Опричник I I I

— И сколь денег на то нужно? — уточнил Висковатый.

— На две дюжины шхун потребно семьдесят семь тысяч шестьсот пятьдесят пять рублей, полдюжины больших судов обойдутся в тридцать шесть тысяч сто восемьдесят рублей, шесть паровых буксиров да барж штук тридцать обойдутся ещё в двенадцать тысяч, да на стапеля потребуется семь-восемь. Всего на круг выходит не менее сто двадцати пяти тысяч!

— А остальные деньги в Русско-Шведскую компанию пойдут? — спросил Иван Михайлович.

— Отчасти. Там нужно построить пару дюжин шхун, да новые стапеля, на что потребуется всего тысяч восемьдесят! Ещё тысяч семьдесят пять можно вложить в Русско-Персидскую Торговую компанию, на строительство паровых буксиров и барж для перевозки соли с Баскунчака, так что остается двести тысяч. Конечно, коли выйдет паев на полмиллиона до весны собрать. Большую часть стоит на закупку хлеба и иных товаров через Готландскую биржу пустить, а часть на нужды самой Русской Земельной компании.

...

"изстари бывал город каменной, стоит на горе; а та гора поотошла от болших гор к морю гребенем, и по ней лес болшой, а вверх ее сажен с 30, и ныне на той горе на само верху стоит башня каменная и с тое башни мочно очищать из наряду до моря и на все стороны. А с одну сторону у той горы от моря залом каменой, самородной, а под заломом внизу от верху сажен з 20 и болши стоит на той же горе двор шевкалов, полаты каменые и избы. Да туто ж с одново края позади шевкалова дворя башня другая каменная да городище старое. З дву сторон горы стена была каменная... А ниже шевкалова двора на самом низу мечет каменая"

Висковатый закончил читать и свернул свиток. Братья Хворостинины сидели молча, и так что я вступил в разговор первым:

— А нет ли в Посольском приказе чертежа тех Тарков? Шибко бы он пригодился, дабы заранее присмотреть места, где пушки ставить и людей размещать...

— Не припомню такого, — ответил Иван Михайлович, — Посмотреть бы самому, да все бумаги в Москве!

— Жаль, — сказал я, — Послать бы тебе в Тарки подсылов, да времени совсем мало...

— Ноне ужо февраль кончается, — сказал Висковатый, — И в самом деле могут не успеть! Однако, все одно, пошлю, а ты им обскажи, что высматривать надобно. Ежели что в Астрахани войско дождутся...

— А нам-то что покуда делать? — спросил Дмитрий Иванович.

— У вас дел в избытке будет, — ответил я, — Ваши людишки изрядно обучены токмо картечью стрелять, так что придется им освоить науку стрельбы ядрами хвостатыми, ино рекомыми минами, вроде тех, коими аз Замковый Остров в Выборге сокрушил.

— Что за чудо сие? — спросил старший Хворостинин.

— Вроде полого ядра из чугуна литого, да с перьями позади, дабы точнее летели, а внутри заряд особый. Летят они аки ядра из верховой пищали, а при ударе оземь взрываются. Коли же попадают в крышу, так пробивают оную и внутри рвутся. Впрочем, сами все увидите. Аккурат как Масленица закончится, так и начнем...

...

Вечером того же дня у меня состоялся разговор с Иваном Васильевичем. То, что речь пойдет о серьезных вещах, для чужих ушей не предназначенных, я понял сразу, по тому, как царь велел рындам остаться за дверью моих покоев.

— Ведаешь, поди, мастер Алехандро, что у нас перемирие с Литвой скоро кончится?

— Ведаю, Государь, — сказал я, — Но до того ещё года с два аль более...

— Верно, — сказал Иван Васильевич, — Но готовится надобно уже сейчас! Полоцк брать все одно будем, а посему хочу, дабы ты, для его осады, сделал ядры огненные, да хвостатые, вроде тех, коими по Выборгу бил...

— Сделать можно, — ответил я, — Однако, не шибко гожи оные для Полоцка: летят куда бог весть: сие ещё в Выборге явственно стало. Да и тяжелы они изрядно: почитай на каждое надобно по возу, чтоб доставить до места. А уж как дороги — слов нет! Казне поруха будет, так что лучше иное...

— Сказывай, что удумал!

— Ежели метать подобные ядра, так из пушек верховых, бьют они шибко точнее. А пушки те делать из меди, да ставить на суда, дабы по половодью к Полоцку подойти и прямо с них сходу ударить. Пушки же надобны, коротки, да толсты. Дабы жерло в семь с полтиной вершков, под ядро в пять пуд, да в восемь с полтиной вершков, под ядро в девять пуд. А ставить их по три, да по две, на суда с дном плоским, дабы мочно было от Вележа невозбранно пройти...

— Вижу думал ты о сем немало, — сказал царь, — Сколько тех пушек надобно, да сколько меди потребуется?

— Те что в семь с полтиной вершков весом будут в девяноста пуд. Их, чаю, потребно с дюжину, а больших, что в восемь с полтиной вершков, весом в сто двадцать пять пуд, с полдюжины. Меди же надобно на все две тысячи пуд, считая угар при плавке, да припуск на литники...

— Хорошо, — сказал Иван Васильевич, — Медь велю прислать, как Ока вскроется. Пока по одной отлей, дабы пушкарей учить сей науке. Опосля пришлю посоху из Мурома, городок строить по чертежу полоцкого Верхнего замка на острове, что рядом с устьем Выксунки. На нем сии пушки и проверим. А суда для пушек строить велю тем плотникам, что расшивы делали для Дона...

— Кстати, о Доне, — сказал я, — Думал много, государь, как половчее обустроить там все, коль велишь, изложу вкратце, а опосля, если надобно все распишу подробно...

— Хорошо коли так, — сказал царь и велел, — Так и поведай, что надумал...

— Сначала гоже будет места подыскать, где крепости и крепостицы ставить. Для того надобно людей послать, и тех кои ведают в строительстве крепостей, и тех, что подскажут, где что сеять да сажать для пропитания пригоже будет. А людишек в те крепостицы выкликать своей охотой надобно, да брать не всякого, а тех, кто покрепче, да к учебе гож, ибо, перед тем как на Дон оправить, надобно их учить стрельбе с пищалей новоманерных, что я недавно сготовил...

— Что опять за пищали новые? — спросил Иван Васильевич.

— Я так поразмыслил, — сказал я, — На Дон да Северский Донец много народу надобно, а вооружать их скорострельными пищалями — разорение казне! По сему испробовал делать дешевые пищали, заряжаемые с казны, с гладким стволом, дабы стрелять не только пулей, но и картечью. А стволов у них делал и по два, и по три, и даже по четыре... Смотрел, какие в деле будут лучше и сколь по цене выйдут. Сейчас покажу...

Я подошел к стоявшему у стены шкафу, открыл его и стал выкладывать перед Иваном Васильевичем образцы, один за другим: двуствольные, трехствольные и с четырьмя стволами. Государь осматривал их, вертел в руках, после чего произнес:

— Простовата отделка, видать, и в самом деле цены невеликой сии пищали?

— Истинно так, — сказал я, — Вот эти, калибром в пять двенадцатых вершка, о четырех стволах, по двадцать алтын, с тремя стволами, по восемнадцать, а с двумя — по шестнадцать. Оные же, в три восьмых вершка, по шестнадцать алтын, по четырнадцать, да по двенадцать. А вот это с тремя стволами, два их которых в три восьмых вершка, а один в две пятых, но с нарезами, как у скорострельной пищали, самое дорогое — двадцать пять алтын. Однако и бьет оно из нарезного ствола, почти как револьверная пищаль: на сто саженей и более. А те, что о четырех стволах по восемь вершков длиной, всего на пятнадцать саженей бьют, трехствольные, да двуствольные, со стволами в аршин — на двадцать пять саженей.

— Не уразумел я, какой толк от пищалей, что всего на пятнадцать саженей бить будут, а стоят дороже?

— Коли крымцы мужиков врасплох застанут, да в поле, когда те пахать учнут, им с таких отбиться проще от людоловов. Опять же в остроге, на случай осады пригожи будут.

— Погоди ка, а на что два калибра-то надобно? — спросил Иван Васильевич.

