— Как я замечу, если в это время жил в провинции совсем другой жизнью? Но думаю, что большинство населения пока не заметило. Научные сведения на стадии ОКР или внедряются в производство, а реформы дадут отдачу только через год-два. То, что подготовятся к засухе, сократят армию, избегнут Чернобыля или проведут реформы, почувствуют миллионы. Кстати, в конце июня должны принять новый закон о браке, так что скоро закончится наше подполье. Будешь отгонять от меня студенток на законном основании, а мне не придётся бить морды ребятам.
— Кому я нужна!
— Между прочим, ты сказала эту фразу с сожалением!
— Ген, — она прижалась ко мне, — ещё два месяца — и мы с тобой перейдём на второй курс! Вот могла ли я мечтать о такой жизни?
— Держись за меня! — заявил я. — Ещё не то будет.
— А я и так держусь, — зашептала она мне в ухо. — Обеими руками!
— Если не уберёшь руки, я за себя не отвечаю! — сказал я, пытаясь вырваться. — Мама может в любой момент постучать в дверь!
— Вот поэтому нужно жить в своей квартире, — сказала она. — Что хочешь, то и делаешь.
Свою квартиру мы получили только через год, когда обоим исполнилось восемнадцать лет. Куратор переехал в другой дом, а мы заняли его двухкомнатную квартиру. К этому времени я написал пять книг, был принят в союз писателей и без труда обставил квартиру мебелью. Занимались и песнями, выступая с ними на праздничных концертах. Учёба во ВГИКе давалась нелегко, но жилы не рвали, и Герасимов с Макаровой были нами довольны. С Брежневым и его внучкой по-прежнему встречались два-три раза в месяц, а вот Суслов меня избегал. Он больше не посылал за мной машину, и мы ни разу не встретились у Брежнева, хотя я знал, что он часто бывает в доме Леонида Ильича.
Друзей было много, а после того как дали квартиру, они стали часто проводить у нас вечера. Свой брак открыли вскоре после Нового года, сыграв свадьбу задним числом.
— Жаль, — сказал Люсе студент из нашей группы Олег Бежанов. — Когда Геннадий тебя бросит, учти, что я жду.
— Из-за чего ему меня бросать? — удивилась она.
— А где ты видела у артистов долгие браки? Почти у всех было по две-три жены, а то и больше. А я однолюб.
Таких однолюбов было ещё несколько. Вот известие о моей свадьбе не разбило ни одного сердца. Девчонки оказались практичней ребят. Видя, что я занят, они не допускали для себя ничего лишнего, поддерживая чисто дружеские отношения. По крайней мере, я о других не знал.
Консультации прекратились. Вслед за Сусловым от них отказался Грушевой, а последним понял их бесполезность Келдыш. Он, правда, и вытянул из меня больше других. Единственным человеком, которого иногда интересовало моё мнение, был Брежнев. Я не знал, следовал ли он в своей работе моим советам или нет. Именно Леонид Ильич в качестве новогоднего подарка сообщил о предательстве в Проекте и о том, что к американцам попали данные, которые не оставляли никаких сомнений в том, что мы как-то сумели заглянуть в будущее. А в феврале умер белорусский дед, и объект прикрытия был ликвидирован. Не прошло и месяца с того дня, когда сняли охрану, как в Асаново наведался корреспондент "Красной звезды". Он собирал материал о партизанском движении в крае, и кто-то посоветовал поговорить с Масеем. Те, кому следовало, быстро выяснили, что любознательный гость не имел никакого отношения к "Красной звезде". Два дня он расспрашивал о старом партизане, а потом попрощался и уехал. За ним проследили, но не стали трогать. Деза сработала, и, если бы не четыре десятка особо доверенных людей, знавших о моей роли в Проекте, можно было бы ни о чём не беспокоиться. У меня даже забрали Сергея и заменили "Волгу" четыреста третьим "Москвичом". Шофёр был от Комитета, но уже другой. Если не считать этой машины и редких свиданий с генсеком, наша жизнь мало отличалась от жизни других студентов, которых в Москве пруд пруди. Конечно, имелась своя квартира и отсутствовала нужда в деньгах, к тому же благодаря своему творчеству мы за последние два года обросли такими связями, что, наверное, могли решить любой вопрос. Говорю "наверное", потому что мы пока не использовали эти связи.
Сегодня праздновали День Победы и, как обычно, собрались в квартире моих родителей, только теперь уже три семьи. Сестра в декабре вышла замуж и навещала нас не чаще, чем я ездил к Брежневу. Праздники она отмечала вместе с мужем и его роднёй.
— У вас хоть осталась Ольга, — вздыхала по этому поводу мама, — а у нас все разбежались.
— Далеко мы разбежались? — спросил я. — Можно перестукиваться через стенку.
— Всё равно, — сказала она. — У вас теперь своя жизнь, постоянно бывают друзья, а мы станем нужны, когда появятся внуки.
— Только после окончания института! — предупредила Люся. — Три года подождёте. Пап, ты долго будешь служить? Не тяжело?
— Думаю, что ещё два-три года, — ответил Иван Алексеевич. — Если вытяну три, уволят полковником, а это уже другая пенсия. При желании можно не работать.
— Так ты и усидишь дома! — с сарказмом сказала Надежда.
— Не усижу, — согласился он, — но смогу выбрать что-нибудь необременительное. Будем тогда с Володей ездить на рыбалку. А сидеть дома скучно, да и деньги пригодятся: у нас Ольга растёт.
— Выпьем за самый главный праздник! — сказал отец, поднимая рюмку. — А вы так и будете чокаться лимонадом? Друзья не смеются?
— Привыкли, — ответил я. — За победу!
— Вас будут сегодня показывать? — спросила мама.
Вчера в Центральном Доме Советской Армии был праздничный концерт, на котором мы выступали с двумя песнями.
— Обычно показывают, — ответила Люся. — Съёмку вели, и в программе есть праздничный концерт.
— Где думаете отдыхать, студенты? — спросила Надежда. — Не забыли мою просьбу?
— Деньги есть, так что можем съездить и на Урал, и на море, — сказал я. — Нужно только сначала сдать сессию.
— Счастливые вы люди! — сказала мама. — Всё у вас есть. Мы с мужем начинали совсем не так. Бараки, частные квартиры и два чемодана. Даже посуды своей не было, приходилось брать у хозяйки. А сейчас в магазинах всё есть, были бы деньги. Я заметила, что за последние два года в них заметно увеличился выбор товаров.
— Это не только в Москве, — сказал отец. — Друзья пишут из Белоруссии, что там то же самое.
Мы с час посидели за столом, потом посмотрели концерт, а когда он закончился и всё убрали со стола, позвонил Келдыш.
— Здравствуйте, Мстислав Всеволодович! — ответил я на приветствие. — Поздравляю с праздником! Сто лет вас не видел и не слышал. Чем обязан?
— Мы сейчас это исправим, — пообещал он. — Вы с Люсей не за столом?
— Нет, только что закончили праздновать.
— Тогда собирайтесь, я за вами приеду минут через пятнадцать. Форма одежды парадная. — И положил трубку.
— Собирайся, — сказал я жене. — Келдыш хочет нас куда-то вытащить. Скоро подъедет, поэтому лучше подождать на улице.
Мстислав Всеволодович приехал даже раньше, чем обещал.
— Я уже отвык от "Волги", — сказал я, помогая Люсе сесть в салон. — И куда вы нас повезёте?
— На моей квартире собрались друзья, с которыми хочу вас познакомить. Мне неудобно перед тобой. Благодаря тебе мы в ближайшие годы совершим рывок во многих областях, а ты незаслуженно забыт. Мне уже осталось немного. Уйду, и никто не узнает, кому этим обязаны. Поэтому хочу вас кое с кем познакомить. Такие знакомства могут пригодиться. Заодно нам что-нибудь споёте. Но это только повод.
— Зря вы себя так рано хороните, — возразил я. — Медитации выполняете?
— И медитации делаю, и боярышник пью.
— Когда запустите в производство те сердечные препараты, которые я описал, обязательно пройдите курс лечения, продлите жизнь на много лет. И переживаете зря. Я получил всё, что просил, а известности и так хватает. Когда окончим институт, так сыграем, что все премии будут у нас.
— Не скажешь, почему именно кино? Ты же в прошлой жизни занимался техникой. Значит, были желание и способности? Или нет?
— Были, — подтвердил я, — и сейчас есть, но тяга к кино сильнее. Нам всегда приходится выбирать что-то одно, жертвуя другим. Вы ведь тоже пожертвовали авиацией.
— Откуда знаешь? — спросил он.
— Где-то вычитал. А почему кино... Я смотрел сотни фильмов, многие из которых никогда не создадут. А мы сможем кое-что вернуть, да ещё вложить в интересный сюжет правильные мысли.
— Тогда вам нужно было поступать на режиссёрский факультет.
— Это необязательно. Можно снимать фильмы, имея готовый сюжет и те знания по режиссуре, которые нам дадут, а вот сниматься в них самому без учёбы у Герасимова или кого-то другого будет уже трудно.
— А вам дадут снимать?
— В моё время актёры становились режиссёрами и наоборот. Да и сейчас есть такие, например, Бондарчук. А с моими связями...
— Сейчас мы их увеличим, — пообещал он, останавливая машину у подъезда.
У Келдыша мы пробыли до позднего вечера. Познакомились с его гостями, среди которых были несколько ректоров московских вузов, спели им под гитару с десяток наших песен и к концу вечера стали в этой компании своими.
— На сцене рассказываешь анекдоты, — когда прощались, сказал ректор МГУ Иван Георгиевич Петровский, — а нас не порадовал ни одним.
— Вы и так весело провели время, — засмеялся я, — но если хотите... Но только один, потому что я уже вызвал машину. Слушайте. Учёные изобрели новое атомное оружие. После испытаний корреспонденты спрашивают на конференции: "Скажите, какая, по вашим оценкам, была мощность взрыва?" "От 10 до 100 килотонн". "А почему такой большой разброс?" "Ну, мы сначала думали, что 10 килотонн, а оно как бабахнет!!!"
— Докладывайте, Ричард, — сказал президент. — Мы ждём.
"Мы" состояло из самого Ричарда Никсона, государственного секретаря Уильяма Роджерса и министра обороны Мелвина Лэйрда.
— С вашего позволения, господа, я не буду касаться истории вопроса, которую вы прекрасно знаете, а сразу же перейду к фактическому материалу, — сказал директор ЦРУ Ричард Хелмс. — Прежде всего скажу о тех документах, которые в разное время попали в наши руки в результате оперативных мероприятий в рамках операции "Проект". Это различные сведения о будущем ряда стран Азии, Латинской Америки и Соединенных Штатов. Самые дальние по времени события датировались семьдесят третьим годом. За прошедшее время часть этих событий исполнилось в точном соответствии с записями в документах, часть показала неполное соответствие по характеру или времени происшествия, и некоторые не произошли. Расхождения, скорее всего, вызваны действиями русских или нашими собственными. Все природные катастрофы сбылись абсолютно, в том числе совпали и цифры потерь. Специалисты нашего Управления пришли к однозначному выводу о том, что русским удалось каким-то образом получить информацию из будущего. Такое нельзя вычислить или предсказать никакими прогнозами. Косвенно это подтверждают разведывательные данные о взрывном характере успехов Советского Союза в электронике и ряде других областей техники. В рамках уже проводимой реформы промышленности и сельского хозяйства будут внедрены отдельные рыночные механизмы и перестроена вся система управления и планирования экономикой. Во многих институтах уже три года ведутся работы по разработке технологий создания интегральных микросхем и других компонентов радиоэлектроники. Некоторые из этих работ уже запущены в производство. Работы проводятся комплексно, и их масштабы поразительны для экономики Советского Союза. Большинство достижений внедряется не только в продукцию военного назначения, но и в гражданскую, что для них нехарактерно. В СССР даже собираются выпускать цветные телевизоры с использованием микросхем. Такие успехи в столь короткие сроки нельзя объяснить ничем, кроме одного: они откуда-то узнали, что и как следует делать, а в институтах только отрабатывали технологии. Кстати, три года назад у некоторых наших компаний было куплено высокотехнологичное оборудование, предназначенное для полупроводниковой промышленности. Видимо, закупки велись русскими через подставных лиц, так как нам не удалось найти ничего из проданного. Нужно принять меры к тому, чтобы в дальнейшем такое не повторилось.
— Как соотносятся наши уровни развития в области электроники? — спросил президент.
— По объёмам мы по-прежнему многократно опережаем, а по уровню можем отставать лет на пять-семь. Но русские только начали внедрять свои новшества в промышленность, и я не знаю, что у них в рукаве.
— А в области вооружений? — спросил министр обороны.
— Запущена реформа армии, но её содержание узнать не удалось. По косвенным признакам можно заключить, что планируется сокращение личного состава с одновременной модернизацией вооружения, в первую очередь тяжёлого. Наверняка используют свои наработки в электронике. Всё только началось, поэтому рано делать выводы.
— Я уже могу сделать вывод, что нас обошли! — сказал Никсон. — Выяснили что-нибудь новое о причинах?
— Ничего нового, сэр, помимо умершего старика, нет. Другого следа наши информаторы не дали. Но мы продолжаем работать.
— И что мы можем предпринять в этой ситуации? — спросил Никсон. — Я жду ваших предложений, господа.
Глава 37
— Могу я хоть раз в жизни воспользоваться блатом? — спросил я жену. — Или тебе приятней смотреть чёрно-белое изображение?
— Я недовольна тем, что ты купил сразу три телевизора и мы остались без денег, — ответила она. — Концертов не предвидится, написанных книг нет, а ты не хочешь брать у родителей деньги. И что будем делать со старым телевизором?
— Эти телевизоры с импортными кинескопами лучше всего, что производят за бугром. Они и электроэнергии потребляют в три раза меньше, чем наш. А со следующего года начнут ставить отечественные кинескопы, и я уверен в том, что они будут хуже, потому что все слишком торопятся. Совсем без денег не остались, а до лета что-нибудь придумаю. Старый телек отдадим ребятам в общагу.
— Хорошо, что не стал покупать четвёртый для сестры, а то точно пришлось бы идти по миру с протянутой рукой!
— На четвёртый не хватило бы денег, — сказал я. — Если так боишься остаться без средств, можно продать твои серьги.
Я уклонился от подзатыльника и, поймав жену за руку, притянул к себе и принялся целовать. В результате был укушен.
— Если загрызёшь, денег больше не станет, — предупредил я. — Я тебя ими разбаловал. Если не станет хватать финансов, ты уйдёшь от меня к одному из своих поклонников. Придётся тогда подождать два года и жениться на Светлане. Она стойко переживала невзгоды и не кусалась.
Я пошутил, но реакция на шутку оказалась неожиданной: жена расплакалась и убежала в спальню. Пришлось идти утешать и вымаливать прощения. Конечно, я поступил опрометчиво, потратив почти все деньги на технику, но эти качественные даже по моим меркам и относительно дешёвые телевизоры быстро расхватывали, а тут представился случай. Второй раз я не стал бы обращаться. Было уже шестое апреля, и я не успевал до лета написать книгу, да ещё получить гонорар. Мы заканчивали четвёртый курс, и жена уже распланировала, когда и куда поедем, а тут такой облом. В шкатулке, где хранили деньги, их осталось на месяц жизни. Ничего, телевизоры я, как и собирался, подарю, а деньги займу у родителей. Они будут только рады помочь.
