В этот приезд впервые за последние пять лет встретились с Машеровым. И он внешне мало постарел и выглядел бодрым. На сколько же лет увеличится наша жизнь, если мы так рано начали устранять повреждения в организме?
— А вы почти не изменились, — сказал он, когда мы вошли в его кремлёвский кабинет. — Садитесь ближе.
— Вы тоже прекрасно выглядите, — сказал я. — Таблетки?
— Они, — кивнул Пётр Миронович. — Нам пришлось открыть секрет. К нему уже начали подбираться, а так хоть заработали на лицензии. Теперь по всему тихоокеанскому побережью США выгребают водоросли и ловят ежей. Со временем это приведёт к росту населения в наиболее богатых странах. Медики считают, что при раннем приёме можно увеличить срок жизни чуть ли не вдвое. Тебе за это многое спишут. Думаю, что вам придётся просидеть в затворниках лет десять, а потом можно жить нормально. Ты уже не будешь знать никаких секретов, да и злости в отношении вас поубавится. Твоя популярность на Западе растёт, поэтому со временем вряд ли кто пожелает сводить счёты. И дети за это время подрастут. Если надоела Балаклава, можем поменять на что-нибудь другое.
— Пока всё нормально, — ответил я. — А как дела с реформой?
— Газеты читаешь? — спросил Машеров. — Значит, должен быть в курсе. У нас в них теперь не врут... почти. Не всё и не везде так хорошо, как хотелось бы, но с недостатками борются. Революционных изменений больше не будет, только доведение до ума уже сделанного. Хозяйство большое, да и кадры кое-где оставляют желать лучшего. На всё нужно время.
— Хотел задать вопрос, — сказал я. — Люся подала одну идею. Что, если написать фантастический роман из моей жизни о том, как всё было раньше? Должна получиться очень поучительная вещь. Люди стали жить гораздо лучше, чем в моё время, и всё равно наверняка есть много недовольных. Мы не выиграем у Запада соревнование по производству барахла, да и нет в этом никакого смысла. Люди должны жить комфортно и интересно, а не гнаться за новинками только потому, что их на это толкает реклама. В моё время специально не делали долговечных вещей, чтобы иметь гарантированный сбыт. Даже ткани выпускали такие, которые быстро протирались и рвались. Прочитают, что принёс капитализм, будут больше ценить то, что имеют.
— Написать о развале Союза? — задумался Машеров.
— От проблем не закрыться лозунгами, — сказал я. — И не настолько уж крепка эта новая общность людей, как нам хотелось бы. Вот пусть и подумают, стоит ли делиться, а после пускать кровь соседям, с которыми до того мирно жили сотни лет. Разрыв хозяйственных связей ударил по всем. После этого десять лет не могли оправиться. А войны и вражда? И потом это же фантастика.
— К тому, что исходит от тебя, присматриваются очень внимательно. Я пока не готов ответить на этот вопрос. Книга будет большая?
— Будут три книги, и все не тонкие.
— Тогда договоримся так. Ты пишешь первую книгу и отсылаешь её мне. Мы посмотрим и скажем, пойдёт ли она в печать. Если не захочешь писать на таких условиях, лучше не браться.
— Попробую, — согласился я. — К вам будет просьба. Я хотел сделать это сам, но поскольку связан в передвижении...
— Не тяни, — недовольно сказал Машеров. — Говори что нужно.
— Есть одна женщина, с которой мы в следующем году моей реальности образовали семью. Ей было нелегко в жизни: семья родителей распалась, а своей она не создала и квартиры не получила, жила в общежитии на пару с одной девушкой. Жить стали лучше, и с квартирами теперь намного легче, но, если не вышла замуж, вряд ли для неё что-то поменялось. Мужа вы ей не найдёте, но квартиру-то можно дать? Хоть бы однокомнатную. И я был бы признателен, если бы мне о ней хоть что-нибудь написали.
— Интересно?
