Опричник I I I

— Цена супротив нашей, изрядно велика, — ответил я, — В иной год, когда в Пскове четь стоила двадцать московок, в риге была тридцать две, а то и вовсе сорок, али больше. Я беру рожь, чтоб не сюда везти, а голландцам продать. У них она ещё дороже. А у них за те деньги куплю то, что надобно...

— Эвон как! — удивился Иван Васильевич, — Видать твоя задумка с Канадой и в самом деле того стоит: послать туда мужиков, чтоб пахали да сеяли, и будем с хлебом!

— Истинно так, Государь, — сказал я, — Надежды на ливонский хлеб суть тщетны! Случись у них неурожай, ничего не продадут...

— Вот что сделай: на деньги, что за вывоз серебра должен, купи ржи! — велел царь, — Да большую часть его продай голландцам, дабы остаток вышел по доброй цене, не боле двадцати московок за четь! Опосля везти в Выборг, да дьякам моим передай в государевы амбары.

— Задумка добрая, но можно ещё лучше: в сем годе пошлю я на Баскунчак огнедействующие машины, да вагоны для соли, да рельсовые решетки, что уложить можно без мотчания. А на оном Баскунчаке велел я загодя собрать соли запас великий. Недавно гонец прибыл: дескать, уже почти три миллиона пудов собрано, а к весне, как Волга вскроется, чаю все четыре будет. Коли из той соли миллион пудов доставить в Ярославль да по железной дороге до Вологды, а далее по Сухоне и Северной Двине и вывезти до порта на Рыбачьем, а по осени продать иноземным купцам, да на те денги купить рожь да овес...

— Делай по сему! — прервал меня Иван Васильевич, — А вместо пошлины за вывоз соли, с того жита, что купишь, двадцатую долю в казну! Однако, погодь-ка, ты баешь ныне три миллиона пудов собрано, а к весне четыре будет? А коли так то к концу лета выходит пять?

— Пять с полтиной к началу августа будет, — ответил я, — Беда в другом государь — я бы послал туда мужиков и вдвое и втрое более и соли подготовил бы и десять миллионов пудов. С грехом пополам довез бы ту соль на своих паровых расшивах до Нижнего Новгорода ее, а оттуда до Ярославля и Москвы. Вот только что по новому тракту до Смоленска в Ригу вывезти, что с устья Северной Двины много не выйдет. Сам посуди, телега берет сорок пудов соли, пусть пятьдесят, да путь только до Смоленска четыреста верст, двадцать верст в день, сорок дней туда и обратно! А до Риги за лето токмо дважды успеть можно, так миллион пудов перевезти — десять тысяч телег, да столько же возчиков надобно. А если два, али три миллиона пудов? Не найти столько ни людей, ни тяглой силы! Да и дорого сие станет, в иной год в убыток придется соль продавать!

— Погоди! — прервал меня Иван Васильевич, — Мне тут Висковатый про твою железную дорогу сказывал, что из Выксы на пристань товары возит, да про ту, что меж Ярославлем и Вологдой строишь. А коли этакую построить, да по тем местам, где тракт от Москвы до Смоленска, сколь за лето соли выйдет вывезти в Смоленск?

— Сие зависит от того, сколь вагонов каждый паровоз тянет, да сколь самих паровозов. Тот, что ныне в Выксе ходит, может тридцать вагонов тянуть, восемьсот тридцать пудов соли в каждом. А идет пятнадцать верст в час. И коль шел бы днем и ночью, да без остановок для пополнения запаса угля да воды, до Смоленска за двадцать семь часов добрался, а так дня за два. Коль обратно пустой пойдет, то быстрее вдвое выйдет. Так что за месяц, считай четверть миллиона пудов. Будет их с десяток — так за два месяца пять миллионов пудов глядишь и перевезут.

— Долго ли ее строить, и сколь дорого? — поинтересовался царь.

— Коль в два пути строить, насыпи возвысить обойдется почти в тридцать пять тысяч, да на рельсы со шпалами и стрелками ещё не менее ста девяноста пять с полтиной тысяч уйдет. Двести тридцать тысяч без мостов да станций, а коль в один путь — сто двадцать.