— Сие для отроков, что в возраст не вошли. Коли им тяжелую пищаль дать, то таскать умаются. Опять же стоят дешевле, пороха да свинца надобно меньше, да и отдача не так сильна. А значит учить стрельбе проще и дешевле...

— Хорошо коли так, — сказал царь, — А вот про сию пищаль ты мне не поведал, она то к чему надобна...

— Оная пищаль особливая, — пояснил я, — Для дозорных, дабы могли крымцев издаля встретить, покуда им из лука стрелять не мочно. А случись басурманам ближе подобраться, можно их и картечью "уважить".

— Чаю, она на охоте шибко хороша будет, — сказал Иван Васильевич, — Что в поле, что в бору. Токмо отделку надобно добрую...

— Велю сделать, — ответил я, — С золотой насечкой стволов, да добрым деревом на приклад и ложу. Заодно и "в немцы" оные не стыдно будет возить...

— Добрая задумка, пусть знают, что отныне у нас свое оружие доброе есмь. И непременно сделай с десяток, чтоб я брату моему, Филиппу, в подарок послал. А об отделке Висковатого поспрошай, его людишки ведают каковая в шпанских землях люба.

Дальше разговор пошел о том, не мочно ли снизить цену и на скорострельные револьверные пищали для стрелецких полков, число коих Иван Васильевич хотел увеличить аж до двадцати. В итоге он выторговал цену в пять рублей вместо десяти, но сейчас я уже мог себе это позволить: себестоимость у нас упала вчетверо, так что прибыль все равно была изрядной. Вот только на этом царь не остановился: стоимость револьверов для стремянного полка пришлось так же снизить, пусть и не вдвое, а лишь до шести рублей за комплект из пары штук, с запасными стволами пулелейкой и прочими принадлежностями...

Но едва Иван Васильевич добился желаемого по части вооружения стрелецких полков, он заговорил о том, чего я вовсе не ожидал:

— Брат мой, Филипп в письме своем кирасы твои хвалил. И пищали такоже. Просил к следующей весне пять тысяч кирас ему сделать, а лучше больше, да столько же тех пищалей, что ты с послом ему отправил. Говаривал мне Висковатый, дескать, хочешь ты в казну кирасами же и отдавать акцизный сбор, что с них положен.

— Истинно так, — сказал я, — А кирас мы можем и десять тысяч сделать, дабы из них восемь в Испанию отправить да две тысячи в казну...

— А нет, лучше иначе, — сказал Иван Васильевич, — Для Филиппа делай кирасы по явленному образцу, а моим стрельцам вместо одной полной, по две полукирасы, дабы токмо грудь прикрывала. Все одно им спиной к ворогу повернуться не мочно, коль в строю, аль в гуляй-городе стоять будут.

— Сделаю, — ответил я, — Да не две с пяти, а одну с двух, коль без наручей да поножей...

— И вот ещё что: тех многоствольных пищалей, что показывал ноне, сколь сделать можешь?

— Покуда мастеров обученных у меня не шибко много: к лету едва пару тысяч успею сделать, а коли много надобно, наберу учеников и через год, такоже к лету могу и десять тысяч осилить...

— Хорошо, — сказал царь, — Учи мастеров, пригодятся. Воротынский счел сколь надобно людишек чтобы средний Дон крепостями да крепостицами прикрыть. Без малого тысяч сто одних мужиков выходит, да казаков ещё десять тысяч для разъездов и сторожей. А коли ещё и отроков посчитать, то сих пищалей надобно будет много. Тут и за пять лет не управишься...

— Эвон как! Мыслю, коли так, грамотка надобна, — сказал я, — Дабы невозбранно брать на завод из крестьянских семей в окрестных и иных деревнях, отроков лет пяти-шести. В сем возрасте их быстрее всего можно мастерству обучить, да и пальцы ещё не огрубели для тонкой работы. А брать буду вторых иль третьих сынов, чтоб хозяйства без наследника не оставить...

— Будет тебе грамотка, — сказал Иван Васильевич, — После обеда велю Висковатому, что в ней писать, обговори с ним. И вот ещё что: августа сего года, к двадцать пятому дню быть тебе на Москве непременно — в сей день у меня именины. Какой подарок мне люб, ты чаю сам ведаешь...

Я мысленно усмехнулся. Ещё бы не ведать, видел я, как государь осматривал ружья, и как он смотрел на ту дальнобойную винтовку, из которой Стай била по цели на версту, во время смотра. Так что и думать не нужно, что лучше всего подарить: набор охотничьих ружей в самый раз будет, чтобы потешить любовь государя к стрелковому оружию. Ох и будет моим ювелирам работы. Сами-то ружья дело нехитрое: несколько отборных стволов у меня в запасе имеется, дорогого заморского дерева голландцы мне так же привезли малую толику, так что дело лишь за соответствующей отделкой.

Однако было ещё одно неотложное дело, а Иван Васильевич как раз был в добром расположении духа, так что грех упускать момент:

— Есть ещё одно дело, — сказал я, — Кое отлагательства не терпит. Говорил о сём Висковатому, ещё в октябре. Чаю можно ноне выкупить у французского короля открытые его мореходами земли в Новом Свете, по сходной цене. А для их освоения надобно будет создать Русско-Американскую Торговую компанию...

— Помню, сказывал он мне об этом, — сказал Иван Васильевич, — Рассказывай, что удумал.

Я подошел к книжному шкафу и вынул карту, разложил на столе:

— Оные земли открыты, — сказал я, проведя пальцем от мыса Кейп-Фир, до залива Наррагансетт и далее до острова Ньюфаундленд, — Открыты Джованни да Верраццано[9], мореходом из Италии, который поступил на службу французскому королю Франциску тридцать два года назад. Через одиннадцать лет другой мореход, Жак Картье[10], исследовал, сей остров сызнова, а так же залив и большую реку в него впадающую. Оные земли он назвал назвал Канадой, по тому прозванию что использовали местные жители[11]...

— Чем же сии земли богаты?

— Сии владения огромны, — ответил я, — И всего о них никому не ведомо. Посему расскажу о том, что уже узнал. Cей остров, именуемый Ньюфаундленд[12], что означает Новая Земля, богат рыбой и морским зверем: треска, сельдь, камбала, скумбрия, киты, касатки, моржи, тюлени и морские котики. А так же устрицы, крабы, омары и креветки. Не далече, на большой земле есть соль. Так что возить её издалека не придется.

— Это хорошо, — сказал Иван Васильевич, — Есть, значит, чем людишек кормить. А богат ли сей остров лесом?

— Леса на острове более полутора миллионов десятин, однако растет в основном ель, пихта да берёза. Выбор не богат, но на большой земле леса в избытке. Вот тут лежит большой залив реки именуемой в честь Святого Лаврентия, где растет кроме помянутой ели и пихты, вяз, ясень, сосна, клён, дуб. А между ним и океаном два полуострова, где в добавок к помянутому, есть ещё кедр, лиственница, орех и липа. Ежели считать все леса скопом, выходит миллионов пятнадцать десятин...

— Леса изрядные, а каким зверем они богаты?

— На самом Ньюфаундленде есть лоси, медведи, волки, лисы, рыси, да зайцы, а из пушного зверя бобры да куницы. В лесах же, что на большой земле, есть ещё олени, а так же норки, выдры и белки...

— Ишь ты, — удивился государь, — И ведь сие только малая толика тех земель, что ты купить предлагаешь у французского короля. А в остальных землях, что есть ведаешь?

— Покуда нет, — ответил я, — Потому и хочу послать туда людишек, чтоб своими глазами глянули все доподлинно.

— Так посылай! А коль король Франциск цену ломить не будет, покупай непременно! И компанию для сего учреди.

— Вопрос, на какие деньги покупать? — сказал я, — Висковатый баял, что Боярская Дума на сие ни гроша не даст. Мол, перемирие с Литвой истечет скоро, а значит — быть войне! А денег от продажи стекла, да металла, да прочих товаров не хватит. Посему придется снова на поклон к голландским толстосумам идти и брать у них в рост. А они с рубля в год хотят три алтына и это ещё по-божески! Обидно, что деньги есть, а вести их во Францию не могу — заповедано вывозить из державы твоей золотую и серебряную монету. Я бы лучше ту долю в казну отдал, чем голландцам!