— Дело в другом. Я чувствую себя немного виноватым. Понимаю, что это глупо, но все равно... Я ведь прожил с ней всю жизнь. И если сейчас она останется без семьи, или попадётся какая-нибудь дрянь...
— Понятно, — сказал Машеров. — Не так это и глупо. Возьми ручку и блокнот и пиши её координаты. Что можно, мы для неё сделаем. А вам самим что-нибудь нужно?
— У нас есть всё, — ответил я, — разве что отцу с тестем не помешала бы небольшая мотолодка. Оба заядлые рыбаки. Деньги у меня есть, нужно только купить и доставить.
— Сделаем. Им выделят лодку с базы подводников. Что-нибудь ещё?
— Спасибо, — ответила Люся, — больше ничего не нужно.
На следующий день мы собрали друзей на квартире Герасимова и хорошо посидели. Все регулярно употребляли таблетки и мало изменились. Утром следующего дня вылетели в Севастополь.
— Вроде ненадолго уехала, а успела соскучиться! — сказала Люся, тиская детей. — Не только по ним, но и по родителям и даже по квартире. А посижу неделю, и снова станет скучно. Когда возьмёшься за книгу? Мне страшно интересно её почитать. Одно дело, когда просто рассказываешь, а другое — роман.
— С сегодняшнего дня и возьмусь, — решил я. — Остальное можно отложить.
Первую книгу я написал за три месяца, но отсылать не стал, пока на стол не легла толстая пачка отпечатанных листов второго тома. В нём было много такого, что могло подтолкнуть руководство к опубликованию книги, один первый том могли и не напечатать. Книги были отправлены в адрес Машерова в начале апреля восемьдесят третьего года, а через десять дней от него пришло сообщение из двух слов: "Пиши третью".
Квартиру Светлане дали вскоре после нашего возвращения. Об этом говорилось в присланном мне письме. В остальном, пока не вмешался я, её жизнь поменялась мало. Я очень надеялся, что двухкомнатная квартира и должность заведующей аптекой позволят ей лучше устроить жизнь. О последнем я не просил, но, видимо, азовское начальство проявило инициативу, узнав, что судьбой молодого провизора заинтересовались в ЦК.
Все три книги были отпечатаны одновременно и вышли в продажу в сентябре. Несмотря на большой тираж, они были моментально разобраны, во многих случаях не дойдя до прилавков. Вскоре тираж повторили с тем же результатом. Вещь получилась сильная, пожалуй, лучшего я ещё не писал. Много спорили, придумал я это или так и было в действительности. Споры прекратились после интервью, в котором я сказал, что хоть книга отнесена к жанру фантастики, в ней описаны реальные события. А Пётр Миронович заявил, что такая книга должна стоять на книжной полке каждого партийного работника. Вот удружил! Ясно, кому теперь пойдёт весь третий тираж, решение о выпуске которого уже было принято.
Глава 45
— Мы находимся в Командном Центре управления космических войск Советского Союза! — говорил репортёр, проходя мимо терминалов, за которыми сидели военные.
За ним с небольшой камерой следовал оператор, передававший в студию панораму огромного зала Центра.
