— А чем там заниматься? — спросила жена. — Всё уже отточено. Или ты хочешь включить в него что-то ещё?
— Мне не нравится, что ты только поёшь, а публику смешу один я. Это нужно исправить. Я подобрал два политических анекдота, и мы включим их в сценарий. Они не настолько смешные, чтобы ты их не рассказала, а публика воспримет нормально. Вот послушай один из них. Американка миссис Смит приехала в Париж. Её интервьюирует корреспондент французской газеты. "Миссис Смит, вы замужем?" "Да". "У вас есть дети?" "Да, мсье, три сына, и все в армии. Джон служит на японском острове Окинава, Дэвид — в Доминиканской Республике, а Боб — во Вьетнаме". "А ваш супруг, миссис Смит?" "К сожалению, он не смог меня сопровождать. Он совершает турне по разным странам с лекцией на тему "Вмешательство русских в дела других государств"". Сможешь такое рассказать?
— Такое смогу. Слушай, ты же написал в своих записях о фашистском перевороте в Греции, а он всё равно произошёл. Неужели ничего нельзя было сделать?
— Ты слишком многого хочешь, — возразил я. — У себя дома не всё могут поменять, а это Греция. Перевороты не происходят без причин. У них там лет двадцать политический кризис. Кстати, когда к нам приезжал Грушевой, я спросил о том же, так Константин Степанович ответил этими же словами. Компартию предупредили, так что коммунисты, наверное, подготовились, насколько это было возможно. Ладно, давай заниматься делом, а не "чёрными полковниками". В субботу концерт, так что мы сможем попасть в эфир только ко Дню Победы.
— Так даже лучше, — сказала Люся. — И праздник более важный, и в репертуаре у нас почти половина военных песен. А лучше показать его после праздника. Давай прервёмся и сходим к нам поужинать, я маме обещала.
С того дня, когда моя жена, весёлая и довольная жизнью, после первой брачной ночи появилась в квартире родителей, Надежда не чаяла во мне души и постоянно приглашала не на обед, так на ужин.
— Конечно, сходим, — согласился я. — Давай прямо сейчас.
Мы предупредили мою мать и направились к Надежде.
— Здесь кормят голодающих? — спросил я, поцеловав её в щёку.
— Идите мыть руки, голодающие! — сказала она, растаяв от ласки. — Сейчас всё будет готово.
— Ласковое теля двух маток сосёт, — сказал я Люсе, заходя в ванную комнату. — Учись, жена. Эй, а драться-то зачем? Что дочь, что мать — шуток не понимают!
— И это глава семьи! — сказала Надежда, отвесившая мне символический подзатыльник. — Пора становиться серьёзней.
— А зачем? — спросил я, садясь за кухонный стол. — С шуткой легче жить. Я давно заметил, что весёлым людям даже меньше хамят, и к ним не так сильно липнет всякая дрянь. А что не воспринимают всерьёз, так это только до поры до времени. И в этом тоже можно найти свои плюсы.
— Ешь, философ! — улыбнулась Надежда. — Ты и под старость был таким весёлым?
— До смерти жены, — ответил я. — После некому было демонстрировать свою весёлость. Да и не с чего было веселиться. Сытно, удобно и одиноко. Дети помогали и заботились, но человеку мало, чтобы кто-то убрал у него в квартире или приготовил поесть. Я их не виню: у каждого своя семья и свои заботы. Самый родной человек — это всё-таки муж или жена, у детей своя жизнь. Когда живут вместе, это не сильно заметно, но не у всех получается ужиться со стариками.
— Повезло тебе, дочь! — сказала Надежда. — Молодой муж с опытом прожившего жизнь человека для женщины — это драгоценность. Особенно такой, как твой.
— Да, я такой один! — заявил я, получив подзатыльник на этот раз от жены. — Люсь, перестань, чуть из-за тебя не подавился. Уже поела? Тогда иди мыть руки, а я помогу маме всё убрать.
— Идите, — сказала Надежда. — Нечего здесь помогать, я и сама прекрасно управлюсь.
