Страница произведения
Войти
Зарегистрироваться
Страница произведения

Книга 3. Часть 2


Опубликован:
02.08.2018 — 03.08.2018
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
 
 

Здесь, за нас уже взялся Тит Киевич. Долго и нудно, постоянно шмыгая своим огромным носом, он описывал, какие именно дирижабли производят каменградские верфи. И судя по перечисленным названиям, здесь не собрали ни одного корабля серии более поздней, чем четвертая и пятая. Тогда как на вооружение Флота уже принимаются воздушные гиганты седьмой серии, куда более совершенные...

— И какие же модификации вы вкладывали в эти корабли? — Поинтересовался. На мой взгляд, это было единственным, что могло оправдать выпуск дирижаблей морально устаревших серий.

— Модификации? — Недоуменно приподнял густые брови Брагин. — Мы собираем дирижабли идеально! В них незачем вносить модификации...

Я еле удержал невозмутимое выражение лица. До сих пор, подавляющее большинство инженеров, с которыми я встречался, были настоящими энтузиастами своего дела... и такой... чиновничий подход, да еще от главного разработчика верфей, меня попросту обескуражил. Равно, как и присутствующего здесь же Толстоватого. Глянув на побагровевшую от возмущения физиономию полковника, я ментальным щупом толкнул его в бок, и через секунду лицо Толстоватого вернулось к более или менее своеобычной гамме.

— Подождите, вы хотите сказать, что производите здесь морально устаревшие дирижабли ранних серий, без каких-либо модификаций? Зачем?!

— Это хорошие, надежные машины с минимумом ментальных конструктов. И они пользуются определенным спросом. — Явно почувствовав нашу реакцию, повысил тон Брагин.

— Ясно. — Мы с полковником переглянулись, после чего выжидающе уставились на управляющего, отчего последний нервно заерзал в своем кресле.

— Итак. Сколько дирижаблей в год, выкупают на ваших верфях? — Поинтересовался я.

— Ну, мы способны одновременно строить до трех кораблей... — Начал было Ротман, но был перебит.

— Способности верфей мы уже видели. Я спрашиваю, сколько дирижаблей в год у вас покупают?

— Хм... В этом — один. — Вздохнул управляющий, но тут же затараторил. — Но поймите, рынок насыщен, ему не требуется большее количество кораблей, чем имеется на сегодня.

— Вот как? — Полковник, прищурившись, вытащил из своего портфеля несколько бумаг, нацепил на нос никогда прежде невиданное мною у него пенсне, и принялся зачитывать с листа, не менее нудным голосом, нежели тот, которым вещал главный инженер, закончив следующими словами, — ... транссибирские воздушные линии отчаянно нуждаются в новых, грузоподъемных дирижаблях не меньше, а даже больше, чем в день основания Доброфлота... Это, господа мои, цитата из доклада товарища министра путей сообщения на прошлогоднем открытом заседании Общества Добровольного флота. Цифры, приведенные господином Орбиным, свидетельствуют о том, что купцы готовы везти в три, а то и в четыре раза большее количество грузов, чем сейчас, но не имеют возможности из-за отсутствия у компаний-перевозчиков достаточного количества воздушных судов...

— Господа мои, вы уволены. Оба. — Заключил я.

— За что?! — Взвился Ротман.

— За небрежение своими обязанностями, за разрушение производства и, наконец, за попытку обмана руководства. — Поднявшись с кресла, я взял на столе пару листов бумаги и протянул их управляющему и инженеру. — Но... я человек незлой, а потому позволю вам написать прошение об увольнении.

— А если... — Начал было говорить Ротман, и сделал жест кистью руки, заставивший меня расхохотаться.

— Наум Осипович, вы слишком долго имели дело с приказчиками! Нет, ну это ж надо додуматься, предлагать взятку владельцу предприятия, в котором накосячил... да еще в присутствии полковника Особой государевой канцелярии. — Отсмеявшись, пробормотал я.

— Феерическая глупость. — Со вздохом согласился Толстоватый. — Но, у господина Ротмана есть оправдание, его ввел в заблуждение мой гражданский костюм. Хотя, это, конечно, не отменяет идиотизма господина управляющего.

— М-да уж. Вент Мирославич, сделайте одолжение, узнайте, каким образом сей господин попал на свою должность. — Попросил я полковника.