— Как вы знаете, через два часа на окраине Бангкока должен упасть метеорит, взрыв которого привёл бы к разрушению значительной части города и гибели огромного числа его жителей. В настоящее время население столицы Таиланда эвакуировано, а город окружён армейскими подразделениями, цель которых — предотвратить грабежи и оказать помощь пожарным. В Советском Союзе принято решение, согласованное с правительством Таиланда, попытаться изменить траекторию полёта метеорита с целью сместить точку его падения на семьсот километров западнее, в Андаманское море. Это может вызвать волну цунами, высота которой будет зависеть от глубины моря в месте падения метеорита, его остаточной массы и скорости. По расчётам учёных, она вряд ли превысит пять метров. Население в прибрежных районах тоже эвакуировано в безопасные места. Как известно, в ООН принято решение, что использование ядерных зарядов для уничтожения потенциально опасных космических объектов не противоречит запрету на их применение в космическом пространстве в военных целях. Запрет на хранение в космосе такого оружия остаётся в силе, поэтому метеорит будет атакован звеном истребителей МИГ-51, которые выйдут в космическое пространство и произведут пуски ракет с ядерной боевой частью. Точнее, действовать будет один истребитель, остальные выводятся только для страховки. Глобальная система радиолокационного поиска космических объектов уже больше двух часов следит за метеоритом, который по приблизительным оценкам имеет диаметр около сорока метров и массу сто сорок тысяч тонн. В настоящее время скорость полёта метеорита относительно нашей планеты составляет восемнадцать километров в секунду. Сейчас нам сообщили, что истребители стартовали с палубы советского авианосца "Пётр Машеров", находящегося на боевом дежурстве в Индийском океане. Время подлёта...
— Пойдём на кухню, — сказала Люся. — Успеем поесть, пока они выйдут на нужную орбиту.
Мы с ней смотрели телевизор, на большом экране которого в объёме показывалось одновременно несколько изображений.
— Сейчас пойдём, — ответил я. — Выключи этого болтуна и авианосец. Достаточно бортовых камер истребителей. И оставь комментатора первого канала, он если что скажет, то по делу. Что нам приготовили на ужин?
— Я заказывала Миле пудинг, — сказала жена, орудуя дистанционным пультом, — ну и твоё любимое какао.
Мы уже пять лет жили в этом доме, который по моей просьбе построили в Азове. Точнее, не в самом городе, а в нескольких километрах от его окраин. Десяти комнат хватало для жизни и приёма родственников и многочисленных друзей, которые не оставляли нас вниманием. Инженерные коммуникации протянули не из города, а из совхоза, до которого было ближе. Возле дома разбили небольшой парк в тридцать соток, за которым ухаживал живший в совхозе садовник. Оттуда же приезжала наша кухарка и домработница. Весёлая и славная восемнадцатилетняя девчонка стала для жены объектом приложения материнских инстинктов. Она не захотела оставлять своих стариков и переселяться к нам, поэтому каждое утро приезжала на своём ролере, оставаясь у нас ночевать только в непогоду. Езда в дождь и сильный ветер на открытом электромотоцикле то ещё удовольствие, даже если она занимает всего десять минут. Сами мы выезжали редко, пользуясь одним из двух электромобилей, стоявших в подземном гараже. Их конденсаторов хватало только на полсотни километров, но нам больше и не требовалось. Азов рядом, а до Ростова добирались за десять минут монорельсом. В свои семьдесят четыре года мы выглядели и чувствовали себя не больше чем на пятьдесят. Да здравствуют таблетки! Геронтология, как наука, больше не существовала. Искать средства для продления жизни или изучать старение было бессмысленно. Учёные установили, что приём регенерирующего препарата с двадцатилетнего возраста продлевает жизнь человека до предела возможного — двухсот лет. Это породило немало проблем в развитых странах. В конечном итоге повсеместно пришли к выводу, что по достижении пенсионного возраста проводится медико-биологическая экспертиза, по результатам которой этот возраст могут увеличить ещё на десять лет и не один раз. И правильно. Зачем человеку пособие, если он стар только по возрасту?