Мы поблагодарили и ушли к себе, где занялись отработкой анекдотов. Мало знать хороший анекдот, его нужно уметь рассказать. Вот этому я и учил жену. На два коротких анекдота потратили полтора часа, прежде чем я остался доволен её исполнением.
— Нормально, — сказал я. — На будущее запомни, что смешные вещи нужно рассказывать с серьёзным видом. Если начнёшь смеяться, не дойдя до сути, может, и вызовешь смех, но не над анекдотом, а над собой. Помнишь, с каким выражением лица жених Дафны сказал: "У каждого свой недостаток"? С невозмутимым.
— Весь зал зашёлся от смеха, — засмеялась Люся. — Хорошо, что ты вытянул меня на этот фильм. С удовольствием посмотрела бы его ещё раз. Ген, у нас будет комиссия перед выступлением?
— У нас не будет предварительного прослушивания. Можешь поблагодарить Михаила Андреевича. Он спросил, есть ли в концерте что-то неподобающее, и я ответил, что нет.
— А что он?
— Сказал, что верит. Цени: немногим артистам доводилось услышать такое от Суслова. Но перед показом по телевидению запись будут проверять. Я думаю, что мы шокируем комиссию и песнями не по возрасту, и вольным поведением на сцене, и смешением жанров, но с поддержкой Брежнева утрутся и пропустят без купюр. Ещё и поможем нормально выступать другим. Если нам позволено пританцовывать, почему остальные должны стоять навытяжку?
Концерт состоялся в Центральном Доме Советской Армии. Зал был полон, и люди в форме составляли только треть наших слушателей.
— Дорогие товарищи! — сказал я, когда раздвинулся занавес и мы вдвоём под прицелом кинокамер подошли к микрофонам. — Мы рады вас поздравить с приближающимся Днём Победы и постараемся сделать всё, чтобы этот вечер стал для вас приятным.
— Мы споём как те песни, которые уже звучали в нашем исполнении, так и новые работы, — сказала Люся, — и постараемся весёлой шуткой поднять ваше настроение. Жаль, что мы не успели привлечь к подготовке этого концерта какой-нибудь инструментальный ансамбль, как это было в минском Доме офицеров, поэтому всё придётся делать самим, а вам слушать песни под аккомпанемент только двух музыкальных инструментов, но мы будем стараться.
— Некоторые наши песни не подходят к возрасту исполнителей, — продолжил я, — но часть из них мы исполняли, когда были ещё моложе, и наше исполнение очень понравилось публике. К сожалению, более взрослые исполнители пока их не спели, поэтому это опять сделаем мы. Надеюсь, что вы будете снисходительны.
— Не будем утомлять вас речами, — закончила Люся, — и начнём работать!
Я долго сидел над сценарием концерта, придумывая, в какой последовательности представить публике наш разношёрстный репертуар, какими словами увязать каждый номер в нечто цельное, и когда и как вставлять рассказы и анекдоты. По-моему, всё получилось очень неплохо. Зрители горячо аплодировали после каждой песни, смеялись после шуток и анекдотов, а история с воришкой кирпичей, который угодил в реанимацию, заставила зал лечь от хохота. Без нескольких минут концерт длился полтора часа. Вроде немного, но за это время мы выложились полностью. Когда Люся объявила, что концерт окончен, все в зале встали и долго аплодировали, заставив нас вторично выйти на сцену. Наконец зрители начали двигаться к гардеробу, оживлённо обсуждая наши номера.
— Я как будто таскала кирпичи! — сказала жена. — Дай платок.
— Держи. — Я отдал Люсе носовой платок, которым она вытерла вспотевший лоб. — А ты хоть раз таскала кирпичи?
Она не успела ответить, потому что к нам подошёл полковник, которого я уже видел здесь несколько раз.
— Хочу поздравить, — сказал он, приветливо улыбаясь. — Ваш концерт просто замечательный. Я начальник Дома Советской Армии. Вы говорили, что в Минске вам помогал ансамбль. Если будет нужна помощь, обращайтесь ко мне. У нас большой музыкальный коллектив. Возьмите бумагу, на ней номер моего рабочего телефона. Сейчас вас проводят к машине, на которой доставят домой. Буду рад вас у себя видеть.