— Однако! — удивился Иван Васильевич.

— Сие не все, Государь, — сказал я, — Мосты сколь обойдутся, аз не считал, иже с ними и станции. Мостов надобно сорок пять, да из них токмо один великий: через Днепр в шестьдесят с лишним саженей. А коли, через Москва-Реку, мост велишь строить, то два, остальные невелики будут. Но на первое время и без оного моста и без моста на Днепр можно обойтись, а грузы через реку на баржах переправлять. Станций де надобно с десяток, верст через сорок пять, али пятьдесят, смотря по уклону, да расходу угла и воды. Здания потребны каменные, али из кирпича, пойдет и известняк, коли, где есть близко. Вместе с мостами и станциями вся дорога в два пути обойдется, чаю больше полмиллиона рублёв, али в триста тысяч, коль в один путь пока строить!

— Однако! — повторил царь.

— Именно так, — сказал я, — Оно на первый взгляд дорого несусветно! Токмо сам сочти, сколь стоит довезти соль гужевой тягой до того же Велижа? Эдак провоз почти весь прибыток пожрет как мыши зерно в амбаре с ленивым котом!

— Верно сказываешь! — засмеялся Иван Васильевич, — Мне вон немцы по таким ценам привозили ранее доспех да пищали, что оторопь брала. А ноне доподлинно знаю, что по морю ещё не так дорого везти, как посуху!

— Именно так! А провоз по железной дороге быстрее, чем по той же Волге огнедействующими расшивами, и даже чуть дешевле: на Баскунчаке мужики соль ломают, во все дни окромя праздников, по двести пятьдесят дней в году. Плачу им в год жалование пять рублей, да мой корм, да одежа, да обувка, всего на круг семь с полтиной выходит, так что тысяча пудов считай десять алтын али чуть более полушки за берковец. До Ахтубинского Острога везти — куда дороже. А когда будет железная дорога, соль на берегу Ахтубы всего денга за берковец обойдется, до Нижнего Новгорода довести паровыми расшивами — в алтын и две денги за берковец, а коли новыми возить, которые больше груза берут, всего в три денги. До Смоленска везти дорого — в убыток соль продавать придется! А коли, будет железная дорога, у коей тариф же с того прогона две копейки с пуда — дешевле алтына за пуд выйдет. Купят немцы в Смоленске ту соль по два алтына — с пуда чистого прибытка алтын! С миллиона пудов — тридцать тысяч рублей! А перевезти можно хоть два, хоть пять миллионов пудов...

— Эвон оно как!

— Сама железнодорожная компании тоже не в накладе будет! — добавил я, — Две копейки с пуда, да с пяти миллионов пудов: сто тысяч рублей. Коль затраты вычесть выйдет — полста тысяч, десятая доля затрат от строительства. И это только на соли!

— Что ж ты до сих пор о сём вельми полезном деле молчал? — спросил Иван Васильевич.

— Так ранее все одно не вышло бы, — ответил я, — Одних рельс от Москвы до Смоленска, даже для одного пути, надобно шестьсот пятьдесят две тысячи пудов, почти на девяноста восемь тысяч рублей! И это без стрелок для перевода паровоза на запасный путь, костылей и накладок коими рельсы к шпалам крепятся и прочего потребного железного товару. Опять же ковать такие рельсы никак не можно, они тогда не по пять алтын за пуд обойдутся, а по двадцать, а по сему их надобно лить из чугуна, а потом отжигать, чтобы он железом стал. Долго отжигать, с полгода не менее, причем чтоб дешевле вышло, отжигать в кауперах, сиречь тех башнях кои воздух для домны греют. А у малой, старой домны и кауперы не велики, токмо хватило на рельсы для дороги от Ярославля до Вологды, да на Баскунчак. Ныне же в кауперы новой домны разом столько заложили, аккурат на однопутную дорогу от Москвы, да не до Смоленска, а до самого Велижа хватит!

— Надо строить! — сказал царь, и немного помолчав, добавил, — В одном беда: денег на сие Боярская Дума не даст, боярам не понять какая от сего предприятия выгода!