Этот мир болел всеми болезнями, существовавшими в той реальности, которую я наконец стал забывать, но многое проявлялось слабее, чем тогда. В Советском Союзе потребности в электроэнергии обеспечивали термоядерные станции. Атомные были законсервированы, а тепловые полностью демонтированы. Уже больше десяти лет мы строили такие же станции для других и экспортировали электроэнергию соседям. Ещё раньше реакторы подобного типа начали выпускать в США, но пока американцы строили их только для себя. Благодаря дешёвой электроэнергии основным видом транспорта в городах стали метро и монорельсы, а для дальних перевозок использовали скоростные электропоезда. Шесть лет назад мы рассекретили конденсаторы, которые позволяли накапливать и долго удерживать огромный электрический заряд. До этого их применяли только в военной технике, теперь стали использовать для поездок на небольшие расстояния в дешёвых и удобных электромобилях и ролерах. Обычными автомашинами по-прежнему пользовались, но в основном для дальних поездок, поэтому в городах не было смога. Под нашим давлением ООН приняла запрет на бурение скважин в морях на глубинах свыше пятисот метров и ввела ограничение на тоннаж танкеров. Потребность в нефти была небольшой и постоянно уменьшалась, поэтому человечеству хватало того, что добывали на суше. Океан, конечно, загадили, но уже не так сильно. И с потеплением ситуация была некритичной, хотя изменения климата уже чувствовались. С контролем численности населения в Азии и Африке было так же плохо, как и в моей реальности, а вот во многих странах Латинской Америки удалось снизить рождаемость и поднять уровень жизни. В мире уже двадцать лет использовались пять валют, в том числе и рубль, который раньше применяли только для безналичных расчётов. Три года назад сняли ограничения по рублю, и его теперь свободно обменивали на другие валюты в большинстве стран мира. В США тоже было много изменений. Запрет на иммиграцию они не сняли, наоборот, ужесточили закон и избежали тем самым многих неприятностей. С экономикой тоже было меньше проблем, так что дефолта пока не ожидалось. Мы с ними не дружили, но и не враждовали. В мире появилось много государств, демонстрировавших растущую экономическую и военную мощь, поэтому в Штатах распростились с идеей американского мира, а на нас смотрели, как на неизбежное зло. Самая тяжёлая обстановка была в Чёрной Африке. Бесконтрольный рост численности населения вынудил сводить леса для внутреннего использования древесины и её экспорта, а также увеличения площадей пахотных земель. Из-за этого начал меняться климат, становясь более засушливым. В прошлом году они впервые испытали, к чему приводит подобное безрассудство. Два месяца в нескольких странах Южной Африки не стихали пыльные бури, необратимо уносящие тысячи тонн плодородной почвы. Войны, которые во множестве бушевали на этом континенте в моё время, сейчас начались с запозданием, но были более ожесточёнными, а государства Европы не пускали к себе беженцев. В арабском мире тоже воевали, но, как правило, всё ограничивалось локальными конфликтами, а исламского терроризма этот мир так и не узнал.
В ООН был организован специальный комитет. Все государства, ведущие работы в области генетики, должны были отчитываться ему и беспрепятственно допускать инспекторов на свои объекты. Это не было гарантией от неприятностей, но лучше такой контроль, чем никакого.
В Советском Союзе коммунизм пока не построили, а уровень жизни был примерно такой, как в ФРГ. Сложностей хватало, и постоянно появлялись новые, но так и должно быть в государстве, занимавшем шестую часть суши. Постоянной проблемой была коррупция, которой не избежало ни одно развитое государство. Чем выше были доходы населения, тем больше выявляли злоупотреблений части чиновничества. У нас с этим боролись, сажая взяточников и конфискуя их имущество, в Китае, как и в моё время, их расстреливали. И всё равно желающих "подработать" не становилось меньше. С Китаем у нас была "осторожная дружба". Мы с ними торговали и заключили договор о совместной обороне, но отклонили все предложения китайского руководства о контролируемой иммиграции и совместном освоении наших территорий. С Японией были нормальные отношения. Благодаря нам они смогли подготовиться к стихийным бедствиям и избежать больших потерь в людях и аварии на Фокусиме. Японцы даже пошли на то, что разрешили нам строить на их территории термоядерные станции и продавать им электроэнергию. Как только в США построили первый реактор, мы продали станции Японии и договорившись о совместном владении проблемными островами. После этого был подписан мирный договор, согласно которому через десять лет на территории Японии не должно было остаться иностранных военных баз. Не дожидаясь этого срока, американцы сворачивали своё хозяйство на всех пяти базах.