Дома пришлось рассказывать о выступлении сначала матерям, а потом отцам и Татьяне, а показали наш концерт вечером в воскресенье, седьмого мая. Вчера Люся сдала химию и сегодня бездельничала. В программе телепередач не было концерта, но за два часа до показа нам позвонили из телецентра, поэтому у нашего телевизора собрались обе семьи.
— Не ожидал, — сказал мой отец, когда всё закончилось. — Я уже слышал порознь многое из того, что вы исполняли, но всё вместе производит совсем другое впечатление. И все шутки к месту, а рассказ о кирпичах... Вы видели, как все хохотали?
— Я не видел, — сказал Иван Алексеевич. — Я в это время сам хохотал. Ребята, а ведь это настоящая известность. Этот концерт наверняка будут не раз показывать, и не только по центральному телевидению.
— Я скромный человек, — заявил я. — Мне известность не нужна, но страна должна знать своих героев!
— Ты от скромности не умрёшь, — засмеялась Надежда.
— А для чего от неё умирать? С ней нужно уживаться, загнав в какой-нибудь угол, чтобы не мешала.
Когда Черзаровы ушли к себе, нас огорошила Татьяна.
— Папа, — сказала она, — скоро я от вас уйду.
— Как уйдёшь? — не понял отец. — Куда?
— Я хочу выйти замуж.
— И за кого? — спросила мама, которая после моих выходок на удивление спокойно восприняла это известие.
— Вы его не знаете. Это хореограф. Мы с ним вместе работаем. Он очень хороший человек.
— А учёба?
— Неужели всем обязательно заканчивать институт? У меня и так хорошая работа, а вдвоём мы неплохо зарабатываем.
— Хоть тебе не нужно ничьё мнение, всё-таки найди возможность его показать, — попросил я. — Любовь слепа, может, он не такой хороший, каким кажется. У него есть квартира, или собираетесь жить в общежитии?
— Постараюсь привести в следующее воскресенье, — пообещала Таня. — У него двухкомнатная квартира, так что обойдёмся без общежития.
— Когда-нибудь и наши дети так же разбегутся! — сказала жена, когда мы удалились к себе.
— Нашла о чём печалиться, — засмеялся я. — Ты сначала роди, воспитай и помоги начать самостоятельную жизнь. Потом сама будешь рада тому, что они живут отдельно. Лишь бы не уехали к чёрту на кулички. Татьяна сейчас одна и никому не мешает, а если бы здесь появился её муж? Жила бы ты так же свободно, как сейчас? А потом у них появятся дети. Знаешь, какая нервотрёпка, когда у малыша болит животик или режутся зубки? Свои дети утомляют, когда не дают спать по ночам, терпеть выходки чужих ещё трудней. Так что квартира — это хорошо, был бы действительно хороший человек.
— Мне десятого сдавать историю и опять этой мымре.
— Подготовилась? Ну и ничего не бойся. Я, как и директор, думаю, что она не будет занижать оценку. А если будет, настоим на пересдаче.
На следующий день нам принесли извещение о том, что на почте на имя матери лежит бандероль от Сергея Деменкова. В ней было короткое письмо и тринадцать иллюстраций ко второй книге.
— Он специально рисует их в таком количестве? — спросила Люся. — Опять ведь забракуют. А нарисовано здорово! Ему не следователем надо быть, а художником.
— Рассказать анекдот про суеверия?
— Да ну тебя с этими анекдотами! Смотри, какая прелесть! Когда повезёшь в редакцию?
— Теперь только после праздника. Ты поедешь пудрить мозги завучу, а я — в редакцию.
— Ещё неизвестно, кто кому будет пудрить мозги! Слушай, муж, это ведь уже последний месяц весны, скоро лето. Опять ехать на море?
— Я чёрт-те сколько времени не видел родню, — сказал я. — Деды с бабками уже обо мне забыли, а кроме них есть и другие родственники. Закончу свои записи, и поедем сначала на Украину, а потом в Азов. А оттуда съездим в Таганрог к сестре мамы. Заодно поплаваем в море. Азовское — это не Чёрное, но тоже море. Сейчас оно ещё чистое, это лет через сорок загадят до невозможности. А в следующем году можно будет съездить к твоим старикам. Не возражаешь?
Девятое мая опять отмечали вместе обе семьи, но без Тани. Она праздновала со своим женихом и его роднёй. А на следующий день я с утра вызвал машину и уехал в редакцию "Молодой Гвардии". В очередь к редактору становиться не стал, сразу пошёл к оформителям.
— Олег, — обратился я к одному из тех, кто занимался моей книгой, — посмотри рисунки. Их делал тот же человек, который иллюстрировал "Волкодава". В этом конверте его данные. В вашем минском отделении его знают. Если будут какие-то вопросы, позвоните мне.
— Прекрасно нарисовано, — сказал он, просмотрев рисунки. — Только решать, подойдут они или нет, буду не я. Я позвоню завтра или послезавтра. Да, поздравляю с выступлением. У нас сначала ругались из-за отмены фильма, а потом только радовались. Песни замечательные, а рассказы убойные! Все животы надорвали. Сегодня утром рассказывал твои анекдоты тем, кто не смотрел концерт.
— Спасибо, — поблагодарил я. — Мы старались. Буду ждать звонка.
— Я уже начала волноваться, — сказала Люся, когда я приехал и поднялся в квартиру. — Через сорок минут экзамен, а вас нет. Что с рисунками?
— Сказали, что позвонят. Давай не будем ждать и поедем сейчас? Ребята всё равно никуда не уедут, будут ждать на улице.
— Идём! — решила она. — Может быть, Надежда уже свободна и примет раньше. А то сидишь и ждёшь, как на приёме у зубного врача!
Я немного волновался и, чтобы отвлечься, полчаса, которые мы ждали её возвращения из школы, рассказывал Виктору с Сергеем анекдоты.
— Мы с тобой в расчёте! — сказал я Сергею, увидев вышедшую из школы жену, и сам вышел из машины и поспешил ей навстречу.
Видимо, Люся почувствовала моё состояние, потому что подняла вверх руку, растопырив пять пальцев.
— Кто принимал? — спросил я.
— Надежда принимала, — ответила она. — Директор простыл, так что мы были только вдвоём. На этот раз она меня не мурыжила. Выслушала ответы и поставила оценку, а потом поблагодарила за концерт! И тебя, кстати, тоже. Остался один английский. Я договорилась на завтра. Представляешь? Завтра свобода!
— Не представляю, — улыбнулся я. — Надеюсь, из-за английского не будет такой нервотрёпки?
— Тебе-то из-за чего нервничать? Сам говорил, что оценки...
— Я переживаю не из-за твоих оценок, а из-за тебя.
А на следующее утро началась война. Я узнал о ней уже позже, когда Люся уехала сдавать свой английский. Войска Египта, Сирии и Иордании нанесли удар по Израилю. Несколько позже, как и в известной мне "Шестидневной войне", к ним присоединились Ирак и Алжир. Подробностей не сообщали, сказали только что на всей границе с Израилем идут ожесточённые бои, стороны обмениваются авиаударами и у всех участников конфликта имеются многочисленные жертвы среди мирного населения и потери в войсках. Срочно созванный Совет Безопасности ООН призвал все стороны к незамедлительному прекращению боевых действий, но его призывы были дружно проигнорированы. Если кто и хотел выйти из драки, он уже не мог этого сделать. Сражения происходили с невиданным ранее ожесточением, перемалывая военные ресурсы участников войны. В вечернем выпуске новостей передали, что Египет срочно перебрасывает свои элитные бригады из Йемена.
— Что случилось? — спросила Люся, когда приехала с экзамена. — За мной не поехал, ходишь какой-то нервный.
— Что получила? — сказал я. — Пять? Я и не сомневался, что будет пятёрка. Ты отлично знаешь язык для школы, и никто не стал бы портить табель четвёркой. А нервный... Понимаешь, пятого июня Израиль должен был напасть на арабские страны и разнести их в пух и прах. Они сами хотели сделать то же самое, но мы им это запретили. Точнее, должны запретить двадцать пятого мая. А сейчас только одиннадцатое.
