэрси в ответ на её вопрос. Она поняла, что Мроо — это не только враг. Это — всё остальное, что есть вовне. Или почти всё. И это было, действительно, очень страшно. Потому что в таком случае, вся эта война, все её ужасы и жертвы, всё это — просто потому, что есть на свете кто-то, кому Вселенная файа почему-то понадобилась. И этот кто-то знает, где она находится, и может послать в неё свои силы... снова... и снова... и снова...
— Золотым айа теперь придется очень нелегко, — продолжил между тем Айэт. — Ведь им придется построить свои машины Игры прежде, чем Местная Зона окажется поглощена соседними. И на них ляжет вся тяжесть войны с Первичной Формой. Бой у Эрайа они вроде как выиграли, но только один бой, а не всю войну. А потом начнется главное. Даже я не знаю, сколько лет им понадобится, чтобы изменить всю Вселенную, создать в ней бессмертие, создать в ней закон сохранения жизни. Трудно поверить, что если бы не ты — этого удивительного народа не было бы... как и меня, — он широко улыбнулся.
Хьютай ответила тем же, потом лениво перкатилась на спину. Капли дождя попадали в глаза, и она прикрыла их растопыренными пальцами, глядя на неспешно плывущие низкие тучи.
— Золотые айа хотят уподобиться богам, создать души, раз уж Творец не позаботился об этом, — сказала она. — Бессмертие разума стоит этого, конечно. Но я сильно осложнила их работу. Шестьдесят триллионов файа могли бы очень помочь им.
Айэт с усмешкой приподнялся на локте.
— Ты хотела уничтожить свой народ, — но этого не случилось. Золотые айа тщательно обследовали все системы уничтоженных кораблями "Укавэйры" планет. Им удалось обнаружить 42 уцелевших космокара с экипажами во внешних областях этих систем. Более того, на их призыв откликнулось 87 межзвездных кораблей Сети — из числа тех, которые не поверили призыву "Укавэйры" и отказались вернуться, даже не ответили ей. Сверх того, остались и малые поселения в системах, где не было обитаемых планет и которые не посещали крейсеры "Укавэйры". К настоящему времени спасено уже 44 645 168 файа — а их наверняка станет ещё больше. Сверх того, в процессе поисков уничтожено 165 баз и 5063 крейсера ару. А ведь они ещё далеко не закончены!
Услышав это, Хьютай с громадным облегчением вздохнула. Умом она понимала, что это — лишь ничтожная часть тех, кого она уничтожила... но с её души словно сняли камень. Так или иначе, но народ файа будет жить, и золотые айа не дадут ему сбиться с пути — никогда больше...