— Непременно, Виталий Родионович. Непременно. — Кивнул тот и перевел взгляд на стремительно пишущих прошение об увольнении работников верфи. Те так старались, что забрызгали чернилами полстола, и при этом, не менее старательно делали вид, что не слышат нашего короткого диалога. Да уж, дела-а...

Ну да ладно. На должность главного инженера, человек у меня есть, опять же, спасибо Толстоватому. А вот управляющим, до поры, придется поработать самому... Эх, как бы мне не разорваться напополам, от такого напряженного графика. А работы, и с верфью и с училищем, предстоит ой как немало!

Ротман и Брагин выкатились за ворота, а мы с полковником отправились в здание, которое эти два кадра, во время экскурсии, ненавязчиво обошли. Обитель здешних операторов ментала выглядела еще более непрезентабельно, чем здание управления. Небольшой домик, с маленькими окошками в рассохшихся рамах, скрипучая тяжеленная дверь и всего три комнаты, скорее, даже каморки, в которых нашлось такое же число специалистов. Я бы сказал, "молодых" и не погрешил бы против истины. Все три оператора выглядели так, словно только что сдали выпускные экзамены.

Это было бы грустно и уныло, если бы не одно "но". Сии господа так увлеклись спором о родном им естествознании, что даже не заметили, как мы вошли. Только плечами передернули, когда по самой большой, жарко натопленной комнате, прошелся пронзительно-холодный ветер, пробравшийся вслед за нами, через отворенную дверь.

Минут пять, мы с Толстоватым простояли у входа в комнату, прислушиваясь к спору, а когда нас, наконец, соизволили заметить, дружно перешагнули порог.

— А вы, собственно, по какому делу? — Поинтересовался у нас один из спорщиков. Мы с полковником переглянулись и довольно кивнули. Здесь, в этом убогом домишке мы нашли то, что хотели бы видеть в управлении. Нет, никто не поставит даже самого замечательного юного гения сразу на высокую должность, но потенциал... То, что с таким жаром обсуждали здесь эти ребята, совсем недавно было всего лишь набором теоретических выкладок, о которые расшибали себе лбы матерые профессора и академики от философии, и то, с какой легкостью, сидящие здесь недавние студенты оперировали зубодробительными схемами, делая их по-настоящему прикладными, говорило об очень неплохих способностях и умении думать. А это, в работе менталистов, совсем не последнее дело.

Эта ложка меда, конечно, не могла исправить имеющуюся бочку дегтя на верфи, но настроение подняла. Так что, уезжали мы оттуда, если и не довольные, то удовлетворенные поездкой, точно. Осталось дождаться специалистов с "Четверки Первых", которые перетрясут этот завод сверху донизу и поставят ему диагноз, а там и "лечение" можно начинать.

А пока... пока мы отправимся в гостиницу, приведем себя в порядок и алга. Благо, приглашение на торжественный обед у посадника, никто не отменял.

Особняк посадника, кстати, как объяснил мне вчера поручик, ему вовсе не принадлежит. Это, своего рода, служебная квартира, на время исполнения обязанностей главы города. В отличие, кстати, от дома воеводы, который, нынешний предводитель всех уральских войск, отстроил на второй год после своего назначения. Уверенный в себе дядька. Основательный... да.

Вопреки моим ожиданиям, эта самая "служебная квартира" располагалась не в центре города, а в его южной части, на площади напротив железнодорожного вокзала. Зато, особняк был окружен небольшим парком, по которому, в кажущемся беспорядке были расставлены фонари, светившие желтым леденцовым светом. Конечно, сейчас зима, и ожидаемого красочного эффекта, от них не было, но... праздничное впечатление эта подсветка, все-таки, производила.

А оказавшись в доме, среди бродящего по комнатам расфранченного, в меру своих возможностей и наличия вкуса, народа, с важным видом рассуждающего о какой-то ерунде, я вновь вспомнил Ладу. Черт, прошло меньше недели, а я уже скучаю по ней... и по детям, разумеется.

— Господин Старицкий? — Рядом со мной оказался лощеный тип, в черном, донельзя официальном костюме. И это было единственное, что как-то выделяло его. В остальном же, тип был абсолютно непримечательным. Совершенно. Средний рост, среднее телосложение, никакое лицо... Сама неприметность.

— Совершенно верно, а вы? — Подавив вздох, спросил я.

— О, это не имеет никакого значения. Я, всего лишь, почтальон. — Невыразительно улыбнулся он, протягивая мне письмо. — И знаете, я бы сказал, что отыскать вас было трудненько. Честь имею.

Выдав эту фразу, "почтальон" обозначил поклон и растворился в толпе гостей, оставив меня в легком недоумении. Но тут, шагнувший в зал дворецкий, надутый словно индюк, пригласил нас в трапезный зал, и гости потихоньку потянулись к распахнувшимся высоким двойным дверям.

Что ж, посмотрим, чем кормят в доме посадника...

Кабинет посадника, куда меня проводили для беседы с хозяином дома, сразу по окончании ужина, оказался небольшой уютной комнатой, с широким зевом камина по левую руку от входа и парой кресел, рядом с ним. Остальные стены были заняты массивными книжными полками. У противоположной от камина стены расположился огромный массивный рабочий стол под высоким стрельчатым окном. Вообще, кабинет посадника оказался полной противоположностью недавно виденного мною рабочего кабинета воеводы, донельзя официального и пафосного. Сам же хозяин этой уютной комнаты, обнаружился не за столом, как я ожидал, а в одном из кресел у открытого огня.

В скудном освещении кабинета и неровных отблесках пламени камина, посадник, Гремислав Викентьич Стародуб, произвел на меня впечатление усталого старика. Седой как лунь, согбенный восемью десятками лет своей жизни... Вот только обмануть меня своим дряхлым видом, ему не удалось. Умные, живые и цепкие глаза с легкостью разрушили образ уставшего от жизни старика, не мечтающего ни о чем, кроме кресла у горящего камина и чашки горячего чая.

Видимо, поняв по моему подобравшемуся виду, что игра не удалась, посадник вздернул кверху свою ухоженную "мушкетерскую" бородку, согбенная спина выпрямилась, плечи развернулись... и через секунду, передо мной был уже совсем другой человек. Да, седой, пожилой, но теперь, его восемьдесят лет выглядели скорее как большой плюс. Ведь это, почти век опыта!

Вообще, люди здесь живут несколько дольше, чем на "том свете". Сто — сто десять лет жизни, скорее норма, нежели что-то необычное. Да и стареют несколько позже, так что ничего удивительного в восьмидесятилетнем живчике не было. Но вот само мгновенное превращение из старой развалины в подтянутого, явно следящего за собой пожилого, но по-прежнему активного человека, меня удивило. Метаморф, черт возьми... или же, гениальный актер. Впрочем, чего еще можно ожидать от человека, больше полувека проведшего в политике?

— Ваше сиятельство. — Поднявшись мне навстречу, кивнул посадник. Ого! Серьезный жест.

— Ваше высокопревосходительство. — Зеркально отразив его кивок, я подошел ближе.

— Присаживайтесь, Виталий Родионович. — Указав на кресло, предложил Стародуб, и я не стал отказываться.

Удобно устроившись в креслах, мы несколько минут просто молча изучали друг друга. Уж не знаю, какие мысли бродили в голове старого посадника, а лично я прокручивал все, что успел узнать от адъютанта о своем визави, и примерял услышанное на сидящего напротив меня человека.

Гремислав Викентьич Стародуб, выходец из древнего, хотя и не очень богатого рода. В отличие от многих бояр, приходивших в политику уже в зрелом возрасте, Гремислав Викентьич связал свою жизнь с придворной службой с юности. В восемнадцать лет он с отличием закончил Пажеский корпус, тогда единственное учебное заведение не военной направленности, основными студиозами которого, были отпрыски именитых фамилий. Получив похвальный лист из рук тогдашнего Государя, поступил на дипломатическую службу, и уже в следующем году был пожалован камер-юнкером при дворе венедских королей. Молодой дипломат хорошо зарекомендовал себя, как в глазах света, так и своего начальства, и карьерный рост его, хоть и нельзя назвать взлетом, но был ровным и неуклонным. Судьба и воля главы МИДа неизменно помещали Гремислава Викентьича на должности в посольствах тех стран, где дипломатическая служба отнюдь не была тихим болотом. С честью справляясь с возложенными на него обязанностями, разрешая труднейшие коллизии, Стародуб уверенно рос в чинах и званиях, до тех пор, пока, спустя двадцать шесть лет с начала своей службы не занял высокий и весьма значимый пост товарища министра иностранных дел.

