Страница произведения
Войти
Зарегистрироваться
Страница произведения

Замок Пастыря


Автор:
Опубликован:
24.09.2016 — 24.03.2019
Читателей:
7
Аннотация:
1907-год. Не так давно отгремела война и первая революция, и кажется, что жизнь вернулась в мирное русло. Тем временем в Санкт-Петербург прибывает маг-предсказатель Георгий Летичев со своим помощником - чтобы предупредить прочих адептов тайного искусства о грядущих катастрофах, грозящих не только Посвященным, но и всему людскому роду. Попытки отвратить худшую угрозу заведут потомка древнего магического рода в самые глухие уголки России, навстречу самым древним кошмарам, а цена за избавление будет непомерна...

Разморожен. Старый текст снесен, начата выкладка улучшенного.
+ 6-я глава она же последняя халявная
Читать на АТ: https://author.today/work/26361
 
↓ Содержание ↓
  Следующая глава
 
 

'Замок Пастыря' by Demonheart

Первый обет магии: храни тайну.

Второй обет магии: убей того, кто раскрыл тайну.

Третий обет магии: помни о смерти за твоим плечом.

Невидимая надпись над вратами Тауэра

Когда звезды упали, когда моря вскипели, а земля запылала, моя вера не умерла. Тогда я начала верить.

Бог был реален, и он ненавидел нас.

Аарон Дембски-Боуден, 'Первый Еретик'

Глава 1: Георгий Летичев

Октябрь 1907 года, Санкт-Петербург

Невский проспект в Санкт-Петербурге — это особенная улица в особенном городе. Вычерченный на плане строительства державной дланью, он своей прямотой символизировал радикальные перемены, что должны были прийти в Россию, и превратить ее из дремучего самобытного царства в Империю. Не было больше места кривым улочкам и ремесленным слободам, им на смену приходил иной уклад жизни — непривычный и чуждый, но по-своему захватывающий. Он походил на диковинное лакомство, которое очаровывает своим вкусом, но от которого запросто с непривычки может прихватить живот.

Прошли годы, Санкт-Петербург разросся до масштабов, приличествующих столице, но Невский проспект словно задавал тон всему городу, напитывая его своим революционным духом, своей несгибаемой прямотой и яркими огнями. И кое-чем похуже.

Иной раз шептали, что когда идешь или едешь с извозчиком по Невскому, нельзя смотреть вперед. Что прямой тоннель из фасадов доходных домов и дворянских усадеб словно затягивает в себя взор, гипнотизирует. Что он крадет душу. И сам Петербург был таким же — за личиной благородного великолепия скрывалось нечто иное, темное и зловещее, напитанное страданиями тысяч людей, на чьих костях стоял город, разбуженное посмертными проклятиями шаманов. Он сводил с ума своих обитателей неестественной геометрией улиц, высасывал саму жизнь желтоватыми стенами домов и сыростью каналов, проникал в их тела вместе с чахоткой.

Не было ничего странного в том, что Санкт-Петербург привлекал к себе тех, кто жил в тени. Могучие энергии местных земель, близость к светской власти и удаленность от властей духовных стали благоприятнейшим сочетанием для них — для Посвященных.

Так назывались люди, и не только они, кого судьба так или иначе привела на путь тайного искусства. Они повелевали силами, находящимися за гранью человеческого понимания — или думали, что это они повелевают, а не наоборот. Некоторые из них перешагнули самую границу человечности... но так и не избавились от людских пороков. И усилиями Посвященных в Санкт-Петербурге появилось место, куда закрыт вход посторонним.

Речь, конечно же, идет не о конспиративных квартирах террористов и анархистов. И даже не о явках иностранных разведок, которыми столица Империи буквально кишела. Чем рассеивать внимание на мирские мелочи, давайте пройдемся по Невскому проспекту и присмотримся к зданию Императорской Публичной Библиотеки(1). Казалось бы, что может быть безобиднее библиотеки, где в тиши читальных залов множество людей прикасаются к знаниям? Но именно там сокрыта главная тайна России, и именно туда два человека прокладывают себе путь через толпу.

Первый из них — рослый тридцатилетний мужчина с офицерской выправкой. На нем шинель военного образца, плечи украшают погоны штабс-капитана, на левом боку висит сабля. Он идет, по привычке чеканя шаг, словно недавно шагал в строю. Выбивающиеся из-под фуражки темно-русые волосы слегка тронуты ранней сединой, серо-стальные глаза глядят прямо перед собой. Через всю левую щеку тянется заметный горизонтальный шрам, чуть оттеняемый аккуратными усами.