— Боярам не понять, да не всем! — возразил я, — Шереметев Большой поймет, и братовьям разъяснит! Еще и первый прибежит с деньгами пай покупать. Адашев тоже поймет: умен, хоть и зловреден. А купцы первыми сообразят, в чем их выгода...

— И в чем же для них выгода? — спросил Иван Васильевич.

— А выгода в том! — сказал я, — Что товар можно привезти быстро и продать с малым прибытком, а не сидеть ждать доброй цены и два и три месяца.

— В чем же выгода, коль прибыток не велик?

— От Москвы до Смоленска по Посольскому тракту четыреста верст, и коль телега с грузом в день будет делать по двадцать верст надобно двадцать дней, чтоб товар довезти, потом верхом обратно — еще две недели. А тут купец погрузил товар в вагоны и через два дня уже в Смоленске, продал за день на Смоленской бирже, кою завести надобно непременно, и еще через день в Москве. За шесть-семь дней обернется туда и обратно! За месяц четырежды, а то и пять раз. А коли он, будет брать сверху со своей цены, пять копеек с рубля, да алтын пошлины с того товара таможня возьмет, то за месяц его прибыток двадцать-двадцать пять копеек с рубля выйдет! За четыре-пять месяцев он свой капитал удвоит! А казна получит за этот срок пошлинами шестнадцать-двадцать алтын с рубля!

Государь молчал, но по его глазам я понял, о чем он думает. И какие цифры сравнивает: одно дело купец за полгода съездит с товаром два-три раза, как сейчас и заплатит при продаже иностранцам пошлин от силы на два-три алтына с рубля от всех сделок и совсем другое, что он это сделает за месяц, а то и три недели. Сейчас пошлин собирают самое больше тысяч на четыреста, а коль будет железная дорога, эта сумма начнет расти. И в перспективы может вырасти до пяти миллионов и более! Это больше чем втрое всего нынешнего бюджета Государства Российского...

Мало того, капиталы самих купцов начнут расти, а значит, они будут их тратить, что-то на богоугодные дела, что-то прогуляют, а так же на новые предприятия, заводы и промыслы, но кроме прочего будут вкладываться и в Русские Торговые компании, в которых сам Иван Васильевич имеет долю. А с этих доходов можно будет еще строить железные дороги, раскручивая маховик развития страны...

— Дай ко мне карту! — сказал царь, — Висковатый сказывал, у тебя есть вельми добрая, на листы делённая в большой книге, на коей моя Держава изображена в подробности!

Я открыл шкаф и с усилием вытащил тяжеленный атлас. Иван Васильевич велел открыть тот лист на коем Москва. Посмотрел внимательно и обратился ко мне:

— Чаю знаешь уже, куда ещё надобно железные дороги вести?

— Знаю, Государь! — сказал я, — От Москвы через Владимир до Нижнего Новгорода нужна железная дорога, тогда товар из Персии, что привезут на пароходах, будет в Смоленске через пять дней, а то и быстрее. А еще надобна дорога от Москвы до Ярославля, чтоб товар в Лондон да Антверпен везти через Северное Море.

— Верно! А ещё?

Я задумался... Государь усмехнулся и ткнул набалдашником посоха в место на карте.

— Сюда! Непременно, но не сейчас, лет через пять-шесть. И место доброе подыщи, чтоб там город поставить.

...

Я посмотрел на то место, куда указал Иван Васильевич: набалдашник посоха царя накрыл район между устьями рек Воронеж и Тихая Сосна, которая впадала аккурат в том месте, где Дона менял свое привычное течение с севера на юг и устремлял свои воды в направлении Волги. Подыскивать место для города необходимости не было: я и так его знал. В реальной истории именно там, где сейчас Дон сближался с рекой Воронеж и был построен одноименный город. Вот только произошло это не в 1565-1566 годах, как теперь планировал царь, а позже. И вроде как уже не при самом Грозном, а при его сыне.

Место было отличное: с трех сторон город будут защищать реки, кроме того, высота холмов там изрядная, так что можно построить достаточно высокую плотину для завода. Железные руды, насколько помню, поблизости добывали, еще при наследниках Петра I, а возможно и ранее. Кроме того, поблизости есть известняк, который тоже потребуется для домны. Да и лес там пока что имеется. Кроме того, не так далеко есть огнеупорные глины, на которых в довоенное время работали Семилукский завод огнеупоров, а так же одноименный завод шамотных изделий. Есть и формовочные пески, а так же глины и суглинки годные для производства строительного кирпича. Даже строительный камень имеется, правда чуть выше по течению Дона. Так что место лучше и удобнее ещё поискать.

Вот только сроки: через пять лет город построить можно, да что там, хоть в этом году, если по весне начать! А вот провести туда железную дорогу, опираясь на существующие заводы, не выйдет. Их мощности уже мной распределены на производство листового и сортового проката, который приносит основную долю прибыли, на производство рельс и подвижного состава, ну и само собой локомобилей, без которых сама затея освоения среднего течения Дона выглядит авантюрой. Конского поголовья, после нескольких лет проблем у ногайцев на Руси отчаянно не хватает, да и были бы лошади в достатке использовать их массовок на южном направлении нерационально. Именно они, если не считать людей, и будут первоочередной лакомой добычей крымцев.

Значит надо строить завод в самом Воронеже! А прямо этой весной послать в те места моих "геологов". Чтоб рыли землю в поисках того, без чего нет смысла запускать домны: руда, известняк, огнеупорная глина. Кроме того, придется послать с ними и картографов: мне нужна точная карта высот места слияния Дона и Воронежа, чтобы выбрать место для заводской плотины, а заодно и составления сметы на её постройку. Опять же нужно знать объем земляных работ, чтобы рассчитать количество людей для его выполнения, обеспечить их снабжение продовольствием и прочим...

— Вот тут, Государь! — сказал я, указав на место слияния Дона и Воронежа, — Доброе место, от набега крымцев прикрыто изрядно. Однако дабы на железную дорогу до него рельсы делать, надобно в сем городе завод ставить железоделательный. Иначе, ранее, чем через восемь лет никак не выйдет: металла едва хватит на те дороги, о которых мы ранее речь вели.

— Что ж быть по сему! — сказал Иван Васильевич, — Пошли туда по весне людишек, пусть руды ищут! Через пять лет городу там быть непременно, а коли выйдет так и ранее.

— Пошлю, Государь. Аккурат с теми паровыми расшивами, что на Тарки пойдут Волгой. На Переволоке их высадят, а далее они сами вверх по Дону отправятся: будут пригожие места для крепостей и крепостиц примечать, да руды искать.

...

Те места, что ранее были присмотрены для крепостей, я почти все забраковал, за исключением крепостицы на реке Сосне, впадавшей в Дон, в месте впадения в нее притока Ливенка, о чем поведал Государю. Спору нет: в военном отношении места были выбраны добрые, придрался трудно, а вот во всем остальном, было не всё так радужно. По моему замыслу крепость должны опираться на город, который защищает и этот город должен ее кормить, обеспечивать ее денежное содержание, дабы нагрузка не ложилась на казну. Что я, собственно, и высказал царю. Против такого аргумента Иван Васильевич возражать не стал, мало того, ему сия мысль пришлась весьма по нраву.

А значит, места на притоках Дона надо присматривать с прицелом на то, чтобы там можно было ставить добрые плотины и при них строить заводы: железоделательные, полотняные, стекольные и тому подобные. Смотря по тому, где какого сырья поблизости в избытке найдем. Кроме того, это ведь только начало. Далее можно повторить всё ровно, только с притоками Дона: Иловля, Медведица, Хопер, Битюг, Воронеж — уже на их притоках искать места с хорошим гидротехническим потенциалом и строить там плотины, а затем заводы. А уже для их снабжения начинать размещать там крестьян. Причем не в деревеньках в три двора, как сейчас в тех же Новгородских Пятинах, а в добротных селах дворов на полста и более, да еще и в специально подобранных местах. Таких, где урожайность картофеля и зерновых, а так же продуктивность пастбищ, позволит не только обеспечить сытую жизнь самих селян, но и изрядный излишек продовольствия, которое пойдет на снабжение местных заводов и городов. А что останется, можно будет вывозить в центральную Россию, но это уже программа-максимум.