А вот следующей, вполне ожидаемой ступени в его карьере так и не случилось. Старый Государь умер, а регент при малолетнем Ингваре, привел свою команду. Отслужив еще четыре года на какой-то скромной должности, куда его перевели, чтобы освободить место для "своего" человека, Гремислав Викентьич написал прошение об отставке, которое тут же было удовлетворено, и уехал в родной Каменград. Но, деятельная натура Стародуба не вынесла безделья, и вельможа предыдущего царствования ринулся в городскую политику, как в омут, с головой. Треть века опыта в интригах и подковерной борьбе, сделали свое дело, и вот уже двадцать пять лет Гремислав Викентьич Стародуб, занимает должность посадника Каменграда. И мой, в смысле, адъютант воеводы уверен, что и на следующих выборах, сход выберет именно его. А это, о чем-то да говорит!

— Виталий Родионович, — прервал мои размышления посадник. — Училище, ради создания которого вы прибыли в наш город, все-таки больше по части нашего уважаемого воеводы, и лезть в дела военных я не намерен... Хотя и буду рад, если город сможет чем-то помочь этому славному начинанию. Но, я бы хотел поговорить с вами о верфи...

— Я также буду рад, если городские власти, а может быть, и иные купцы смогут помочь училищу подняться на ноги, Гремислав Викентьич. — С интересом проговорил я. Кто бы сомневался, что посадник закинет удочку на счет заказов для училища? — А что привлекло ваше внимание к верфи?

— Ну, Виталий Родионович... Воздушная верфь, это весьма значимое предприятие для нашего города. Одних только мастеровых, на ней работает до двух тысяч человек. А инженеры... А сопутствующие производства... Город очень заинтересован в работе этого предприятия.

— Как и я, Гремислав Викентьич, как и я.

— Вот как? Признаться, когда я услышал о вашем первом приказе, у меня, да и у многих уважаемых людей города, сложилось совсем иное мнение. — Медленно проговорил посадник, качая головой.

— Вы имеете в виду увольнение управляющего и главного инженера? — Я вопросительно приподнял бровь, и Стародуб согласно кивнул. — Ну, что ж, хоть я и считаю подобные вопросы внутренним делом предприятия, но тут, пожалуй, объяснюсь.

Посадник явно уловил намек на неприятие чужих носов и иных выпирающих частей тела в моих делах, но отреагировал на него лишь еле заметным кивком.

— Буду весьма вам благодарен.

— Видите ли, Гремислав Викентьич, я не приемлю халатности в работе, чем отличился господин Ротман, это первое. А во-вторых, я абсолютно уверен, что инженер, который не ищет новых путей, не желает заниматься модернизацией и улучшением вверенного ему производства и продукции, не может занимать должность главного инженера. В ближайшее время, в Каменград приедут мои помощники, они и займут... уточню, временно займут образовавшиеся вакансии. Работа на предприятии будет реформирована, как только закончится назначенный аудит. А к концу года, я планирую, как минимум удвоить количество рабочих мест на верфи.

12345 ... 91011
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
  Следующая глава



Иные расы и виды существ 11 списков
Ангелы (Произведений: 91)
Оборотни (Произведений: 181)
Орки, гоблины, гномы, назгулы, тролли (Произведений: 41)
Эльфы, эльфы-полукровки, дроу (Произведений: 230)
Привидения, призраки, полтергейсты, духи (Произведений: 74)
Боги, полубоги, божественные сущности (Произведений: 165)
Вампиры (Произведений: 241)
Демоны (Произведений: 265)
Драконы (Произведений: 164)
Особенная раса, вид (созданные автором) (Произведений: 122)
Редкие расы (но не авторские) (Произведений: 107)
Профессии, занятия, стили жизни 8 списков
Внутренний мир человека. Мысли и жизнь 4 списка
Миры фэнтези и фантастики: каноны, апокрифы, смешение жанров 7 списков
О взаимоотношениях 7 списков
Герои 13 списков
Земля 6 списков
Альтернативная история (Произведений: 213)
Аномальные зоны (Произведений: 73)
Городские истории (Произведений: 306)
Исторические фантазии (Произведений: 98)
Постапокалиптика (Произведений: 104)
Стилизации и этнические мотивы (Произведений: 130)
Попадалово 5 списков
Противостояние 9 списков
О чувствах 3 списка
Следующее поколение 4 списка
Детское фэнтези (Произведений: 39)
Для самых маленьких (Произведений: 34)
О животных (Произведений: 48)
Поучительные сказки, притчи (Произведений: 82)
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх