Опричник I I I

Плюс погрузка в Ахтубинском остроге, и в результате выходит почти та цифра, что я Ивану Васильевичу озвучил, только не три денги за берковец, а две с полушкой или сто двадцать пять сотых за пуд. А если везти до Ярославля судами с меньшей осадкой, то там аккурат в три денги за берковец и выйдет. Про Москву и вовсе молчу, там ныне не мои расшивы ходят, а Московско-Нижегородской речной компании. И с Нижнего Новгорода до Москвы тариф у них до неприличия "скромный" — копейка за пуд.

До нее еще, куда не шло, но вот до Смоленска? Четыреста верст? Если как раньше возами, то тут считай на каждый прогон в двадцать верст возничему надо хоть две копейки с денгой, но отдать. То есть на весь путь потребуется минимум копейка на пуд и это если по полста пудов везти. На санях, ещё куда ни шло. Но телега столько не потянет, лошади не те в это время, слабосильные. В итоге с учетом всех мыслимых расходов в Смоленске дешевле, чем за алтын пуд продавать соль — в убыток. А в том же Ревеле цены на соль скачут, не так давно она дольше пятидесяти одной рижской марки за ласт стоила, а ранее около тридцати одной, то есть от пяти рублей и двух алтын до трех рублей трех алтын и двух денег. В пересчет на пуды это выходит от четырех копеек с полушкой до двух копеек с денгой и половиной полушки. Так что, не зная цену везти туда накладно.

В итоге я решил вывезти по тракту Москва-Смоленск пару тысяч ластов соли, с прицелом на то, что Ревельские купцы согласятся купить баскунчакский товар дороже. Всё равно лучшей соли они не найдут. Соль с Баскунчака самая чистая во всей Европе! Аналогов просто не найти. А коль будут кочевряжиться — продам её голландцам, и потом буду ею торговать с ними ежегодно через Готландскую биржу. А ревельцы пусть локти кусают!

Впрочем, глянув на те сведения о ценах в Ревеле в 1557 году на ласт ржи, что прислали мне мои люди, я заметил интересную закономерность: в апреле по сравнению с июнем цена оказалась более чем в полтора раза выше, а если сравнивать с январем — более чем в один и восемь десятых. В том году во всей Европе погода не баловала: зима была суровой, снежной и продолжительной. В Германии она длилась с 29 ноября по 15 апреля, при этом весна была многоводной. При этом осень была дождливой, так что год был неурожайным, а местами случился голод. В этом же году зима мягкая и бесснежная, а значит, весна будет маловодной, так что резонно ждать хорошего урожая. А посему к лету цена на рожь прилично упадет, так что весьма возможно будет удобный момент скупить излишки зерна в том же Ревеле и Риге. У нас-то в отличие от Европы урожай вряд ли порадует.

...

В этом году затраты будут огромными, так что стоило все скрупулёзно посчитать. Чем я и занялся. Вложения в Русско-Американскую Торговую компанию — двести пятьдесят шесть тысяч рублей, да в казну уйдёт двадцать пять тысяч шестьсот рублей, то есть суммарно мне это обойдется в двести восемьдесят одну тысячу шестьсот рублей. Утешает только то, что вместе с этими вложениями, государь учел и мои труды, оценив мой пай в триста тысяч. Но если бы на этом мои затраты заканчивались!

Земельной компании потребуется ещё двести пятьдесят тысяч, впрочем, по большей части эти деньги пойдут в качестве временного вклада в привилегированные паи Русских Торговых компаний, то есть, по сути, на финансирование увеличения ими количества используемых судов. А поскольку суда сии строят мои люди, то по факту большая часть денег вернется в мой карман. Но это позже, уже в следующем году.

Вдобавок к этому нужны еще деньги для внесения в качестве пая в Русскую железнодорожную компанию, причем, судя по всему, придется внести большую часть суммы, на бояр особой надежды нет, тем более что Иван Васильевич вопреки обыкновению на пай в сей компании, претендовать не стал. При общей смете в триста тысяч — это как минимум две трети, то есть двести тысяч рублей. В сумме уже получается семьсот восемьдесят одна тысячу шестьсот рублей.

Практически почти все, что было нажито непосильным трудом с 1554 по 1558 год. Хотя нет: заглянул в гроссбух и уточнил — суммарно чистая прибыль, не пущенная мной в дело, на тот момент составила почти семьсот девяносто восемь тысяч четыреста рублей. Сейчас конечно эта сумма подросла — 1559 год был более чем "урожайным". Но все равно такая брешь в моей казне заставляет ёжится...

Впрочем, 1560-й год начался столь обнадеживающе хорошо, что грех жаловаться. Акциз с вывоза картечи и стального прокаты мне платить не придется, к тому же Кристиан просил увеличить поставки вдвое, что я и сделаю с одобрения Ивана Васильевича. По присланным отчетам продажа стекла в Лондоне уже принесла более шестидесяти тысяч, причем большая часть выручки пришлась на первосортное стекло, которое как дурные стали закупать английские аристократы, для остекления своих замков.

К тому же затраты на содержание харчевен серьезно упали, впрочем они по-прежнему суммарно оставались в минусе. Но исключительно за счет Нижнего Новгорода, Казани и Ярославля, а вот в Москве даже вышли в плюс. Огромное количество приезжих купцов, в основном иностранцев не скупясь, заказывали там всяческие разносолы, отбивая затраты на бесплатный прокорм "сирых и убогих". Благодаря последней категории, я обзавелся такой разведывательной сетью в Москве, что любо-дорого.

Если в харчевнях мои люди слушали в основном, что говорят подвыпившие "интуристы", то "юродивая" братия была вхожа и в боярские дома, богобоязненные хозяева которых привечали "божьих людей". Так что всякого "интересного" у меня за год накопилось изрядно, но пока откровенной крамолы за боярами не числилось, так что нужды сообщать о чём-то Ивану Васильевичу не возникало. А вот о всяких их темных делишках я узнал немало!

...