Страница произведения
Войти
Зарегистрироваться
Страница произведения

Зверь лютый Книга 11. Фанфики


Автор:
Опубликован:
05.12.2020 — 14.04.2021
Читателей:
1
Аннотация:
Нет описания
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава
 
 


* * *

Попик довольно уныло сообщил, что полив святой водой — "одним махом всех побивахом". От него отмахивались — не интересно.

"Дона Анна" несколько раскраснелась и тоже порывалась вставить слово. Но, увы — остановить потоки мутного красноречия "бесовидцев" и "чёртозрителей" было невозможно. Пока не взвился Аким:

— Да что вы херню несёте! Это у вас на чертей управы нет, а мы-то... Вот же живой мертвец стоит!

Присутствующие в точности исполнили ремарку Гоголя, обращённую к гг. актёрам и касающуюся сцены после знаменитой реплики в "Ревизоре":

— Приехавший по именному повелению из Петербурга чиновник требует вас сей же час к себе!

Общее внимание, обрушившееся на моего Сухана, было им совершенно проигнорировано. Когда же я, по просьбе Акима, предъявил присутствующим висевший у меня на шее костяной палец — общество впечатлилось окончательно.

Кабы здешние дамы носили корсеты — половина попадала в обморок. Но свободу дышать у благородных женщин на "Святой Руси" ещё не отобрали. Поэтому оттаскивать и в штабель складывать никого не пришлось.

Глава 223

Оставив Акима просвещать общество рассказами о моих подвигах на поприще борьбы с теологическими извращениями, я, прихватив попика, отправился осматривать место происшествия.

Как и говорила Ходыновна, поп был племянником игумена одного из здешних мужских монастырей. Не удивительно, что в интеллектуальном плане он представлял собой граммофон с одной пластинкой.

Песенка знакомая: "Дай мне, детка, дай...".

Здесь на роль "дающей детки" предполагалась "дона Анна", а "дай" относилось к совокупности движимого и недвижимого имущества. Попрошайничество, завёрнутое в обрывки плохо выученных православных текстов и подпирающееся дубовым костылём "страха божьего".

Я произвёл в часовне и в подземелье целый ряд бессмысленных действий, заставляя попа держать мерную верёвку и записывая на вощёную доску результаты измерений. Задал кучу идиотских вопросов типа:

— А бабы, которые здесь полы моют, на исповеди когда последний раз были? — Так-так... А пыль кто протирал? — Понятненько... Масло-то в лампадках когда меняли? Ай-яй-яй... Как это — "доливаем"?! Там же гарь остаётся! В ней же — вся таблица Менделева!

Поп с Дмитрий Ивановичем лично знаком не был, но какими-то таблицами во время обучения его мучили. От чего он ещё больше проникся.

По-умному — так не делают. Надо бы тишком-ладком, поговорить мягонько да добренько, доброжелательно да уважительно. А я наезжаю с гонором, понты кидаю, нарываюсь на конфликт. — А куда деваться? Мне всю эту... мичпуху надо под себя нагибать. Ещё не знаю как. И вообще: я — сын столбового боярина.

Noblesse oblige — положение обязывает. Вот я и "столбею". Жду — когда ж "oblige" заработает. В смысле: облизывать начнут.

По возвращению в терем попросил Аннушку отпустить своих слуг и домочадцев. Что было немедленно не исполнено с множеством препирательств и, даже, толканий.

Народ жаждал присутствовать, дабы приобщиться.

Что ж, вот вам моя версия:

— Осмотрев дотошно место произошедшего, и произведя необходимые измерения, могу предположить следующее. Дух покойного господина кречетника воспользовался солнцестоянием, когда ослабевают преграды между мирами. Смотри отцов церкви. Cподвигнулся он на это не каким-либо бесовским наущением, а единственно заботой об оставленной в нашей юдоли жене своей, честнОй вдовице Анне Дормидонтовне. Ибо ныне исполнилось ей 16 лет, стала она уже женщиной вполне взрослой.

Спасибо Ходыновне — сболтнула о такой мелочи.

— Однако покойный супруг твой, госпожа боярыня, понимая, сколь тягостна судьба бедной вдовицы в нашем, весьма от совершенства далёком мире, посчитал надобным найти тебе защитника. Ты ж, Аким Янович, с покойным знаком был? Приятельствовали? Вот то-то и оно. Как известно, призраки, воротясь на землю, следуют теми же путям, по которым при жизни хаживали. Покойный многократно ходил прямой тропкой с усадьбы вниз, к речному берегу. Возле этой тропки он и нашёл наш постой нынешний, и новинку — обруч с хитрым замком. Сиё кольцо одевают тем людям, которые находятся под защитой рябиновского владетеля. Как знак неизбежности наказания всякому, кто против человека такого худое учинит.

Я внимательно оглядел присутствующих. Слова о защитнике вызвали раздражение у местных. Они предпочли бы и далее сами "защищать" свою госпожу. Но странность ситуации, предположение чертовщины, заставляли их, хоть и кривиться, но помалкивать.

Разделённость дворни на партии, столкновение разных интересов находились, до нашего появления, в неустойчивом равновесии. Эта местечковая вражда не позволяла им дать единый отпор. Они выжидающе поглядывали друг на друга: кто же воспротивится первым? А я вовсе не собирался давать им время на обдумывание, согласование, утопление моей идеи в разных словесах да отсылах.

Однако и "ломать об колено" сразу — нехорошо. Надо дать им надежду. На то, что всё это ненадолго, что они старого, калечного, из глухих дебрей лесных явившегося Акима — перехитрят. Меня же они и вовсе воспринимали как смешное недоразумение: сопляк малолетний, только и годен леших по болотам гонять, с отцова голоса поёт.

Перетерпят нас, да и вышибут. И будет как прежде: "у нас всё получится!".

Пусть и дальше так думают: поддержание необходимого уровня иллюзорности в окружающих — обязательный элемент управления коллективом. Переключим их внимание на новую проблему, сформулировав её в конструктивной форме:

— Первое, что надлежит сделать истинно верующему православному христианину — вернуть душу господина вашего из мира нашего, дольнего, в место, ему по воле божьей уготованное.

Как приятно говорит очевидные истины: никто и не вякает. Хочется вспзд...ся. Мда... но не с чего.

— Это не злой бес, противу которого следует применять средства наисильнейшие, дабы отбить слуге Сатаны охоту к совращению людей православных, но душа мятущаяся, обеспокоенная. Её следует упокоить. Мирно и необратимо. Для сего, полагаю, надлежит три ночи подряд читать молитвы над гробом господина кречетника. А творить этот обряд надлежит Анне Дормидонтовне. Ибо забота духа об ней именно. И мне. Ибо дело сиё опасное, рисковое. А я, худо-бедно, с демонами всякими уже справлялся.

Ничего не вспомнилось? Фанфикообразное?

Конечно, ситуация — не вполне по Гоголю. Аннушка не тянет на панночку-ведьму. А я... льщу себя надеждой — не философ Хома Брут. "Мы-с семинариев не кончали-с".

Но вот три ночи с "деткой" в погребе...


* * *

" — Месье, у вас в постели была мёртвая француженка!

— Да? А я решил, что это живая англичанка".


* * *

Разберёмся. Главное: не заявилась бы какая-нибудь чёрная железная морда с криком:

— Поднимите мне веки!

Шахтёр-подглядыватель... Сразу вспоминается прейскурант из публичного дома:

" 1. Секс — 10 тугриков

2. Подглядывание за сексом — 20

3. Подглядывание за подглядывателем — 30".

А пока туземцы мешают мне следовать русской классике. Хому на отпевание силком тащили, а эти наоборот, возражают:

— Не... На что нам... У нас свой поп есть. Пущай он и молится. Чего его, даром, что ли, кормят?

Попик несколько задёргался. Дела с демонами... явно — не его. На рукаве рясы видно пыльное пятно — славно я его в часовенке погонял.

— Это само собой. Псалтырь надлежит читать непрерывно все три дня. Поп это и сделает. При солнечном свете. А вот ночью... Вслед за душой мятушейся, по следам её, в мир земной могут придти и иные... сущности. Я ведь про демонов неспроста вспомянул. Однако же, коли хозяйка считает моё участие излишним, то позвольте откланяться.

Народ забухтел... разнонаправленно.

"С одной стороны нельзя не признать, с другой стороны... и рыбку съесть".

— А плату какую за работу свою возьмёшь? А, боярич?

Решение — типичное.

"Не знаю — что это и какая от этого польза, но... дорого".

— Плату? Плата будет такая: Акиму Яновичу, батюшке моему, надлежит устроить веселие великое. По случаю княжеской милости явленной, жалованной шапки боярской, гривны и вотчины. Своего места для празднования и нашего светлого князя чествования у нас в городе нет. Расходы-то мы оплатим. С лихвой. А вот место да обслуга — и будет платой. Что скажешь, Анна Дормидонтовна?

Фраза: "расходы — оплатим" произвела ожидаемое действие. Взгляды нескольких присутствующих... расфокусировались. Казалось, в глазах у них, как в окошечках "однорукого бандита", бешено замелькали цифирьки:

— Гостей... сотни две... Не — три... поросят на стол... десяток... не — два. Каждый... ну пусть — по ногате... не — по три.... А битой посуды... и вдвое... или — втрое...

Вдовица, заслушавшаяся моих речей, быстро-быстро закивала. Потом опомнилась, оглянулась на стоявшую рядом ключницу. Но я воспользовался паузой, проистекшей от общего увлечения устным счётом и делёжкой шкуры неубитого медведя.

— Вот и славно. Тогда, Аким Янович, пошли вещи складывать да сюда перебираться. Мне бы ещё вздремнуть перед ночным-то бдением. А то... невесть кого судьба послать может. С той-то стороны грани. Надо с силами собраться.

Народ очень не хотел шевелиться. Манера: "и говорят в глаза — никто не против, все — за" — распространена на Руси чрезвычайно. Пробивается, как я уже не раз говорил, методом конкретной долбёжки. Конкретно берёшь конкретного человека и долбишь его конкретным вопросом.

Типа, как я дворника:

— Сними запоры с ворот, мы майно возить будем.

— Чегой-то? А... ну... да... давайте-возите. Как привезёте — я велю. Сразу ж и отопрём. А то ведь... покудова... может нынче и вовсе...

— Ты плохо слышишь? Сейчас. Снять. Запоры.

Я уже объяснял: дворник в боярской усадьбе — отнюдь не человек с метлой. Тот так и называется — подметальщик. А дворник — из старших слуг. Вот в таких, недобоярских вдовьих усадьбах — фактически шеф силового блока. Ещё может быть конюший, или псарь, или ловчий — если в господах мужчины. В полных боярских усадьбах — там дружины есть.

Здесь народ мирный, самые военные — сторожа, воротники. Вот местному силовику я мозги и вправляю.

Вдруг стук-грюк-крик и с высокого теремного крыльца летит Аким. Спотыкается и падает носом в землю. Руками-то ему не опереться. А следом вальяжно спускается гориллоподобная ключница. И очень довольным, "плотоядным" тоном сообщает:

— А постоялец-то наш... на ножках-то... нетвёрденько стоит. С лестницы сам спуститься не может, а ещё мне указывать вздумал.

Мой собеседник давит в бороде смешок, полный двор местной дворни хихикает в тряпочку.

А вот мне...

Мне не смешно.

Акима обижать?! С-сука...

— Сухан, комлём в солнечное, в силу.

Я уже несколько раз говорил: здесь не принято бить чужих женщин. Для мужчины это занятие неприличное, стыдное. Но я — демократ, мне хомосапнутой особи любых гендерных характеристик врезать — не стыдно.

Она и не поняла. Пока Сухан не подошёл и, глядя ей в глаза, не приложил. Ключницу враз — и согнуло, и снесло. Дворник возле меня только нож цапнул, а я уже один из своих в пальцах кручу. Улыбаюсь ему. И командую в сторону:

— Сухан, Ноготок. Дуру на подвес.

Мы с Акимом как святые: в гости с мечами не ходят. А вот люди наши с оружием, Чимахай у ворот уже топоры достал и воротникам показывает: вынимайте бревно заложенное, не поняли, что ли?

Здорова бабища — как вздохнуть смогла, так обоих моих мужиков и посшибала.

Не демократы у меня мужики: удара от бабы не ждут. То-то она одного — в одну сторону, другого — в другую. Да ещё у Ноготка секиру выдернула и на Сухана:

— А! Сволота! Меня бить!

И замахом от своей спины да ему в пояс.

Баба с топором... Забыла тётенька "своё место", "возомнила о себе невесть что". Эмансипнулась "до топора"? В смысле: до полного равенства? До... "фаллического символа" в руках? — Ну и на тебе... по-мужски.

Она ко мне левым боком стояла, а левая рука на топорище ниже правой ложится. Плечо опущено, висок открыт. Зря я, что ли тренировался? С 8 шагов. Она так за секирой и пошла. Уже мёртвая.

Оборачиваюсь к собеседнику. У него уже нож широкий в руке. А у меня — второй, из-под полы вытянут.

Инвентарь новый, а разговор прежний, вполне конкретный:

— Ну так как? Откроешь ворота?

— Дык... эта... ну... ходить всякие будут.

— Сторожей поставь. Если кто ненужный войдёт. А паче — без моей воли выйдет...

Тут бабулька какая-то орёт истошно:

— А! Душегубы! Погубили-зарезали! Да что ж ты творишь то, ирод окаянный?! Да за что же ты людей добрых режешь-убиваешь! Ответишь за злодеяния свои! Страшной мерой тебе взыщется!

— Почему "страшной"? Ключница — роба. Цена мёртвой робе из верхней челяди по "Правде" — 12 гривен кунами. Нынче же хозяйке и отдам. А ты (это уже дворнику) человек вольный, тебе цена — 40 гривен. Мы столько в Елно за три дня наторговали. Кстати, кого-то надо на замену поставить. Ключницей. Или ключником? Ты-то как думаешь? Хозяйство-то ждать-стоять не будет. А пока... будешь дело делать да боярского сына слушать? Или как?

"Кнут и пряник". И поманил, и припугнул. Озадачил и загрузил. Давай, дядя, быстренько. Как тебе твои социальные инстинкты подсказывают?

— Оно конечно... дело делать.

— Да что ж она орёт-то так?! Ноготок! Дуру — на подвес.

Куча суеты, неразберихи и бестолковости. Бабульку подвешивают на перекладине возле ворот, задирают платье на голову. Ноготок расправляет свой палаческий кнут. Бабулька орёт и... замолкает. С первого удара из её дряблого старческого тела летят кровавые клочья.


* * *

Степан Разин кричал в толпу:

— Я пришёл дать вам волю!

Но не уточнял — чью.


* * *

Я сюда пришёл — дать свою волю. Я морально готов к конфликту. Вплоть до — "с летальным исходом". Даже провоцировать не пришлось — всё сами сделали.

"Встречают по одёжке, провожают по уму" — русская народная мудрость. Одёжка у меня... так себе — безрукавочка потёртая. Вот они меня так и встретили. Но "провожать" местных — буду уже я сам, по моему "уму".

Понятно, что в тайне такие дела не удержать, городские власти не сегодня-завтра обязательно заявятся. Морально-то я к конфликту оказался готов, а вот юридически... Поэтому особенно важно, чтобы хозяйка все наши действия подтвердила. Не со страху, не "из-под топора", а добровольно и от всей души.

Наши люди барахло перетащили, в усадьбе разместились. Дело к вечеру, Аннушку вывели. Заплаканную, от слёз опухшую. Это она по ключнице так переживает или вообще?

"Вчера весь день проплакала. Придумайте мне причину".

Приживалки под белы ручки ведут "дону Анну" к часовенке. Будто на заклание. Впереди попик с кадилом вышагивает. Я следом топаю. "Как дурак с вымытой шеей" — убедили новую однорядку одеть, сапоги смазные. Всё проверяли, высматривали. Ни безрукавки, ни торбочки моей — не взять.


* * *

"Что это? — думал философ Хома Брут, глядя вниз, несясь во всю прыть. Пот катился с него градом. Он чувствовал бесовски сладкое чувство, он чувствовал какое-то пронзающее, какое-то томительно-страшное наслаждение".

1234567 ... 404142
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава



Иные расы и виды существ 11 списков
Ангелы (Произведений: 91)
Оборотни (Произведений: 181)
Орки, гоблины, гномы, назгулы, тролли (Произведений: 41)
Эльфы, эльфы-полукровки, дроу (Произведений: 230)
Привидения, призраки, полтергейсты, духи (Произведений: 74)
Боги, полубоги, божественные сущности (Произведений: 165)
Вампиры (Произведений: 241)
Демоны (Произведений: 265)
Драконы (Произведений: 164)
Особенная раса, вид (созданные автором) (Произведений: 122)
Редкие расы (но не авторские) (Произведений: 107)
Профессии, занятия, стили жизни 8 списков
Внутренний мир человека. Мысли и жизнь 4 списка
Миры фэнтези и фантастики: каноны, апокрифы, смешение жанров 7 списков
О взаимоотношениях 7 списков
Герои 13 списков
Земля 6 списков
Альтернативная история (Произведений: 213)
Аномальные зоны (Произведений: 73)
Городские истории (Произведений: 306)
Исторические фантазии (Произведений: 98)
Постапокалиптика (Произведений: 104)
Стилизации и этнические мотивы (Произведений: 130)
Попадалово 5 списков
Противостояние 9 списков
О чувствах 3 списка
Следующее поколение 4 списка
Детское фэнтези (Произведений: 39)
Для самых маленьких (Произведений: 34)
О животных (Произведений: 48)
Поучительные сказки, притчи (Произведений: 82)
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх