Опричник I I I

Я прикинул в уме: пока у нас выпасов да сенокосов в сумме тысяч триста четей, может чуть более — значит, придется более тысячи все одно выставлять. Аккурат полк, хорошо хоть не два. Однако восемнадцать с полтиной тысяч в этом году потребуется, а потом по три с лишним тысячи каждый год...

— Сие осилю, обойдется, правда, недешево. А сейчас Государь, изволь со своими боярами и служилыми отобедать, чем Бог послал!

— А насчет челобитных поразмысли, что сделать можно! — велел Иван Васильевич, — Добро бы одни мужики, так ведь и служилые пишут, чтоб ты их землицу взял в откуп. Дескать, все лето на Берегу супротив Крымского Царя стоят, а кому за хозяйством смотреть? Без хорошего пригляда землица-то не прокормит. Да и много ли у них той землицы?

— Самому мне сие не потянуть. Это ж не только с каждым ряд заключить надобно, но и землю посмотреть, что она родит, да посчитать, чтоб самому в накладе не остаться и служилых не обидеть. Чаю надобно компанию под сие дело учредить, вроде тех, что я для торговли с персами да англичанами создал. Однако сие дело небыстрое, потому как новое, да непривычное...

— Ну так учреждай! — велел царь, — Кожемякина да Висковатого в помощники возьми, подумайте что да как. А как все бумаги готовы будут — будет и жалованная грамота на сию компанию! Аз четверть паев возьму, да боярам велю столько же взять, ну а ты с купцами поговори. Дело нужное!

...

Вся процессия перешла в большое строение, представлявшее собой не карантинный барак, а полноценную столовую избу, из несколько десятков срубов, соединенных между собой.

Едва вошли, митрополит потянул носом и ажно взвился:

— Чую мясом пахнет?! Как сие можно, да в Масленицу? [6]

— Путникам да воям мясное не заповедано, — ответил я, — А государь, да все присные, в пути пребывали, что ж не так?

— Нешто только для нас сия трапеза? — уточнил митрополит.

— Истинно так, — сказал я, — А ещё для воев моих, что завод оберегают. Они весь год в воинских трудах обретаются, а православных среди них нет: сплошь мордины некрещены! Им в соседнем тереме накрыто, аккурат скоро вернутся — с утра ушли по свежему снегу до Велетьмы.

— А покажи ка, чем ты своих воев кормишь? — велел Иван Васильевич.

Я кивнул и повел процессию на "смотрины", мельком отметив недовольство на лицах некоторых бояр. Оно и понятно: проголодались в дороге, а тут такое...

...

— Это закуска из огурцов и томатов, иначе называемых помидорами. Сие овощ, что из Нового Света испанцами привезен. Ино как в теплице у нас он не растет. В ней и выращиваем, а паче, по зимнему времени и огурцы с зеленью лука там же. Далее борщ с говядиной из капусты с луком, морковью и картофелем, да с заправкой из красной свеклы и жареных томатов. В иные дни — щи со свининой, так же из капусты с луком да морковью и картофелем. А ещё уха бывает порой, разная, из семги, осетрины и прочей рыбы, когда как.

— А сие что? — спросил Иван Васильевич.

— Пицца, Государь, — ответил за меня Кристофер Хадсон, высунувшийся из-за спин бояр, — Изрядно сытная прикуска, к ней бы ещё перцовки или виски... Доводилось сие отведывать, когда по Волге плавал с Алехандро Торресовым.

— Именно так, — сказал я, — На тонкое тесто кладется лук жаренный кольцами, да огурцы, маринованные в уксусе с острым перцем, да колбаски копченые, тонко резаные, али ветчина, а сверху сыр тертый. Да в подовой печи все запекается скоро. А далее на выбор: каша гречневая с морковью и луком да котлетами из ржаного хлеба с говядиной и свининой, так же манная с топленым маслом, или пельмени, что делаются из пшеничной муки с мясом и луком, или подкоголи, так же с мясом и луком и сарацинским пшеном. Сие черемисское блюдо. Ну и само собой квас, взвар клюквенный или кисель, опять же на выбор. В субботу и воскресенье, да в праздничные дни — пиво...

— А сие что? — спросил митрополит, указав перстом на чаши стоявшие рядом с кашами и подносы с выпечкой, прикрытые чистыми полотенцами.

— То закуски к кашам и пельменям: свекла с уксусом и чесноком, да огурчики, маринованные с уксусом и острым перцем, да капуста, квашенная с брусникой, а сие — соус к пельменям да подкоголям. Оный делается из оливкового масла да яичного желтка, с уксусом и иными добавками. А это пироги разные, с мясом и луком, с рыбой, с яйцом вареным да зеленым луком, с картошкой да свининой, булочки картофельные да сырные...

...

Царя и бояр сие изобилие не особо впечатлило, оно и понятно, по меркам царских пиров всё довольно скромно, но крестьяне что на наделах служилых, что в государевых или боярских вотчинах хорошо если в скоромные дни щи с мясом едят, да кашу с маслом и то не факт. А вот тушенка и прочие консервы заинтересовали, да ещё как. Оно и понятно, быстро приготовить сытный ужин в походных условиях — дорогого стоит. Впрочем, до предметного разговора о поставках дело не дошло: Иван Васильевич лишь велел прислать к весеннему смотру на Берегу пробные рационы, а там видно будет. А далее начался пир, который обещал быть долгим...

...

На следующий день Иван Васильевич пожелал устроить смотр, причем, как моим стрелкам, так и морским пехотинцам Хворостинина, кои в количестве трех десятков прибыли с ним. К семи часам царь с боярами расположились на помосте выстроенном, на скорую руку близь стрельбища и "огненная потеха" началась.

По зимнему времени стреляли по мишеням, слепленным из снега, которые мужики ставили загодя, с утра каждый день окромя субботы и воскресенья. В эти дни мои бойцы отдыхали, получая в обед пиво и хмельной квас. Причем слеплены снежные болванки были хитро: внутренний слой снега подкрашивали охрой, так что каждый успешный выстрел выглядел весьма наглядно.

Рубеж для стрельбы с револьверов находился в двадцати саженях, а вот для револьверных карабинов уже расстояние было поболее — саженей в сто, хотя большинство стрелков уверенно били без промаха и на сто пятьдесят. Но в это раз я велел специально ставить "снежных болванов" поближе. Негоже позорить людей моего же протеже — морпехам Северного Сторожевого флота на большее расстояние стрелять нужды не было, и это я учел.

Отстрелялись они, кстати, неплохо, а потом наступил черед элиты: на соседний рубеж, расположенный чуть в стороне вышла Стай со своими учениками. Тут уже расстояния поражали: мишени для стрельбы из специально отобранных полноразмерных револьверных винтовок находились в двухстах саженях, а небольшая группа мишеней и вовсе вдвое далее. Впрочем, таковых было не много: винтовальных пищалей калибром в треть вершка Аймо Лахти и Андрей Грязнов всего по одному экземпляру, так что стреляла только Стай. Впрочем, оно и понятно: остальные "снайпера" пока на таких расстояниях работать только учились.

Покончив с этими мишенями, она поменяла шестизарядную револьверную винтовку Лахти на однозарядку сделанную Грязновым и снесла ещё две мишени стоявшие на пятистах саженях. Правда на первую ей потребовалось три выстрела: стрельбу с "холодного ствола" она ещё только осваивала...

Закончив стрельбу, Стай встала, оставив винтовку напарникам из своей снайперской тройки, а сама откинула меховой капюшон и вытерла бисеринки пота на лице. Волнуется видать. Оно и понятно, не каждый день стреляешь пред лицом Государя!

— Так это девка? — удивился Иван Васильевич.

— Истинно так, Государь, — ответил я, — Лучший стрелок из всех, что у меня есть. На версту бьет! Но что важнее: других меткой стрельбе учит вельми лепо.

— Вот бы эдак, да на Сторожевом флоте: хоть с полуверсты, да капитана на корабле супротивника подстрелить, — вздохнул Хворостинин, — Да токмо качка помешает!

— С полуверсты, поди, ещё его угляди, — сказал я, — На сей винтовальной пищали труба зрительная стоит, цены немалой, со стеклянными линзами, без коей цели и вовсе не разобрать. А уж при качке о том и думать нечего, но есть у меня тяжелая пищаль скорострельная как раз для кораблей. Оную завтра покажу, как мишени для нее поставят...

...

Остаток дня высокородные и не очень гости откровенно били баклуши, празднуя Масленицу. Митрополит и сопровождающие его присные ограничились блинами с медом, квасом и взваром из ягод, а вот бояре ни в чем себе не отказывали, хотя по причине постной среды мясо мои мужики не готовили. Не только уха из семги или осетра, но и картофельная похлебка с зеленью и тертым сыром удостоились их внимания. Распробовали гости и пиццу, само собой по большей части почти что постную, как с помидорами, огурчиками и прочей зеленью, так и со слабосоленой семгой.

Но настоящий набег они устроили на незнакомую им экзотику: открытые хачапури с сыром, вареники с картофелем и сыром, а так же пирожки с картошкой и зеленым луком и как ни странно рыбный паштет с зеленью, чесноком и острым перцем. Мы его делали на основе мяса получаемого из голов разных видов рыбы, заливая полученным при их же варке густым бульоном, после чего закатывали в точно такие же банки, как и для сгущенки. Продукт хоть и дешевый, но весьма полезный, а главное постный, что немаловажно для православных.

Еще месяц на таких харчах и большей части бояр придется менять свой доспех на новый, потому как в старый они просто не влезут! Впрочем, мне это только на руку: на кирасы, наручи и наколенники покупателей будет, хоть отбавляй. Кстати, под конец трапезы митрополит, с сомнением повертев в руке пирожок с картошкой и зеленым луком, изволил отведать. Вслед за ним и истреблению оных присоединилась прочая церковная братия. В результате я получил изрядный заказ на семенной картофель для монастырей.

Впрочем, куда более важным для меня оказался разговор с Дмитрием Ивановичем Хворостининым, в ходе которого у меня появилась идея, требовавшая немедленной реализации. Ответ на заданный чисто для приличия вопрос о делах семейных привел меня в оторопь: оказалось, что у него есть ещё трое младших братьев, которые служат не сказать, чтобы в больших чинах. А кроме Северного моря у нас ещё Балтика, Каспий и Черное море без присмотра обретаются... Непорядок!

Слово за слово и картина стала вырисовываться. Второй по старшинству брат, Фёдор Иванович Хворостинин, аккурат в прошлом году участвовал в походе под командованием Данилы Адашева, и был отправлен к царю с сеунчем о разбитии крымцев. На Черном и Азовском морях ему заниматься флотом и прочими судовыми делами сам Бог велел. Оставшиеся двое тоже у царя на виду[7], так что им на Каспий и Балтику прямая дорога. Нужно только выбрать момент для разговора с Иваном Васильевичем, желательно без лишних ушей.

...

На следующий день митрополит в присутствии государя и всего православного народа осмотрел храм, который строился уже два с четвертью года. К концу первой недели апреля основные работы должны были завершиться, дабы успеть к Благовещенью Пресвятой Богородицы. Строили его на высоком холме, расположенном восточнее места слияния Вили и Железницы. Даже без пока не установленного шпиля высота достигла сорока саженей, так что он возвышался над всеми строениями округи, включая дымовые трубы Выксунского завода.

Не обошлось и без моих "фотографов", хотя уверенности нет, что из тех нескольких кадров, кои они успели сделать, когда народ приветствовал царя и бояр, окажется хоть один путный: небо было пасмурным и освещения было явно недостаточно. Впрочем, мне было не до этого, потому как я обсуждал с Иваном Васильевичем вопрос отделки внутреннего убранства. Росписью храма будет заниматься Якопо Робусти[8], итальянский художник, которого люди Ивана Михайловича Висковатого, по моей просьбе нашли и сумели уговорить приехать в Россию. Мне нравился не только его художественный стиль, но и та скорость, с которой он выполнял свои работы. Это не маловажно, особенно если учесть, что позже ему предстоит поработать ещё и над интерьерами Выксунской библиотеки, которую мы начнем строить этим летом. Сейчас итальянец с митрополитом обсуждал, какие сюжеты следует выбрать для украшения храма. Я в это дело не стал встревать, все одно не специалист в данном вопросе. Моя задача проще — обеспечить мастера всем необходимым для работы.

Государь после осмотра храма остался доволен и пребывал в добром расположении духа, чем я и не преминул воспользоваться, заведя разговор о том, что негоже оставаться без достойного присмотра морскому делу на Балтике, Каспии, а так же Черном и Азовском морях. Тем более, что после того, как князь Дмитрий Иванович Хворостинин навел порядок в Северном Сторожевом флоте, ему не составит труда помочь, по родственному, своим младшим братьям освоится с незнакомым делом. А Русские Торговые компании готовы выделить доходные паи для содержания новых адмиралов на все время их службы.

— Коль князь Хворостинин меня порадует, быть по сему! — сказал Иван Васильевич, — Хочу увидеть, на что его ратные люди годятся.

— Это можно, Государь, — сказал я, — На Выксунском пруду, верстами двумя выше завода есть место доброе — затон, коий от города холм саженей в пять высотой отделяет. В том затоне строим весной, летом и осенью остова кораблей, дабы брать их на абордаж али отбивать оный. А супротив воев Хворостинина, я своих выставлю...

— Много ль времени потребно, чтоб новый остов возвести? — спросил царь.

— К вечеру пятницы чаю успеем, — ответил я, — Все потребные части в сараях складских у нас есть, а мастера за пять лет на этом руку набили изрядно. А для того ученья ещё в прежние годы мы особый припас сладили: вместо обыкновенных свинцовых пуль делаем легкие, из охры с воском и маслом, а из свинца с сурьмой лишь оболочка, чтоб в нее ту охру набивать...

— Ишь ты, как придумал-то! — удивился государь, — И шибко они бьют?

— Заряд там слабее вдесятеро, но все одно, без кирасы ребра сломает. А коль без шелома с толстым стеклом, то глаза выбьет. Да и с ног сшибает изрядно. А куда попало сразу видно по пятну красному. Коль в голову, аль в грудь — считай, убит, коль в руки-ноги — ранен...

...

В пятницу, после обеда, к моему полному удивлению, прибыл Френсис Дрейк, уже относительно выздоровевший, хотя и сильно осунувшийся после болезни. Само собой, препятствовать его докладу Ивану Васильевичу, у меня никакой возможности не было, так что англичанин на ломаном русском долго и сбивчиво излагал суть своего Сибирского анабазиса царю...

В итоге он получил шубу с царского плеча и награду в сто рублей золотом, причем монетами новой чеканки, рублевого номинала. Я же уяснил, что сибирский климат Френсису оказался предельно некомфортен, и особого желания повторять свои подвиги на Севере, у него просто нет ни какого желания! Что ж, нет так нет, тем более, что у меня есть и куда более интересные для него предложения — например, отправится в Атлантику, а оттуда в кругосветку. Не сразу, конечно, у нас и судов, подходящих пока нет. С начала пусть год на острове Борнхольм посидит, с казаками, пощипывая тех, кого нам не жалко. Ганзейцев и поляков, так уж точно, не говоря уже о ливонцах, а уж опосля дам ему под командование корабль и в компании двух других, отправляю в путешествие.

Почему не сразу, более чем понятно — идти на тех кораблях, что у нас сейчас в наличии слишком большой риск. Триста тонн водоизмещения с учетом массы артиллерийского вооружения и боезапаса оставляет совсем немного места под провиант. Кроме того, парусное вооружение стоит заменить: большую часть пути можно идти с попутными ветрами, а тут прямые паруса куда предпочтительнее, так что нужны скорее бриги или бригантины, а не шхуны.