Второй — крупный детина с крестьянской физиономией. Он одет в обычные картуз и пальто, как большинство прохожих вокруг. Он значительно моложе своего спутника, но разница в возрасте скрадывается отпущенной бородой. В этом дуэте он явно на второй роли, и несет следом за офицером увесистый саквояж.

Эти двое имели вид совершенно непримечательный, и никому из многочисленных прохожих не пришло бы в голову в чем-то их подозревать. В бесконечном потоке рабочих, гимназистов, приказчиков, чиновников, жандармов, студентов и мещан они казались неразличимыми песчинками... на первый взгляд. Более внимательному глазу открылись бы детали, заставляющие насторожиться. Гордая осанка офицера принадлежала не военному, но человеку, не терпящему над собой вообще ничьей власти, а его глаза были исполнены спокойной уверенности. Его спутник, при ближайшем рассмотрении, имел вид настороженный и колючий, словно в любой момент ожидал дурного, а правую руку непрерывно держал в кармане.

Следовали эти двое не к главному входу, а к неприметной, невидимой для незваных гостей двери, располагавшейся с торца. На заре двадцатого века, спустя лишь два года после сокрушительного и позорного поражения в войне, спустя два года после расстрела безоружного шествия рабочих, и последовавших за ним волнений, власть с большим подозрением относилась к любым сборищам, особенно тайным. В лучшем случае этим людям грозила слежка, в худшем — арест, независимо от чинов и титулов. Грозила бы, не будь они теми, кому безразличны и сыщики из Охранного отделения, и жандармерия, и террористы всех мастей, и любые заграничные шпионы.

В тайных залах Императорской Библиотеки, переплетенных с основными помещениями, но не сообщающимися с ними, располагалась Петербуржская Тайная Ложа, и в ней, вдали от посторонних глаз, собирался цвет российского магического сообщества. Эти люди обладали немыслимой властью и дорожили ею превыше всего прочего. Они объединились в Ложу, и собирались в ней по давнему обычаю, чтобы поделиться известиями, обменяться тем, что имеет ценность, разрешить споры без кровопролития, или временно объединить усилия. Люди везде одинаковы, даже если они Посвященные.

Тем временем офицер со своим подручным уже пересек небольшой вестибюль, вход в который посторонний человек просто не смог бы увидеть, и толкнул тяжелые двери. В этот миг чары, которыми была напитано пространство, в очередной раз коснулись его, и тут же отхлынули, не обнаружив ничего подозрительного, а невидимые духи-стражи разочарованно покрутились вокруг и вернулись к своим гнездам. Оба беспрепятственно ступили в мраморный холл.

Сию же секунду к ним подскочил лакей и предложил принять верхнюю одежду. Офицер передал ему свою шинель и подал знак своему спутнику. Тот торопливо принялся стаскивать с себя пальто. Когда лакей ушел, детина немного наклонился и шепотом спросил:

— Вашбродие, а это же не маг, да?

— Лакей? Нет. Ты вот слышал, как полвека назад император Александр Освободитель крепостное право отменил?

— Слыхал, а то ж.

— А вот здесь не слышали. А если и слышали — наплевали. Видел у него клеймо на руке? Это не раб даже, а живая утварь, вроде утюга на ножках.

— Жуть-то какая...

— Жуть ты еще не видел, и если повезет — не увидишь. Это так, пустяки.

За стенами Ложи, в мире не ведающих о таящейся тьме людей, офицера звали Георгий Игоревич Летичев. Он был инфантерии штабс-капитаном в отставке, потомственным офицером, что бросил военную службу после позорного завершения русско-японской войны. Его отец, тоже бывший военный, имел дело в родном городе в Сибири, занимался перевалкой грузов и владел несколькими складами, однако недавно скончался, а его сын предпочел продать дело и два года колесил по России и Европе, ища возможности для выгодного вложения капитала. Такова была маска, под которой Георгий жил буквально с пеленок.

Настоящий Георгий Летичев являлся магом. Он был волен следовать своим путем до поры, но после смерти отца ответственность за дело многих поколений предков легла на его плечи тяжким грузом. Все накопленные богатства и знания оказались в его распоряжении, но вместе с ними пришли и обязательства, древние клятвы, опутывающие саму судьбу неразрывными цепями. И дело, что привело его в Санкт-Петербург, являлось именно таким — старинным обетом, что маги рода Летичевых хранили много лет.

Георгий прошел вглубь холла и огляделся. Он не был здесь уже несколько лет, но с тех пор не изменилось ничего. Как всегда, царила тишина. В резиденции редко когда можно было встретить больше полудюжины человек одновременно, только если не назначалось регулярное собрание корифеев или не происходило что-то действительно серьезное. Регулярно здесь обретался только формальный глава Ложи, князь Константин Еропкин, да несколько магов невысокого ранга, арендующих помещения под лаборатории.

Большинство из них просто не имели средств, чтобы пробрести собственную землю, и потому вынуждены были искать покровительства у князя. Ради этого им приходилось жертвовать не только деньгами, но и подробно отчитываться о своих делах. Унизительно, без сомнения, но такова цена за причастность к столичному обществу. Кроме того, будучи собранными в одном месте, арендаторы охотно брали на себя роли торговцев и посредников. Корифеи поглядывали на них свысока, но только глупцы игнорировали. К одному из таких торговцев Георгий и решил заглянуть перед тем, как подниматься наверх.

Велев камердинеру ожидать в вестибюле, он забрал у него саквояж, свернул у центральной лестницы направо и прошел вглубь по коридору. Остановился Георгий перед дверью, на вид непримечательной, и ничем от прочих не отличающейся. Это было объяснимо — кому надо, те сами знали, к кому идут. Он поднял руку и постучал.

— Разрешаю войти! — донеслось с той стороны.

Именно 'разрешаю войти'. Не 'можно войти', не 'заходите'. Лаборатория мага — его неприкосновенная собственность. Войти в нее без спросу означало нанести тяжелейшее оскорбление, и для Посвященных подобный поступок равнялся покушению на убийство. В этом заключалась еще одна причина, по которой арендаторы соглашались платить князю солидную ренту и не делать из своих изысканий секретов. Размещение лаборатории в его владениях гарантировало безопасность, которую недостаточно опытные, не успевшие скопить силу маги не могли обеспечить самостоятельно.

— Доброго дня, господин Липницкий, — сказал Георгий, открывая дверь.

— Аааа, господин Летичев! Здравствуйте, здравствуйте, помню вас, — из-за заваленного бумагами письменного стола поднялся невысокий пожилой человек. — Давненько вас тут не видать было. Где же вы пропадали столько лет?

Георгий испытующе посмотрел на торговца перед ним. В миру Петр Липнцикий слыл антикваром, заработавшим скромный капитал перепродажей диковинок и экспертными оценками. В своей тайной жизни он являлся магом в третьем поколении, то есть недалеко ушел от неофитов, сделавших первый робкий шаг на опаснейшем пути тайного искусства. Хотя он был намного старше Георгия, и по положению антиквар немногим отличался от штабс-капитана, разница в длине их родословных была несоизмерима. Пусть количество поколений предков-Посвященных не являлось единственным фактором, обозначающим статус мага и определяющим его могущество, оно играло крайне важную роль.

— Воевал. Путешествовал. Работал. Всего и не упомнишь. Нашлось время и к вам заглянуть, — Георгий решил не обращать внимания на излишнюю фамильярность. — Надеюсь, я не зря потратил время, и у вас найдется что-то стоящее.

— Обижаете! У меня как раз недавно было поступление, сейчас принесу.

Липницкий ушел вглубь мастерской, а Георгий осмотрелся по сторонам. Мастерская представляла собой довольно большой зал, разделенный несколькими книжными стеллажами. Деятельность Липницкого перекликалась с его обычными занятиями, как то нередко бывало. В своей лавке антиквар торговал старинными вещами и картинами, но больше всего разбирался в книгах. Не удивительно, что его лаборатория больше походила на библиотеку, и он уже успел приобрести репутацию недурную репутацию книжника.

Хотя в большинстве своем маги считали себя стоящими над обычными людьми, над смердами, но существовать обособленно не могли. Они были очень немногочисленным сословием, насчитывающим лишь несколько тысяч душ на всю Империю, считая западные своевольные провинции. И даже тем, кто обладает столь великими силами, нужно что-то есть, во что-то одеваться и где-то жить. Все посвященные обитали в тени — но почти все имели личины, под которыми также вели жизнь в обществе. Многие использовали свою силу, чтобы войти в круги аристократии, что добавляло к власти тайной также власть мирскую. Или же просто богатели с разнообразных промыслов, глядя на дворянские титулы снисходительно. Но иные вели жизнь скромную, скрываясь за масками обывателей. В большинстве своем потому, что еще не обрели сил достигнуть чего-то большего. Реже, они просто не нуждались в подкреплении своей силы чем-то еще.

Георгий подошел к стеллажу и принялся рассматривать книги. Большей частью это были простые пособия, посвященные самым основам устройства мира, скрытого от глаз смердов, которые имели в своем распоряжении практически все маги, начиная с первого-второго поколения. Использовались они в первую очередь для подготовки наследников, чтобы объяснить им, чего следует опасаться, и потому писались сравнительно простым языком и даже снабжались иллюстрациями.

Вот, к примеру, 'Трактатъ о Таинстве Осьмом, да об оружеборцахъ помазанниковыхъ' — нестареющая классика, подробно и понятно описывающая так называемую Гиблую Схиму, существующую отдельно от 'малой' и 'высшей', и тех, кто ее принимает вместе с Восьмым Таинством — иноках-воинах, убивающих с именем Христа на устах.

А рядом — 'Чертово племя и его потомки'. Эта работа довольно новая, датирована второй половиной 19-го века. На взгляд Георгия, там не хватало некоторых важных тонкостей, и он бы с радостью их добавил, но напроситься в соавторы к написавшему ее австрийцу было не легче, чем пролезть в игольное ушко. Проклятый сноб... Впрочем, общее представление о тех, кто нес в себе примесь нечеловеческой крови, эта книга все же давала.

Так, что у нас тут? 'Гадъ о трехъ главахъ'. Вопреки ожиданиям от названия, книга не о чудовищных трехглавых змеях, разорявших земли древней Руси, а о трех столпах европейского магического искусства — Лондоне, Праге и острове Гроф. Выставлены эти столпы там были в очень черном цвете, намного более черном, чем требовалось от простейшей энциклопедии. Справедливости ради, в реальности все обстояло еще хуже.

'Хм... вот это интересно, — маг подошел к стеллажу поближе. — 'Те, что одесную Дьявола'.

Это не пособие для юных магов, это уже серьезно. Оригинал книги был написан францисканским монахом еще в шестнадцатом веке, а один из послов Ивана Грозного, посещавший Европу в те времена, привез перевод на родину, где тот уже рукописными копиями разошелся по рукам. Посвящен этот старинный труд был... определенным сущностям. Одни из них когда-то были людьми, а другие — никогда не были. Какие-то из них появились в мире в недалеком прошлом, а какие-то были древнее человечества. Некоторые жили среди людей, а некоторые не имели даже зачатков разума. Объединяло эти сущности одно — все они без исключения были смертельно опасны и практически неуничтожимы. Тот факт, что из общего списка за триста пятьдесят лет не было вычеркнуто ни одной строки, только подтверждал предупреждение, выведенное автором на титульном листе: 'Бегите, если услышите о них'.

123 ... 151617
 
↓ Содержание ↓
  Следующая глава



Иные расы и виды существ 11 списков
Ангелы (Произведений: 91)
Оборотни (Произведений: 181)
Орки, гоблины, гномы, назгулы, тролли (Произведений: 41)
Эльфы, эльфы-полукровки, дроу (Произведений: 230)
Привидения, призраки, полтергейсты, духи (Произведений: 74)
Боги, полубоги, божественные сущности (Произведений: 165)
Вампиры (Произведений: 241)
Демоны (Произведений: 265)
Драконы (Произведений: 164)
Особенная раса, вид (созданные автором) (Произведений: 122)
Редкие расы (но не авторские) (Произведений: 107)
Профессии, занятия, стили жизни 8 списков
Внутренний мир человека. Мысли и жизнь 4 списка
Миры фэнтези и фантастики: каноны, апокрифы, смешение жанров 7 списков
О взаимоотношениях 7 списков
Герои 13 списков
Земля 6 списков
Альтернативная история (Произведений: 213)
Аномальные зоны (Произведений: 73)
Городские истории (Произведений: 306)
Исторические фантазии (Произведений: 98)
Постапокалиптика (Произведений: 104)
Стилизации и этнические мотивы (Произведений: 130)
Попадалово 5 списков
Противостояние 9 списков
О чувствах 3 списка
Следующее поколение 4 списка
Детское фэнтези (Произведений: 39)
Для самых маленьких (Произведений: 34)
О животных (Произведений: 48)
Поучительные сказки, притчи (Произведений: 82)
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх