— Может, это и неплохо, — сказал Грушевой. — Был дед — были предсказания, а его смерть обрубит все концы. О Геннадии знают только четыре десятка человек, и вероятность утечки незначительная. Да и не станет никто искать такую личность среди студентов-киношников. Подготовка у него уже неплохая, и он продолжает тренироваться, да и охрану мы не убрали.
— Морочите вы с ним голову! — сказал Семичастный.
— Он может понадобиться, — возразил Грушевой. — У Геннадия интересный взгляд на многие вопросы, да и учёные вытягивают из него немало полезного. Этот человек мог взлететь очень высоко и без всякого риска для себя, а вместо этого он пришёл к нам.
— Не к нам, а к Машерову, — хмыкнул Семичастный. — Но вы правы: мы многим ему обязаны. Ладно, примем дополнительные меры безопасности.
— Что дали допросы Сергеева?
— Только то, о чём я вам сказал, но у меня не было этого, — Семичастный показал на распечатку. — Теперь поговорим с ним более предметно. Может, вытянем что-то ещё.
— Что за чушь вы принесли, Гарви? — спросил директор по разведке Брайан Вильерс начальника отдела СССР Гарви Брендона. — Как можно в такое верить? За всё время, которое я возглавляю разведывательный директорат, из вашего отдела не поступало ничего подобного. Сколько за это заплачено?
— Нисколько, — ответил Брендон. — Человека, который это передал, взяли раньше, чем с ним успели расплатиться. Достоверность наличия большой группы специалистов разного профиля и администраторов, работающих при правительстве Советского Союза над неким Проектом, не вызывает сомнения. Этот человек был одним из них. Первичный анализ показал, что часть описанных событий вполне достоверна.
— А гибель Че Гевары?
— Если Советы об этом знали, становится понятно, почему провалилась наша операция и кто вывез отряд повстанцев. Старт Аполлона-4 действительно планируется на первые числа ноября. Давайте подождём двадцать первого января и посмотрим, разобьётся наш стратегический бомбардировщик или нет.
— Что по остальным событиям?
— Узнали по Детройской конференции. Что-то такое действительно готовят, но темнокожими занимается ФБР. Запуски Аполлонов в планах есть, но сроки пока не определены. Убийство Кинга очень вероятно. Многих раздражают его чрезмерная активность и выступления против войны. Я предупредил кого надо в Федеральном Бюро, пусть решают сами. По переговорам с Северным Вьетнамом спросите сами у Государственного секретаря. События по странам Центральной Америки аналитики сочли правдоподобными, а Ричард Никсон самый вероятный кандидат республиканцев.
— Почему из анализа выпало убийство Роберта Кеннеди?
— Потому что такие вещи не поддаются анализу. Если посчитаете нужным, я сообщу директору ФБР...
— Давайте подождём, время терпит. И к январю передайте на базу в Платтсбург наши рекомендации по усилению безопасности полётов. Пока эта бумага не пойдёт дальше вашего отдела. Поймите правильно, Гарви, если сейчас дать ей ход, мы с вами будем выглядеть идиотами. А дальше посмотрим. И усильте работы по этому Проекту русских. Было бы прекрасно найти там "крота". Раз предпринимают такие меры безопасности, значит, и нам нужно знать, чем они там заняты.
Глава 36
Я медленно брёл по заснеженной дорожке парка мимо закрытых павильонов. Тело привычно побаливало, а двигать ногами было тяжело. Что поделаешь, старость. Загребая снег ногами, вышел за ворота и увидел Ольгу. Она стояла не там, где я встретил её в прошлый раз, но так же без тёплой одежды и простоволосая.
— Здравствуй, — отдышавшись от быстрой для меня ходьбы, сказал я.
— Здравствуй, — на чистом русском языке ответила она. — Я вижу, что у тебя ничего не получилось. Хорошо прожил вторую жизнь?
— А ты откуда знаешь, что не получилось? Ты же здесь недавно.
— И не могло получиться, — сказала она, пожав плечиками. — Один человек не в состоянии изменить человечество. Сделать хуже, чем было, не очень сложно, а лучше — пуп надорвёшь. Все погибают, вы не исключение. Тебе надо было просить не о второй жизни, а о том, чтобы вам помогли перебраться в какую-нибудь другую реальность. Чистых и незанятых миров хватает.
— И вы помогли бы?
— Могли и помочь, — ответила она. — Миров много, а для нас это нетрудно. Ещё и общались бы потом, а я приходила бы к тебе за вафлями.
Я открыл глаза и увидел потолок своей комнаты, едва освещённый лунным светом. Рядом посапывала жена, привычно уткнувшаяся головой мне в плечо. До жути реальный сон ушёл, осталось облегчение и мысль о том, что действительно стоит попытаться попросить помощь. Необязательно бежать из родного мира, но чем плохо иметь запасной вариант? Интересно, можно ли сделать постоянный проход? Ответа предстояло ждать больше шестидесяти лет.
— Что за галиматья, Брайан? — спросил директор ЦРУ Ричард Мак-Гарра Хелмс. — Вы решили подработать гадалкой?
— Сэр, этот документ передал перед своим арестом человек, пришедший из секретного проекта правительства Советского Союза, — сказал Брайян Вильерс. — Возможно, это галиматья, но прочитайте выводы аналитиков отдела, а после этого распорядитесь этой бумагой по своему усмотрению. Я понимаю, как выгляжу в ваших глазах, но сегодня уже двадцать шестое. Если этот бомбардировщик действительно упадёт с водородными бомбами, вы не зададите мне потом вопрос, какого чёрта я никому это не показал?
— Меня ни в чём не убеждают выводы ваших аналитиков, Брайан, я в это просто не верю. Но я вас понимаю. Чего вы хотите?
— Если в самолёте есть скрытые неполадки, их не так просто найти. Самолёты проверяются самым тщательным образом. А раскрывать причины мы не можем: поднимут на смех. Откладывать полёт тоже бессмысленно. Экипаж спасся, погиб только самолёт. Если он совершит в этот день патрулирование без бомб...
— Идите, Брайан, и заберите свою бумагу. Я подумаю, что можно сделать.
Через четыре дня после этого разговора директор по разведке был срочно вызван в кабинет шефа.
— Зайдите ко мне, Брайан, — приказал Ричард Мак-Гарра Хелмс. — И не забудьте то, что приносили в прошлый раз.
Зайдя в кабинет главы ЦРУ, Вильерс, помимо самого шефа, увидел руководителя научно-технического директората Роберта Келли.
— Садитесь, — сказал шеф, — и давайте сюда вашу бумагу. Ознакомьтесь, Роберт. По вашему совету, Брайан, я кое с кем связался и передал рекомендации. Нам пошли навстречу, и двадцать восьмого с базы Платтсбург ушёл на патрулирование бомбардировщик, не имевший на борту водородных бомб. Не знаю, что подумали военные, но просьбу они выполнили. Самолёт нормально пролетел по обычному маршруту и приземлился на авиабазе. А вот тот, который взлетел сегодня, загорелся и упал в районе Туле. Экипаж спасся, но четыре бомбы упали на землю Гренландии. Всё, как в вашей бумажке. От меня тут же потребовали объяснений. Я связался с базой и выяснил, что сегодня вылетел самолёт, который должны были отправить вчера. Военные заменили его другим. Я по-прежнему не верю ни в гадалок, ни в машину времени, но таких совпадений не бывает. Если окажется, что мы не найдём одну из бомб, я поверю во всё, что у вас здесь написано. В связи с этим возникают несколько вопросов. Во-первых, что и кому говорить, во-вторых, что делать с этой бумагой, и наконец, откуда об этом знают русские. Если допустить, что у них много таких бумаг, у меня просто не хватит фантазии, чтобы представить, чем это для нас может кончиться.
— Время необратимо, — сказал Роберт Келли. — Я скорее поверю в то, что русские подожгли наш самолёт, а мы им в этом помогали. Предлагаю ничего не отвечать военным, пусть жалуются хоть президенту. Нужно посмотреть, чем всё закончится, и сравнить. И провести проверку по остальным фактам. До убийства Кинга осталось три месяца. Привлеките к работе ФБР. Если написанное соответствует действительности, я не исключаю, что это вообще их работа. Мне плевать на их разборки, главное — получить сведения. Если верить этой бумаге, многое должно произойти в Центральной Америке. Там у нас много агентов, надо их потрясти. Вот если убедимся, что всё соответствует написанному, будем думать. Вы сами что-нибудь предприняли?
— Пробуем подступиться к тому проекту, откуда к нам попала эта бумага, — ответил Вильерс. — Пока не получается из-за слишком плотного прикрытия. Но там работает много людей, так что кого-нибудь найдём, только на это нужно время.
— Хорошо! — решил шеф. — Будем ждать результатов работы комиссии по падению самолёта и проверять остальные факты, а потом сделаем выводы. Роберт, снимите копии с этой бумаги для себя и для меня. Свободны, господа.
О Роберте Кеннеди никто из них не сказал ни слова. На проверки ушло двадцать дней, после чего с результатами работ был ознакомлен президент.
— Никогда не любил фантастику, — сказал он, внимательно прочитав переданные ему документы. — Вы в это верите, Ричард?
— Скажем так, я это допускаю, — ответил директор ЦРУ. — Учёные в один голос говорят, что этого не может быть, в том же уверено большинство моих работников, которые готовили эти бумаги, но я не могу игнорировать факты.
— Считайте, что я тоже их не игнорирую, поэтому приложите усилия, чтобы на моём столе как можно быстрее появилось что-то более весомое, чем выводы ваших аналитиков. И постарайтесь, чтобы об этом знало как можно меньше людей. Если всё окажется бредом, сами должны понимать, какие могут быть последствия.
Следующая утечка произошла в первых числах марта. В результате ЦРУ получило распечатку природных катастроф за период с шестьдесят восьмого по семидесятый год. Первым в списке стояло землетрясение тридцать первого августа в Иране, в результате которого должно было погибнуть двенадцать тысяч человек. К сожалению, предательство обнаружилось только через три месяца, когда провалилась попытка передать материалы по экономической реформе.
— Входите, товарищи! — пригласил Брежнев министра обороны Гречко и главкома ВМФ Горшкова. — Садитесь и докладывайте. Чем всё закончилось?
— Рассказывайте, Сергей Георгиевич, — сказал Гречко. — Не буду лишать вас славы.
— Вся слава досталась адмиралу Амелько, — улыбнулся Горшков. — Я буду пересказывать его доклад. Полученные данные были переданы экспертной группе Тихоокеанского флота. Подводную лодку и её системы вооружения проверили до предела возможного. Обнаружено несколько мелких неполадок, которые не могли привести к её гибели.
— Значит, всё-таки американцы? — спросил сидевший в кабинете Суслов.
— Выходит, что они, Михаил Андреевич. Подводная лодка проекта 629А относится к самым современным, разве что имеет дизель, а не силовую атомную установку. У неё новое ракетно-торпедное вооружение, в том числе имеются торпеды с ядерной боевой частью, и современное электронное оборудование для навигации и сжатия информации, которое сильно интересует американцев. Для них это лакомый кусочек. Ни одна из приложенных версий, кроме потопления лодкой "Суордфиш" не прошла проверки. Клапана работают идеально, системы оружия — тоже, да и не планировалось его применение. А взрыв водорода никогда не разрушил бы корпус. В пользу версии с американской подлодкой говорит ещё и то, что "Суордфиш" через несколько дней после гибели К129 была замечена в японском порту Йокосука с повреждёнными перископом, рубкой и носовой частью, а так же то, что американцы абсолютно точно знали, где она затонула. По вспышке взрыва можно лишь приблизительно определить район катастрофы. И это, кстати, не первый случай, когда они допускают столкновения, поэтому мы приняли в разработку второй вариант.
— Как всё происходило? — с интересом спросил Брежнев. — Я понял, что вы их потопили.
— Нашим подводникам запрещают доводить дело до обострения при любых инцидентах, и американцы это знают и пользуются. Наверное, в тот раз "Суордфиш" преследовала К129 в северной части Тихого океана, пока не догнала и не протаранила, вызвав затопление. Всё-таки дизельной лодке трудно соперничать с атомной. На этот раз всё было иначе. Во-первых, мы разместили большие противолодочные средства восточнее предполагаемого места конфликта. При любом исходе дела у них вряд ли получилось бы уйти. А потом выпустили К129. Риск был минимальный. Шестого и седьмого марта лодка двигалась в указанных координатах, пока акустики не засекли шум винтов. Надводных кораблей мы туда не пустили бы, и капитан это знал. Одним словом, они выпустили четыре торпеды и двумя попали. "Суордфиш" лежит на глубине порядка пяти километров.
— Достать можно? — спросил Суслов.
— Нет, — ответил Горшков. — Не знаю, как они хотели доставать с такой глубины нашу, но у их лодки наверняка разбит атомный реактор, так что вряд ли её достанут. Но спуститься и посмотреть можно. Вот пусть они сначала попытаются найти, а потом спускаются и смотрят, а мы в ответ на обвинения будем выдвигать свои версии. Они предполагали у нас самопроизвольное срабатывание оружия, почему мы не можем предположить то же самое?
— Молодцы! — сказал Брежнев. — Нагло, но в таких случаях иначе нельзя. Передайте адмиралу Амелько, чтобы представил список на награждения. А нашим сейчас нужно быть осторожней. Американцы могут попробовать отыграться.
— Как это было? — спросил я. — Больно?
— А ты как думаешь? — сказала жена. — Как проткнула мочку, я света невзвидела! А она ещё удивляется, чего я так ору! Еле уговорила дать второе ухо. Мама сказала, что у всех разная чувствительность.
— Это тебе компенсация. — Я вложил ей в руку золотые серьги.
— Гена, иди быстрее, — позвал сидевший у телевизора отец. — Что вы застряли в коридоре? Послушай, передают о выступлении Насера.
— Пойдём, — сказал я жене. — Послушаем, скажет он что-нибудь новое или нет.
Не сказал. Несмотря на победу, а не поражение, набор тезисов был тот же самый, что и в "Программе 30 марта" моей реальности.
— Чепуха это всё, — сказал я, — причём вредная. Ладно, мы пойдём к себе.
— Будем выступать на майские праздники? — спросила Люся. — На Новый год отказались, если откажемся сейчас, могут больше не предложить.
— Времени много, можем подготовить две песни.
— Гена! — раздался из-за двери голос отца. — Иди быстрее, Кинга убили!
Мы вместе вышли в гостиную и подошли ближе к телевизору.
— Видный борец за права темнокожего населения Соединенных Штатов Америки, — вещал диктор, — противник войны во Вьетнаме...
— Как это случилось? — спросил я.
— Возле его дома остановилась машина, кто-то расстрелял из автомата и умчался. Представляю, что сейчас начнётся в Америке. Зря ушёл, передали, что завтра в Париже начинаются переговоры между США и Вьетнамом.
— Новости закончились, — сказал я. — Мы пойдём к себе.
— Из-за чего ты так взволнован? — спросила жена. — Из-за Кинга?
— Всё стало меняться, — ответил я. — Кинга убили сегодня в Монтгомери, а должны были убить в Мемфисе четвёртого апреля. И убили по-другому. Переговоры по Вьетнаму тоже начались раньше. Пока расхождения в мелочах, но они начнут нарастать.
— Всё равно полезно знать, как и что было! — возразила она. — Для того и писал, чтобы менялось. Заметил изменения у нас?
